Чэнь Чу широко распахнул глаза. Черт побери, неужели это ник старшей сестры Ю Лу в WeChat?
То есть это бизнес старшей сестры?!
Ах да, старшая сестра Ю Лу обычно занимается рисованием исключительно по велению сердца, а её основной деятельностью как раз и является компания!
— Это заведение принадлежит старшей сестре Ю Лу?
Менеджер стал ещё более почтительным.
Как ему не относиться к делу со всей душой, если перед ним человек, который может назвать «старшей сестрой» главного теневого босса их компании?
— А еще держите эти три карты. Тот, у кого эта карта, в дальнейшем сможет обедать бесплатно во всех наших ресторанах самообслуживания по всей сети, — менеджер достал пластиковую карточку. — Так велел главный босс: если вы спросите, сразу отдать вам.
Чэнь Чу не раздумывая взял карту.
Менеджер поспешно протянул её двумя руками, и Чэнь Чу принял её точно так же.
Уважение всегда взаимно.
— Спасибо!
— Пустяки, о чем вы! Общайтесь, общайтесь! А эти деньги...
Учитель Сяо посмотрел на Чэнь Чу, а затем на наличные, которые всё еще держал в руке подошедший официант.
— Чэнь Чу, это...
Чэнь Чу ответил:
— Учитель, забирайте.
Услышав это, учитель Сяо забрал деньги. Перекинувшись парой слов с менеджером и остальными, они оставили всю троицу в покое.
Ван Хай и учитель Сяо, от начала до конца выслушавшие разговор Чэнь Чу с менеджером, к этому моменту уже слегка онемели.
Женщина, которую Чэнь Чу зовет сестрой, владеет множеством компаний.
И этот общенациональный бренд ресторанов самообслуживания — всего лишь один из её многочисленных бизнесов.
Так чем же, чёрт возьми, занимаются родители Чэнь Чу?
Неужели это и вправду обычная семья?
Они в это не верили.
Даже Ван Хай, который дружил с Чэнь Чу еще с начальной школы, в этот момент засомневался в себе.
А что, если существует вероятность того, что семья Чэнь Чу всё это время притворялась слабостью?
Мясная лавка — лишь способ познать жизнь, а его истинный статус — владелец крупной компании?
От странных взглядов обоих товарищей у Чэнь Чу даже затылок зачесался:
— Стоп! Вы чего это так на меня уставитесь?
Ван Хай произнес зловещим тоном:
— Чэнь Чу, ты мне вообще всю правду сказал?..
— Чего? — опешил Чэнь Чу.
— Чем занимается твоя семья?
— Ты что, с ума сошел? У моей семьи отроду была мясная лавка! Разве ты не знал об этом давным-давно? Ну, максимум ещё пару торговых мест сдали в аренду, и всё.
— Правда? Не верю... — мрачно протянул Ван Хай.
Чэнь Чу вытаращил глаза:
— Ты больной на голову? Моя семья всегда жила так, при чем тут верю — не верю?
Ван Хай упрямо покачал головой и пробормотал:
— Всё равно не верю.
— А ну иди сюда, батя покажет тебе кое-что круглое и гладкое, — Чэнь Чу решил задать этому пареньку хорошей взбучки, сколько можно ходить вокруг да около?
— Бред собачий, это я твой сын, тьфу ты, это я твой папа! — взъярился Ван Хай.
Из-за столь запутанных родственных связей они тут же принялись грызться, а сидевший рядом учитель Сяо только покачивал головой.
Мир молодежи... ему никак не понять.
Угомонив обоих, учитель Сяо усадил их в машину и повез обратно в школу.
По дороге Ван Хай заломил Чэнь Чу шею:
— Говори, живо говори, твоя семья случаем не миллиардеры?
Чэнь Чу принялся отчаянно бить Ван Хая по руке:
— Отпусти, пусти давай!
— Не отпущу, сначала скажи, кем работает твоя сестра, — у Ван Хая от зависти даже глаза покраснели. Почему у него нет такой сестры?
Правда, почему-то ему казалось, что это имя звучит смутно знакомо: старшая сестра Ю Лу, старшая сестра Ю Лу...
Чэнь Чу пошел на уступку:
— Моя сестра на выходных даже играла с нами в пати!
— Охренеть! — лицо Ван Хая выразило крайнюю степень шока. — Та самая симпатичная богачка, которая тебя спонсирует?
Учитель Сяо, ведший машину впереди, едва не свернул шею, пытаясь обернуться: богачка, содержание?
Вырвавшись из захвата Ван Хая, Чэнь Чу слегка растерянно произнес:
— Какое еще содержание? Это дочь моего дяди, моя старшая сестра!
Дядя — это же тоже родственник!
И старшая сестра — это тоже сестра!
Он действительно не хотел, чтобы люди заблуждались: он, Чэнь Чу, вовсе никакой не альфонс.
— И после этого ты смел говорить, что твоя семья — самые обычные люди? — Ван Хай чувствовал себя глубоко оскорбленным.
У-у-у, хороший друг больше не притворяется, признался, что он богатенький буратино.
Спрашивается, в какой позе удобнее всего падать в ноги и умолять о покровителе?
Взвесив все за и против, Чэнь Чу решил, что добрая репутация всё же важнее:
— Моя семья и правда самая обычная, но вот у сестры деньги действительно водятся.
Ван Хай попытался упорядочить логику в голове: так, семья Чэнь Чу — простые люди, но у его дяди куча денег, они родственники. Наверняка дядя не кровный, скорее всего, старые друзья по отцовской линии.
Придя к такому выводу, он обнаружил еще одну загадку: а как же тогда быть с Чэнь Боцзя?
Неужели он и впрямь никак не связан с семьей Чэнь Чу?
Впрочем, допытываться Ван Хай не стал: дружба дружбой, шутить можно в меру, а вот совать нос в чужие дела не стоит.
Вместо этого он вдруг вспомнил одну деталь: в тот день, когда они втроем играли в сети, та близость, с которой Чэнь Чу общался со своей сестрой, совсем не походила на отношения брата и сестры.
Черт возьми, а ведь их братско-сестринские отношения подозрительно смахивают на нечто нездоровое!
Вернувшись в школу и высадив обоих, учитель Сяо дал им напутствие и уехал домой.
Споря и препираясь, Чэнь Чу с товарищем вернулись в класс.
На часах было всего 12:51, но в кабинете уже собралось немало учеников.
Это были те, кто не ходил домой на обед: кто-то ел в школьной столовой, а кто-то бегал перекусить за территорию.
Едва они переступили порог, как одноклассники окружили их плотным кольцом.
— Староста, староста, этот извращенец на 749 баллов случайно не ты?
— Притворился слабаком, чтобы всех одурачить?! Староста, ты просто монстр!
— Два года выжидал в тени, чтобы на гаокао оглушить всех своим триумфом, но в итоге тебя открыто унизили, и ты больше не смог стерпеть. И вот — сбросил маску, показав истинную силу и влепив пощечину злодею?
— Если ты не пойдешь писать второсортные романы, это будет просто преступление, твои заходы даже до третьего сорта не дотягивают.
К этому моменту многие уже обо всем догадались.
У Чэнь Чу сейчас было три сданных предмета на максимум: китайский — 149, а остальные два — чистые сто баллов, разве в сумме не получается 749?
Оставались только математика и химия.
Одноклассники испытывали к Чэнь Чу слепую, фанатичную уверенность.
Иначе и быть не могло: утром три предмета на высший балл, да и то по китайскому придрались чисто символически, сняв один балл, отчего все вокруг просто онемели.
Судя по такому темпу, можно было поверить, что и оставшиеся два экзамена он сдаст на максимум.
Чэнь Чу окинул всех взглядом:
— А вы как думаете? Ладно, хватит толпиться, идите своими делами занимайтесь, не мешайте людям учиться.
Ученики испытали легкое разочарование — никаких сочных сплетен добыть не удалось.
Но авторитет и влияние Чэнь Чу в последнее время неуклонно росли, поэтому ослушаться они не смели. Пришлось возвращаться за парты, тихонько обсуждая последние новости или принимаясь за учебу.
После обеденного перерыва шли два урока математики подряд, за ними физкультура, а напоследок — иностранный язык.
Впрочем, этот урок физкультуры, по заведенной традиции, был благополучно поглощен математикой.
Дело в том, что физрук, по слухам, снова повредил ногу и теперь отлеживался дома, заодно долечивая не прошедшую с прошлой недели простуду.
Наш физрук... я просто плачу...
Он же был так тяжело болен, но даже на прошлой неделе, превозмогая хворь, вел у нас физкультуру, как же это трогательно... хрена с два.
Отговорки уже заезжены до дыр.
Физрук ухитрялся простужаться по меньшей мере два раза в неделю, ломать ногу — один раз, а в оставшиеся дни замену придумывал сам учитель по ходу дела, ляпая первое, что приходило в голову.
А урок математики вел их классный руководитель, Старый Тан.
Ученики ждали этого момента с невероятным трепетом, буквально изнывая от нетерпения и сгорая от любопытства.
Ведь у Старого Тана на руках уже была ведомость с результатами.
К этому часу все семнадцать классов параллели второго года обучения в основном уже получили свои табели успеваемости, не хватало только их класса.
Главные школьные сплетники и всезнайки изо всех сил задействовали свои социальные связи и сети знакомств.
И им удалось узнать одну новость — одновременно тревожную и волнующую.
Среди остальных шестнадцати классов не нашлось ни единого человека с общим баллом 749.
А это означало, что этот гений учится именно у них.
Ответ лежал на поверхности.
Чтобы набрать 749 баллов, требовалось сдать шесть экзаменов, потеряв в сумме всего один балл.
Из четырех предметов, результаты которых объявили утром, тебе нужно было либо взять максимум по всем, либо потерять всего один балл на одном, а по остальным иметь идеальный результат.
Под это условие, кроме Чэнь Чу из четвёртого класса второго года, больше никто не подходил.
Теперь вся параллель изнывала от томительного ожидания, дожидаясь, пока в четвертом классе наконец огласят ведомости.
А в семнадцатом классе лицо Чжан Гэна выглядело так, будто на нем решили смешать все краски мира.
37. Глава 37: Личные деньги директора школы
Негативные эмоции вихрем бушевали в голове Чжан Гэна, грозя разорвать её изнутри.
Слушая вокруг обрывки разговоров и восклицания одноклассников, он ощущал лишь непрекращающийся гул в ушах.
Лицо горело огнем, словно ему ни за что ни про что отвесили звонкую пощечину.
Ему казалось, будто он физически ощущает косые взгляды окружающих, и от этого чувство унижения достигало предела.
Кожа пылала — не только от стыда, но и от дикой злости.
Впрочем, всё это было не главное: проиграть в пари — пустяк, пережить насмешки он тоже был в состоянии.
В конце концов, что значат мнения каких-то посредственностей? Он вполне мог не принимать их всерьёз.
Разве слабые способны смеяться над сильными?
Ну, с древних времен такое случалось, но сильным людям плевать.
Чжан Гэн списывал эти насмешки и злопыхательство на обыкновенную зависть, собираясь вскоре ответить обидчикам железобетонными фактами.
Но сломило его вовсе не это. Больше всего его убивало то, что его обогнал человек, на которого он смотрел свысока!
Его растоптал лицемерный ничтожный человечишка, которого он считал бесталанным приспособленцем, неспособным ни на что!
Чем больше Чжан Гэн думал об этом, тем сильнее наливались кровью его глаза, а кулаки сжимались так сильно, что костяшки побелели.
Этого не может быть, абсолютная чушь, галлюцинация, просто галлюцинация!
Ха-ха-ха, а-а-а!.. Ах ты ж твою мать, Чэнь Чу...
Ты так долго притворялся ради того, чтобы подставить меня?!
Да я тебя...
Мучительно, невыносимо тянулось время, испытывая нервы учеников на прочность.
Наконец начался первый урок второй половины дня.
Классный руководитель Старый Тан сиял широчайшей улыбкой, совершенно непохожий на свой обычный суровый и чопорный вид.
Легкой походкой он вошел в класс, лучезарный, полный сил и энергии — сейчас он являл собой воплощение триумфа.
Чэнь Чу поднялся:
— Встать!
— Спасибо за ваш труд, учитель!
Старый Тан старался сохранять привычную строгость, но уголки рта упорно ползли вверх, выдавая счастливую улыбку.
— Так, ладно, садитесь. Чэнь Чу... — Старый Тан посмотрел на старосту взглядом, полным глубочайшего удовлетворения.
Одноклассники тоже дружно уставились на него, выглядя куда более напряженными, чем сам Чэнь Чу.
— В этот раз результаты нашего старосты, Чэнь Чу, просто великолепны. Общий балл... 749!
— Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!
Без всяких подсказок со стороны учителя класс в едином порыве разразился непрекращающимися аплодисментами.
Каждый смотрел на Чэнь Чу взглядом, полным шока и благоговения.
Хотя казалось бы, все уже и так обо всем догадывались, почему же сейчас внутри всё равно так колотилось?
Староста, просто монстр!
Старый Тан не стал прерывать всеобщий восторг и выждал, пока хлопки немного стихнут, прежде чем продолжить:
— Учитывая выдающиеся успехи нашего старосты, директор школы решил выделить из собственных средств премию в размере одной тысячи юаней в качестве поощрения для товарища Чэнь Чу. Надеюсь, товарищ Чэнь Чу не сбавит обороты и продолжит в том же духе!
— О-о-о-у... — восхищенно загудели ученики.
Сам Чэнь Чу слегка растерялся: неужели всерьёз, неужели настоящие деньги?
Судя по всему, это была частная спонсорская инициатива руководства школы, а не выплаты от городского управления образования.
Подошедший к учительскому столу Чэнь Чу забрал конверт, буркнул благодарность и вернулся на место.
Учитель попутно вручил ему ведомость:
— Ведомость пока побудет у старосты, после звонка те, кому нужно проверить баллы, подойдут к нему. А теперь — к уроку!
Ребята закивали, но глаза их так и норовили скоситься в сторону Чэнь Чу: с одной стороны, хотелось смотреть на него самого, с другой — не терпелось заглянуть в заветный список.
Сердце буквально замирало от нетерпения.
После окрика Старого Тана «Внимательнее на уроке!» ученики мгновенно приняли чинно-благообразный вид — заведующий учебной частью наводил ужас на всех.
Воспользовавшись тем, что Старый Тан отвернулся, Ван Хай украдкой пихнул Чэнь Чу локтем:
— Дай глянуть ведомость.
Чэнь Чу передал листок под партой... то есть совершил тайную сделку под прикрытием дерева парт.
Ван Хай бегло пробежал глазами строчки: первое, что бросалось в глаза, была фамилия Чэнь Чу, набравшего 749 баллов и занявшего первое место.
Если приглядеться, кроме 149 баллов по китайскому, за все остальные предметы стояли безупречные сотки.
Ван Хай перечитывал строку за строкой, чувствуя, как его заливает жгучая зависть: чёрт побери, с чего вдруг этому тупому ублюдку досталось такое счастье?
Эх, так и подмывает утопить его в реке.
На втором месте значился результат в 531 балл — в общем-то, неплохо, особенно учитывая, что класс был обычным, а не профильным.
Сложность пробного экзамена в этот раз была на высоте.
Отыскав себя, Ван Хай обнаружил, что занял одиннадцатое место с результатом в 426 баллов — сойдет.
Подумаешь, отстал от Чэнь Чу всего-то на триста с лишним баллов!
Старый Тан кашлянул, и Ван Хай послушно спрятал ведомость, погрузившись в учебу.
Едва прозвенел звонок с урока, как толпа одноклассников со всех сторон облепила парту Чэнь Чу:
— Староста, староста, пробей мне место в рейтинге!
— Староста, меня, меня!
— Девушкам приоритет!
Чэнь Чу молча достал телефон, сделал пару щелчков, и кристально четкая фотография ведомости мгновенно улетела в классный чат.
Толпа на секунду замерла, а затем вихрем рассыпалась: одни бросились к своим партам за смартфонами, другие обступили тех счастливчиков, у кого были припасены тайные гаджеты.
Ван Хай показал Чэнь Чу большой палец:
— Чэнь Чу, ты просто чертов гений! Старый Тан ведь сидит в нашем чате, он же завуч! Ты хоть представляешь, сколько телефонов он отбирает каждую неделю? И ты рискнул скинуть это в общий чат? Ждешь не дождешься, пока он узнает, что ты протащил в школу мобилу?
Чэнь Чу лишь беспечно пожал плечами: подумаешь, в прошлый раз его поймали с поличным прямо на уроке, и ничегошеньки ему за это не было.
Хотя в тот момент он был так увлечен игрой, что даже не заметил облавы.
Ван Хай показал ему средний палец: блин! Несправедливо, учителя тоже выбирают любимчиков по мордасам!
Дернув Чэнь Чу за рукав, Ван Хай предложил:
— Пойдем в туалет.
Чэнь Чу немного подумал, вызывая в себе естественные порывы, и резво поднялся:
— Погнали.
Возле умывальников в туалете со всех сторон сыпались приветствия:
— О, Чэнь Чу!
— Здорово, Чэнь Чу!
— Ого, сам Чэнь Чу!
— Великий староста!
— Ну ты даешь, Чэнь Чу, мастерски всех провел!
У Чэнь Чу уже щеки болели от улыбки — многих он в лицо не знал, но раз уж к тебе обращаются, надо отвечать.
Чэнь Чу вздохнул: излишняя популярность — это тоже испытание.
Тут его слуха случайно коснулся разговор группы парней, стоявших неподалеку.
Он невольно замедлил движения рук у раковины...
— Слыдали про Чжан Гэна из семнадцатого? Вот уж кто опозорился так опозорился! Говорят, в их классе морда у него была чернее тучи. Весь урок просидел с перекошенной физиономией, жуткое зрелище.
В туалете моментально стихли все звуки. Переглянувшись, ученики разом навострили уши, внимательно прислушиваясь к сплетням точно так же, как и сам Чэнь Чу!
Время от времени вставляя свои пять копеек.
Четыре часа подряд темной магии в виде уроков математики довели четвёртый класс до полусмерти — лица учеников приобрели смертельно-бледный оттенок.
Это было нечто запредельное.
Три урока математики подряд!
Разве такое вынесешь?
Сквозь туман в голове Чэнь Чу расслышал облегченный вздох Ван Хая:
— Черт побери, три урока Старого Тана подряд — меня сейчас стошнит. Нет, на следующем уроке обязательно надо отдохнуть душой на англичанке.
Чэнь Чу покосился на него: ну-ну.
Наконец отзвенел звонок с последнего урока — свобода!
Поскольку сегодня была его очередь дежурить, Чэнь Чу быстро навел порядок в классе и сразу же дал дёру.
Вскочив на велосипед, он намотал положенный круг по окрестностям, до конца прокачав мастерство, и покатил домой.
Заехав в жилой комплекс, он присоединился к толпе жильцов у лифта в ожидании кабины.
Шел седьмой час вечера — самый разгар часа пик, в это время все возвращались с работы.
Несколько человек в толпе бросили на Чэнь Чу любопытные взгляды.
Его тут запомнили — симпатичный паренек, за которым вечно приезжают роскошные иномарки.
Лифт прибыл, двери открылись, и люди потянулись внутрь.
Чэнь Чу покамест стоял в сторонке вместе со своим велосипедом.
Какой-то мужчина добродушно поинтересовался:
— Молодой человек, заходишь?
Услышав это, стоявшие внутри подвинулись, освобождая место.
Чэнь Чу отмахнулся:
— Спасибо, дядя, не стоит. С велосипедом неудобно, в лифте тесно, я лучше следующего подожду.
Хотя управляющая компания не запрещала провозить велосипеды в лифтах, существовало четкое правило: не создавать неудобств для остальных жильцов.
Владелец двухколесного транспорта должен был проявлять сознательность и не мешать окружающим.
— Ну ладно, — кивнул мужчина, и лифт поехал вверх.
Вскоре кабина вернулась, выпуская наружу очередную порцию жильцов.
Дождавшись, пока все выйдут, Чэнь Чу вместе с девушкой, подошедшей парой минут позже, зашел внутрь.
Оказавшись в лифте чуть позади и закатив велик, они нажали нужные этажи, и двери стали плавно закрываться.
В этот самый момент какая-то пожилая женщина бросилась к лифту с криками:
— Подождите, подождите, подождите!
Чэнь Чу протянул руку, преграждая путь закрывающимся створкам. Фотоэлементы сработали, и двери снова разъехались.
Старуха поспешно ввалилась внутрь, не сказав в ответ ни слова благодарности, впрочем, Чэнь Чу было всё равно.
Нажав кнопку своего этажа и кинув косой взгляд на велосипед, она недовольно проворчала:
— Молодой человек, с велосипедами в лифт нельзя.
«Молодой человек, с велосипедами в лифт нельзя».
Чэнь Чу на секунду онемел от такой наглости, ему даже спорить не хотелось о том, что правила управляющей компании ничего подобного не запрещают.
В конце концов, ехать всего несколько десятков секунд, скоро приедем.
Видя, что парень никак не реагирует, старуха завелась еще сильнее:
— Молодой человек, ты оглох, что ли? Сказано же — велосипедам в лифте не место!
Наконец Чэнь Чу удостоил её взглядом:
— Управляющая компания не запрещает перевозить велосипеды.
Женщина нахмурилась:
— Это еще что за «не запрещает»? В интернете черным по белому написано, что с велосипедами в лифт нельзя!
У Чэнь Чу чуть желудок не вывернуло: какое еще «в интернете написано»?
Наверняка до дыр зачитала всякие статьи в WeChat-чатиках про здоровье, юридические советы и «народные новости», которыми пестрит лента.
Многие люди, начисто лишенные критического мышления, принимают этот бродячий контент от недобросовестных авторов за чистую монету и потом щеголяют этой мнимой «мудростью» на каждом шагу.
Разве можно верить всему, что пишут в интернете? Разве правила провоза велосипедов не определяются внутренним распорядком дома?
Стоявшая в углу и уткнувшаяся в телефон девушка тоже не выдержала, подняв на бабку странный, оценивающий взгляд.
— Эй, парень, ты что себе позволяешь? Не слышишь, старшие с тобой разговаривают? А? Совсем манер не учили? — не унималась старуха, видя, что на неё ноль внимания.
Лифт как раз прибыл на этаж Чэнь Чу, и он молча покатил велосипед к выходу, даже не собираясь вступать в дискуссию.
С людьми, у которых явно не все дома, а тем более со скандальными пожилыми барышнями, связываться себе дороже — того и гляди инфаркт схватишь от злости.
Именно так Чэнь Чу и планировал поступить.
Но кто бы мог подумать, что старуха не собиралась отступать: она резко протянула руку и вцепилась мертвой хваткой в сиденье его велосипеда.
— Ты это что за тона взял? Это ты так со старшими разговариваешь, а? Совсем берега потерял? А ну пошли к тебе домой, я с твоими предками потолкую по душам!
Чэнь Чу обернулся и холодно бросил:
— Руки убрала!
— Ишь ты, какой дерзкий!
— Повторяю еще раз: отпусти.
Он возвышался над ней с высоты своего метр-восемьдесят, глядя сверху вниз на дородную дамочку весом килограммов под восемьдесят.
То ли испугавшись сурового взгляда Чэнь Чу, то ли по какой-то иной причине, но бабка инстинктивно разжала пальцы.
Однако, тут же сообразив, что теряет лицо, она рассвирепела еще сильнее и попыталась пнуть велосипед ногой.
Тут уж Чэнь Чу вышел из себя: это еще что за чудо природы?
Мало того что мелет языком всякую чушь, так еще и драться лезет, имущество портит!
Каждое слово твердила про неуважение к старшим — а ты сама-то похожа на старшую?
Или нынче любой хам в возрасте автоматически получает статус старшего?
Тьфу на тебя! Попробуй вякнуть хоть слово в адрес какой-нибудь влиятельной молодежи про то, что ты им старшая, — живо дерьмом накормят и из района выкинут.
Мгновенно применив Силу мысли, Чэнь Чу легко оттолкнул докучливую бабулю.
Даже рассердившись, он не приложил силы — просто слегка отодвинул её, пресекая попытку пинуть транспорт.
Камера в лифте работала, так что запись в любом случае подтвердила бы его невиновность.
— Пнешь мою вещь — заставим платить по полной, если сломаешь! — с омерзением глядя на эту противную бабу, процедил Чэнь Чу.
— Караул! Убивают! Среди бела дня человека убивают, люди добрые, помогите!
Пошатнувшись от толчка, старуха изобразила полную потерю координации и мешком осела на пол, прислонившись спиной к стене лифта.
Поняв, что терять нечего, она мгновенно включила коронный номер: завопила дурниной, засучив ногами. Видимо, сочтя этого недостаточно убедительным, она подскочила, бросилась на велосипед Чэнь Чу и принялась колотить по нему руками и ногами.
Сохраняя олимпийское спокойствие, Чэнь Чу сделал шаг назад и достал телефон, набирая номер:
— Алло, 110? Да, здравствуйте. Меня тут пытается оклеветать пожилая женщина, орет, что я её убиваю, пинает мой велосипед, устраивает цирк прямо у лифтов. Здесь есть камера видеонаблюдения, запись полностью всё фиксирует. Сам я её пальцем не тронул, разберитесь, пожалуйста, как можно скорее, боюсь, она перейдет к рукоприкладству. Адрес: улица Цзефанлу, дом такой-то, корпус С, шестнадцатый этаж. Угу, хорошо, я буду ждать.
Закончив разговор, он проигнорировал перекошенное от изумления лицо скандалистки и спокойно направился к своей квартире.
Отворить дверь, затворить за собой — всё в одно движение.
Ну а если эта безумная бабка сбежит, как быть с поврежденным велосипедом?
Живет ведь в том же доме, куда она денется?
А что до самого железного коня... заставит купить новый взамен.
Этот он больше не возьмет, тьфу, он ведь теперь грязнее общественного туалета.
Войдя в прихожую, Чэнь Чу вкратце обрисовал родителям ситуацию, отчего те оба вскипели от праведного гнева.
— Да она совсем больная на голову!
— Всё правильно сделал, не обращай внимания, ждем полицию. Главное — не бояться вызывать их сразу, иначе потом не отмоешься от этих мошенников.
Семья из трех человек спокойно уселась за ужин, несмотря на то, что за входной дверью раздавались яростные удары и мужские крики.
Отец, Чэнь Гоцян, даже не поленился сходить на кухню и принести оттуда пару массивных ножей для разделки мяса — один тесак, другой тяжелый топорик, и с каменным лицом положил их прямо на обеденный стол.
После чего преспокойно продолжил трапезу.
Это были его старые рабочие инструменты.
После того как бойню на мясокомбинате централизовали и частный забой запретили, надобность в них отпала.
Но сейчас они вполне годились для самообороны.
Вскоре, поняв, что дверь силой не выбить, снаружи донесся звук ломающихся вещей и ударов.
Семья продолжала ужинать, не обращая ни малейшего внимания на шум.
Спорить с такими сумасшедшими? Тем более ввязываться в драку? Пустая трата времени и нервов.
Победишь — загремишь в изолятор, проиграешь — загремишь в больницу, только дурак станет махать кулаками.
Наконец в дверь застучали сотрудники правопорядка, требуя открыть и удостоверив личности, после чего Чэнь Гоцян поднялся с места.
Едва дверь отворилась, стражи порядка по профессиональной привычке бегло окинули взглядом обстановку в прихожей.
И тут же замерли, заметив на столе сверкающие лезвия разделочных ножей и тесаков.
Подаввшись на секунду назад, они отвели глаза.
В конце концов, в законе не прописано, что в доме нельзя держать хозяйственные ножи.
За порогом несколько полицейских сдерживали разъяренную группу мужчин, выписывая им предупреждения.
Выйдя в коридор, Чэнь Чу наконец разглядел ту самую бабку, которая по-прежнему валялась на полу, и сопровождавших её субъектов, судя по всему, родственников.
А что до его дорогого велосипеда? Тот превратился в бесформенный комок металла.
Интересно, чем надо было колотить по нему, чтобы карбоновая рама согнулась до такого состояния? Настоящие таланты.
Разбушевавшихся молодчиков полицейские оперативно оттеснили в сторону.
Сам же велосипед трогать не стали — очевидно, оставляли в качестве вещественного доказательства.
Мужчина средних лет в форме окинул взглядом Чэнь Чу и его родителей:
— Кто вызывал полицию?
Чэнь Чу шагнул из-за спин отца с матерью:
— Здравствуйте, товарищ полицейский, это я звонил.
— Изложите подробности происшествия, мои коллеги уже изымают видеозаписи с камер наблюдения. Постарайтесь рассказывать объективно, без лишних эмоций и прикрас. Начинайте.
Достань записывающее устройство, на груди у него висел видеорегистратор.
Чэнь Чу подробно восстановил всю картину конфликта, добавив в конце:
— Я никак не ожидал, что она поведет себя настолько неадекватно. Я попросил её отпустить велосипед и не хвататься за него, она разжала руки, а потом вдруг попыталась пнуть раму. После этого она сама оступилась, упала, уселась на пол и принялась причитать, будто я её избил и чуть ли не убил. А потом набросилась на мой...
Чэнь Чу бросил взгляд на искорёженный обломок рамы и на секунду умолк.
— А потом она набросилась на мой велосипед, начала и колотить его, и пинать. Я испугался, что она меня побьет, а еще больше — что свалится на меня прямо здесь и попытается в чем-нибудь обвинить. Я отбежал в сторонку и позвонил в полицию, а когда позвонил, мне стало так страшно, что я спрятался дома.
— Ты говоришь, что испугался, спрятался дома и все это время нос оттуда не высовывал?
Сотрудники правопорядка невольно вспомнили те пугающе блестевшие на солнце ножи, что лежали у Чэнь Чу дома. Испугался?
Разве что других напугал!
— Есть еще что добавить?
Чэнь Чу немного подумал, указал на предмет, в котором с трудом угадывался велосипед, и сказал:
— Товарищи полице... то есть, господа стражи порядка, мой велосипед, пожалуй, очень дорогой. Пожалуйста, проведите сначала какую-нибудь оценку ущерба.
— Какая конкретно сумма? Какой бренд? — нахмурился сотрудник правопорядка. Без начала и конца — как тут оценивать?
Чэнь Чу ответил:
— Пару дней назад друг подарил, марку я не помню, сейчас спрошу.
Сотрудник кивнул и позвал одного из подчиненных, приказав ему сторожить эту кучу металла.
Раз речь может идти о крупной сумме, действовать следовало осторожно, чтобы не нарушать обстановку на месте происшествия.
Чэнь Чу позвонил Чэнь Юлу, вкратце обрисовал ситуацию, и собеседница тут же назвала марку и цену. Вдобавок она заявила, что сама приедет и захватит с собой чек.
Чэнь Чу попытался отговорить ее, но звонок просто сбросили.
Он беспомощно вздохнул, повернулся к сотрудникам правопорядка и произнес:
— ФРВ, «Радиан Кинг» эр-десять, семьдесят одна тысяча восемьсот восемьдесят.
Сотрудник опешил:
— Подожди, повтори-ка, какая марка и сколько?
— Бренд называется FRW, модель велосипеда — Radian King R10, 71 880 юаней.
Сотрудник пристально уставился на Чэнь Чу, словно пытаясь понять, не врет ли тот.
Чэнь Чу беспомощно развел руками:
— Подождите максимум полчаса, моя подруга приедет, у нее должен быть чек.
В это время.
Несколько родственников-мужчин, после того как их неоднократно предупредили и отчитали стражи порядка, тоже немного успокоились и больше не вопили о том, как они сейчас сведут с Чэнь Чу счеты.
Однако пожилая женщина все еще пластом лежала на земле, колотила руками и ногами остолбенелую мостовую, закатывала истерику и поднимала вой, наотрез отказываясь вставать, а изо рта ее несло всякой грязью.
Она причитала, что у нее болит здесь, болит там, ноют ноги, раскалывается голова и мозги набекрень, и требовала отвезти ее в больницу на обследование.
Но судя по тому, с каким диким напором она скандалила — живая и енергичная, покрепче некоторых молодых, — разве это было похоже на состояние человека, получившего травму?
Однако сотрудники правопорядка не смели даже приблизиться и коснуться ее: стоило подойти, как она тут же начинала орать пуще прежнего, поэтому они в конце концов махнули на нее рукой.
Вскоре вернулся сотрудник, ходивший за записями с камер наблюдения. Он держал в руках утолщенный ноутбук, на котором были сохранены видеоматеалы.
— Капитан, взгляните.
Средней возрастов сотрудник правопорядка, который изначально общался с Чэнь Чу и остальными, кивнул, склонился над экраном и просмотрел всю запись от начала до конца.
Его брови тут же сошлись на переносице.
Затем он включил воспроизведение заново. Сначала на кадрах с камеры на первом этаже появился Чэнь Чу, который катил велосипед в ожидании лифта.
Когда лифт спустился в первый раз, в кадре появились находившиеся внутри люди, заговорившие с Чэнь Чу.
Звук на записи был довольно чистым, и обмен репликами между Чэнь Чу и тем парнем был слышен отчетливо.
Услышав, как Чэнь Чу говорит, что в кабине слишком тесно, он боится мешать остальным и предпочтет подождать следующего лифта,
несколько стражей порядка невольно кивнули. Молодой человек, способный встать на чужое место и подумать о других.
Очки симпатии к нему сразу выросли: совсем не похож на того, кто станет затевать ссору с пожилой женщиной на ровном месте.
Невольно они уже склонялись на его сторону.
Затем лифт пришел во второй раз, Чэнь Чу вошел в него вместе с девушкой, после чего в поле зрения камеры в коридоре попала бегущая пожилая женщина.
Это была вторая участница данного гражданского спора.
На видео Чэнь Чу из лучших побуждений сам придержал двери лифта, позволяя женщине войти.
Та никак на это не отреагировала, лишь бросила взгляд на табло с этажами.
Лица наблюдавших за записью стражей порядка остались беспристрастными.
За столько годы службы в полиции кого они только не повидали? Разве мало на свете невоспитанных людей? Пруд пруди.
Далее последовал первый конфликт между двумя сторонами, или, вернее сказать, пожилая женщина по фамилии Юй сама привязалась к другому участнику — Чэнь Чу.
Гражданка Юй сначала заявила, что с велосипедами в лифт нельзя, но Чэнь Чу на экране никак на это не отреагировал и ничего не ответил.
Женщине, похоже, это не понравилось, и она бросила Чэнь Чу еще одну реплику.
Тот наконец заговорил:
— Управляющая компания не запрещает подниматься на лифте с велосипедами.
На видеозаписи было заметно, что старуха разозлилась и принялась нести всякую чушь о том, что в интернете пишут, будто с велосипедами ездить нельзя, и все в таком духе.
Чэнь Чу снова пропустил ее слова мимо ушей, отчего женщина на видео разъярилась еще сильнее и принялась отчитывать парня:
— Эй, сопляк, что за тон? Ты что, оглох, когда старшие с тобой разговаривают?
Это был второй конфликт между участниками, или, если угодно, вторая попытка гражданки Юй придраться к нему.
Было очевидно, что Чэнь Чу потерял терпение, но в конфликт вступать не стал, а просто стерпел.
Гражданка Юй не только не угомонилась, но стала еще назойливее.
Более того, когда двери лифта открылись и Чэнь Чу попытался выкатить велосипед наружу, она вцепилась мертвой хваткой в сиденье, не давая ему уйти.
Слова ее стали еще более резкими.
На кадрах видно, как Чэнь Чу оборачивается и просит женщину отпустить велосипед.
Та разжала пальцы, но по какой-то личной причине решила пнуть велосипед Чэнь Чу ногой.
Однако, потеряв равновесие, она оступилась: прямо за ее спиной оказалась стена лифта, так что наотмашь старуха не рухнула, а лишь завалилась назад, прислонившись к стене.
Капитан нахмурился и несколько раз подряд запустил замедленное воспроизведение момента падения.
И впрямь, никто ее не трогал. В лифте находилось три человека: сама женщина, Чэнь Чу и девушка.
Когда старуха падала, Чэнь Чу стоял рядом с велосипедом, отделенный от нее рамой, и за все время не сделал ни единого движения.
Девушка же просто жалась в угол кабины и тоже бездействовала.
Женщина упала исключительно по собственной вине.
Затем на видео показали, как она катается по полу, заворачивая что-то вроде воплей об убийстве.
Внезапно она бросилась на велосипед, повалила его и принялась остервенело лупить и пинать.
Наблюдавкие за монитором стражи порядка при виде этого то и дело хмурились: судя по одному лишь этому эпизоду, гражданку Юй можно было смело привлекать за умышленное мелкое хулиганство.
На кадрах Чэнь Чу быстро отошел в сторону, достал телефон — судя по всему, как раз чтобы вызвать полицию.
Следом шла запись с коридорной камеры: Чэнь Чу убрал телефон, оглянулся на лифт, выглядя при этом испуганным, отпер дверь своей квартиры и больше из нее не выходил.
Девушка в лифте воспользовалась моментом, выскочила пустилась бегом по лестнице к себе домой.
Лифт же из-за застрявших в дверях женщины и велосипеда сработал на датчик безопасности и замер: двери так и не закрылись, кабина никуда не поехала.
Вскоре на горизонте появились родственники старухи. Поговорив с ней пару слов, они с грозным видом принялись колотить в дверь квартиры Чэнь Чу.
Не дождавшись ответа, они сбегали за молотком, пожарным топориком и прочими инструментами и принялись крушить велосипед.
А вскоре после этого на месте появились и сами сотрудники полиции.
Видеозапись закончилась.
Несколько стражей порядка переглянулись — картина происходящего вырисовывалась предельно ясно.
Гражданка Юй первой спровоцировала конфликт со вторым участником, Чэнь Чу, что квалифицировалось как умышленное хулиганство.
Последовавший за этим разгром велосипеда руками родственников гражданки Юй подпадал под статью об умышленной порче чужого имущества.
При этом, судя по заявлению Чэнь Чу, транспортное средство стоило целое состояние, так что ущерб исчислялся огромной суммой.
Дело принимало серьезный оборот.
Что же до Чэнь Чу, то на нем не было никакой вины, он являлся невиновной жертвой.
Если бы парень не додумался вызвать полицию или если бы стражи порядка подоспели чуть позже...
То лежавшая сейчас на полу, наотрез отказывающаяся подниматься и волающая от боли гражданка Юй потребовала бы отвезти ее в больницу.
А с Чэнь Чу наверняка начали бы вымогать деньги на медицинские расходы и прочие компенсации.
Это попало бы под категорию вымогательства и шантажа, хотя строить такие предположения пока рано — события еще не произошли, а значит, давать им юридическую оценку преждевременно.
http://bllate.org/book/22226/2319720
Готово:
