Дворецкого выставили за дверь, но двум другим пришлось куда хуже: они с размаху врезались в стену коридора и потеряли сознание.
Он едва мог поверить своим глазам. Господин, чье тело лично он отправил на кремацию и чей прах предал земле, теперь стоял перед ним. И хотя в тот день в столовой у него уже закралось подобное предчувствие, увидеть его воочию и ощутить его присутствие — совсем не то же самое, что просто догадываться.
К тому же сейчас господин выглядел совсем не так, как при жизни. В таком состоянии... если оставить все как есть, молодому господину Суну может грозить опасность!
Дворецкий поспешно позвонил в частную клинику семьи Фу, а затем бросился к дверям спальни. Он отчаянно звал господина по детскому имени, пытаясь пробудить в нем хоть каплю былого сознания.
Однако даже когда тех двоих увезли в больницу, за дверью по-прежнему царила мертвая тишина.
Тяжелая дубовая дверь спальни непреодолимой преградой стояла перед дворецким. Время неумолимо шло, стрелки часов приближались к полуночи. Паника нарастала, как вдруг его словно озарило: он вспомнил, как в прошлый раз господин подал ему знак, когда он всего лишь принес молодому господину стейк слабой прожарки.
Дворецкий не хотел упускать ни единого шанса.
— Господин! — закричал он в надежде ухватиться за любую соломинку. — Молодой господин ничего не ел весь вечер! Его организм этого не выдержит!
Слова затихли, но дверь осталась запертой. Дворецкий впал в отчаяние, не зная, чем еще можно достучаться до господина.
Но в следующее мгновение замок тихо щелкнул, и дверь приоткрылась.
В щели показался высокий, бледный, лишенный жизни мужчина. Единственными красками на его теле были черные узоры, расползшиеся по щеке, светящаяся золотом рана на груди и... следы от ногтей на плечах вместе с искусанными губами.
Из глубины комнаты до дворецкого донесся едва различимый, тихий плач, похожий на мяуканье котенка. Звук был прерывистым и полным неизъяснимой неги, словно того, кто плакал, жестоко и сладостно мучили.
Внезапно все звуки оборвались. Сердце дворецкого сковал леденящий ужас, словно его пригвоздила к месту чья-то чистая злоба. Он мгновенно понял, что на него смотрит Фу Юйцзинь. Мужчина не произнес ни слова, но одного его ледяного, мрачного взгляда было достаточно, чтобы ощутить смертельный страх.
Пересиливая панику, дворецкий заговорил прерывистым голосом:
— Го-господин, я сейчас же все приготовлю. Прошу, пощадите молодого господина... Он...
— Готовь.
Раздался лишь этот короткий холодный ответ, после чего дверь с грохотом захлопнулась.
Он согласился на первую половину просьбы, но проигнорировал вторую.
Дворецкого затрясло от ужаса.
...
Минсинь потерял счет времени в полумраке спальни.
Поначалу он еще пытался цепляться за ускользающее сознание, отсчитывая дни по привычному времени завтраков, обедов и ужинов. Но в конце концов способность мыслить покинула его. Он мог лишь безвольно лежать в объятиях мужчины с остекленевшим взглядом, не в силах вымолвить ни слова. Из его горла вырывались лишь тихие, жалобные всхлипы.
Он не мог даже умолять о пощаде.
Под конец он начинал крупно дрожать от любого, даже самого мимолетного прикосновения.
Порой им овладевал суеверный страх. Он слышал легенды о демонах похоти, которые соблазняют живых людей, выпивают их жизненные силы до последней капли, а наутро оставляют после себя лишь иссохшие трупы.
Но постепенно разум, казалось, вернулся к мужчине. Он наконец услышал плач юноши и включил свет в спальне и ванной. Только тогда Минсинь смог разглядеть себя в зеркале: его покрасневшие уголки глаз и затуманенный, сонный взгляд.
Кожа его стала бледной до свечения, полудлинные черные волосы шелковыми прядями облепили лицо, а в чертах проступило томное, чувственное изнеможение.
Черные узоры на теле стоявшего позади мужчины постепенно тускнели, но лицо его оставалось хмурым. Бледная, жесткая ладонь легла на поясницу Минсиня, подчеркивая мягкость и податливость его гибкого тела.
В этот миг было трудно понять, кто же из них двоих настоящий демон похоти.Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем рана на груди Фу Юйцзиня наконец затянулась, оставив лишь причудливые черные узоры, расползшиеся шрамами. Однако, помимо этого, царапины и следы укусов на его теле нисколько не исчезали — напротив, их становилось только больше. Он словно потакал Сун Минсиню, позволяя тому оставлять на себе всё новые отметины. По правде говоря, призраки не могут получить телесных повреждений от обычных живых людей, но Фу Юйцзинь с маниакальной тщательностью воспроизводил и сохранял на своем теле следы от каждого укуса и каждой царапины, нанесенной Минсинем.
По мере того как к Фу Юйцзиню постепенно возвращалось сознание, в темной и промозглой спальне зажегся свет, раздвинулись шторы, и в помещении наконец повеяло жизнью.
Однако, ведомый лишь ему одному известными помыслами, он продолжал притворяться, будто не пришел в норму, насильно увлекая своего несчастного маленького супруга за собой в бездну.
В конце концов, Фу Юйцзинь перевел взгляд черных глаз на черные узоры на своей груди. В каждом его дыхании по-прежнему ощущалась скрытая жестокость.
Люди, которых позвал его маленький супруг, нанесли ему такие раны.
Разве это не повод потребовать компенсацию?
Тем не менее, Минсинь уже был на пределе.
Его живые, красивые и лукавые глаза-персики теперь выражали лишь растерянность. Даже во сне он мог внезапно вскрикнуть от страха, сжимаясь в комочек и моля: Нет, не надо.
Снова убаюкав плачущего Минсиня, Фу Юйцзинь опустил взгляд на его влажные от слез ресницы.
И, словно приняв окончательное решение, растворился в воздухе.
Этот сон Минсиня был долгим.
Когда он проснулся, на прикроватной тумбочке уже стояла дымящаяся еда, но во всей спальне не было ни следа мужчины.
В прошлом такое случалось крайне редко. С того самого дня, как на теле Фу Юйцзиня проступили черные узоры, стоило Минсиню открыть глаза, как он всегда обнаруживал его рядом. Порой мужчина начинал двигаться еще до того, как Минсинь успевал окончательно проснуться.
Минсинь какое-то время безучастно просидел на кровати, а затем откинул одеяло, обнажив ноги, покрытые пятнами красных отметин. Вскоре он натянул свободный халат, который для него приготовил мужчина, скрывая все следы их близости.
Босиком он побродил по спальне, сделав большой крюк вокруг алтаря с погребальным портретом, заглянул в ванную и даже отодвинул шторы, чтобы убедиться — Фу Юйцзиня действительно нет.
Его глаза-персики, которые в последнее время постоянно были влажными от слез и покрасневшими от рыданий, наконец изогнулись в радостной дуге.
Однако его Система, находившаяся в голове, была куда счастливее: Он ушел?! Он наконец-то ушел!!!
Система вырвалась из-за защитного экрана и радостно запустила несколько цифровых фейерверков!
До того как она взяла под опеку Минсиня, она считала себя вполне выдающейся системой, но разве могла она представить, что однажды докатится до того, что будет долгое время в страхе прятаться за фильтрами?
Система вовсе не хотела сидеть взаперти, но стоило ей высунуть нос наружу, как она видела, что Главный герой-атакующий (Гун) прижимает Минсиня и делает с ним всякое — она была на грани нервного срыва! А этот невыносимый Минсинь еще заставлял ее быть начеку и будить его по ночам. Если бы Минсинь не обещал, что так они смогут выбраться наружу, она бы ни за что не согласилась!
Впрочем, Система и сама не ожидала, что, будучи изначально системой наказаний, в какой-то момент начнет слушаться Минсиня и выполнять работу вспомогательной системы.
Минсинь улыбнулся, ничего не ответив, и бросил взгляд на портрет на алтаре — в тот самый вечер его вернули на место. Более того, он вспоминал, как находился в объятиях мужчины, в изгибе его локтя, не касаясь ногами пола, и с дрожащими руками воскурял благовония.
Хотя в комнате не было Фу Юйцзиня, но… действительно ли он ушел?
Ощущение чужого взгляда до сих пор не покидало его.
Впрочем, очень жаль… даже если он и наслаждался такой жизнью, в конечном счете это шло вразрез с его первоначальным замыслом.
В глубине глаз Минсиня мелькнул огонек.
У него были и другие дела.
В голове Система продолжала радостно голосить, не переставая. Теперь она уже не утруждала себя упреками в адрес Минсиня. Даже Главный герой-атакующий, который поначалу не появлялся, стоило ему возникнуть, как он тут же начинал целовать и кусать Минсиня. Может, в Минсине и правда была какая-то черта, притягивающая Главного героя-атакующего? Система уже перестала пытаться это понять — да и не хотела.
В конце концов, в следующем мире можно выбрать место, где Главный герой-атакующий будет питать глубокую ненависть к объекту его интереса, лучше всего — устроить ему такую жизнь, чтобы он изводил его по-черному. Если даже тогда Главный герой-атакующий западет на Минсиня, значит, он законченный мазохист!
Система втайне строила планы.
В любом случае…
Минсинь внезапно спросил: О чем ты думаешь?
Система, потеряв бдительность, выпалила: В этом мире уже не на что надеяться.
Не на что надеяться? — озадаченно переспросил Минсинь. — Почему?Система только сейчас осознала, что ляпнула лишнее. Как она могла выболтать свои мысли вслух?!
Изначально она рассуждала так: раз уж в этом мире Главный герой-атакующий (Гун) и так без памяти влюблен в Сун Минсиня, то лучше надеяться, что в следующем мире Главный герой-атакующий окажется более толковым. Но стоило Минсиню задать неожиданный вопрос, как Система тут же проговорилась!
Однако, находясь под постоянным влиянием Минсиня, Система успела немного научиться хитрости. Она тут же нашлась: Я имела в виду, что Главный герой-принимающий (Шоу) в этом мире в таком плачевном состоянии, что вряд ли вообще сможет завершить свой путь.
Правда? — переспросил Минсинь, глядя на неё с недоверием. — Может, проверишь процент завершенности мира?
Система засомневалась.
Изначально это была лишь отговорка, чтобы заболтать Минсиня, но после его слов она действительно засомневалась.
Когда в прошлый раз Минсинь просил её показать прогресс сюжета, кажется, было… Система открыла панель управления и вдруг её механические зрачки содрогнулись!
Шестьдесят три процента! Даже будучи морально готовой, Система была ошарашена таким прогрессом!
Её внутренние коды завращались с невероятной скоростью, но как бы она ни считала, нужный результат не сходился.
В ужасе она воскликнула: Почему так много?!
Минсинь улыбнулся: Все очень просто.
Алгоритм расчета завершенности мира основан на том, сможет ли Главный герой-принимающий при текущем развитии событий прийти к так называемому счастливому финалу оригинального сюжета.
Система заторможенно пробормотала: И что дальше?
Ну, раз уж по оригинальному сценарию «счастливый» финал дает сто процентов завершенности, — Минсинь сделал вид, что глубоко задумался, — то если он сейчас идет по пути, который гораздо счастливее оригинала, разве не логично, что процент завершенности должен превысить сотню?
Система возразила: Как такое возможно?! Процент завершенности мира не может превышать сто!
В этом-то и проблема, — ответил Минсинь.
Поскольку Главный герой-принимающий движется к гораздо более благополучному финалу, а шкала ограничена сотней, не может ли избыток идти как компенсация, ускоряя прогресс завершенности мира? — объяснил он глупенькой Системе. — В конце концов, алгоритм должен быть справедливым. Даже если мы оба счастливы, но я иду по более счастливому пути, чем ты, с чего бы нашему уровню счастья быть одинаковым?
Система наконец поняла.
Но оставался еще один непонятный момент.
Ранее… Главного героя-принимающего так припечатало к стене пощечиной Главного героя-атакующего, что его чуть ли не отскребать пришлось, и он до сих пор лежит в больнице.
Система начала сомневаться в смысле своего существования и пробормотала: И это, по-твоему, называется счастье — то, в каком состоянии сейчас Главный герой-принимающий?
Минсинь лишь улыбнулся, не дав ответа.
Согласно так называемому оригинальному сюжету, предоставленному Бюро быстрых перемещений:
Добросердечный и наивный Бай Лин, услышав о смерти своего мужа, с которым его обвенчали для улучшения судьбы, с грустью и недоумением поселился в Особняке Фу.
Затем он столкнулся с пытками Фу Юйцзиня, впавшего в безумие. Мужчина, которым он больше всего восхищался при жизни, после смерти утратил человеческий облик и постепенно извел Бай Лина до состояния скелета, обтянутого кожей.
В конце концов, изможденный и увядший, он скончался в главной спальне, а Особняк Фу превратился в дом с привидениями, где никто больше не решался поселиться.
Но на этом история не заканчивалась: после смерти от обиды Бай Лин сам стал злым духом, но, будучи слабее Короля призраков, не мог сопротивляться. Ему оставалось лишь внушать себе, что он счастлив, пока может видеть своего любимого.
Даже если ради этого приходится терпеть нечеловеческие муки.
Таков был этот «идеальный финал».
Хотя Минсинь и сомневался в достоверности оригинального сюжета — например, он не был уверен в «доброте и наивности» Бай Лина — общий финал вряд ли должен был измениться.
И при таком раскладе обеспечить Бай Лину судьбу получше, чем «смерть от пыток Короля призраков», было куда проще, чем в прошлом мире.
Более того, Минсинь продумал для него путь, где не придется беспокоиться о еде и одежде, глядишь, к концу истории Бай Лин даже окрепнет.
Возможно, стоило поблагодарить Бюро быстрых перемещений.
Этот мир определенно был миром для отдыха.
Система наконец вышла из оцепенения. Ощущая жар от перегретых систем, она решила оставить попытки разобраться.
Погрузившись в атмосферу свежего воздуха за пределами экрана, Система вдруг заметила, что с того момента, как Минсинь проснулся, он постоянно ходил туда-сюда, чем-то занятый, и в недоумении спросила: Что ты делаешь?
Собираю вещи, — ответил Минсинь.
Система наблюдала, как он швыряет в чемодан одежду, закуски и даже пытается запихнуть туда одеяло с кровати, и в ужасе округлила свои механические глаза: Ты… тебя только выпустили, а ты уже собрался сбежать?!
Минсинь ответил как ни в чем не бывало: Конечно.
Боже мой.
Система почувствовала, что жизнь потеряла смысл: Г-главный герой-атакующий сейчас в форме духа! Куда ты собрался бежать?
Минсинь ответил: Конечно, домой.
До того как Сун Минсиня притащили в Особняк Фу, он ютился в маленькой съемной квартирке. Тогда он как раз подцепил помощника богатого бизнесмена, пытаясь убедить того подарить ему жилье, но намекал слишком тонко, и тот просто оплатил ему аренду на несколько месяцев вперед, срок которой еще не истек.
Ты с ума сошел! Главный герой-атакующий в два счета найдет тебя и притащит обратно! — отчаянно закричала Система. — П-поступай как в прошлом мире, просто подлизывайся к нему, зачем бежать?!
Разве Минсиню не нравилось обниматься с Главным героем-атакующим? Почему он решил выкинуть такое?!
Она еще не успела насладиться жизнью за пределами экрана!
Минсинь удивленно заметил: Ты даже об этом знаешь?
Честно говоря, вдохновение для игры роли Сун Минсиня он наполовину черпал из общения с Системой.
Минсинь с удивлением сказал: Ты даже научилась кривить душой, какой прогресс.
Подобная похвала не принесла Системе удовлетворения, она с мучительным выражением пробормотала: Это всё из-за тебя.
Да, из-за меня, — Минсинь без стыда согласился.
Впрочем, следующая фраза Минсиня немного успокоила Систему: Именно поэтому Сун Минсиню тоже нужно, чтобы его кто-то научил, как ублажать мужчин.
Система засомневалась: Ты правда думаешь, что кто-то станет тебя учить?
Конечно, — улыбнулся Минсинь.
За разговором Минсинь уже доверху набил чемодан, не забыв даже стопку банковских карт своего мертвого мужа-призрака.
Он тут же покатил чемодан к выходу, но перед уходом увидел на алтарном столике две фигурки щенков и заколебался.
Впрочем, как бы ни было жаль, Минсинь не стал забирать то, что «подарил» ему, прямо на глазах у погребального портрета.
В его глазах, устремленных на портрет, все еще таился страх.
Минсинь покатил чемодан, и тот с грохотом покинул спальню.
Его тело все еще хранило следы недавних ласк, однако болезненные ощущения были почти незаметны, и даже там, где должно было болеть сильнее всего, он не чувствовал ничего — хотя, когда его использовали, он не раз плакал, не в силах вынести напора.
Более того, казалось, изменилось само его тело: после сборов такого количества вещей он совершенно не чувствовал усталости.
Минсинь решил, что это все от обилия физических нагрузок, и просто стал сильнее, не задумываясь ни о чем другом.
Спустившись на первый этаж, он столкнулся с дворецким.
Дворецкий тут же просиял, но, увидев багаж в руках Минсиня, выражение его лица сменилось испугом: Молодой господин, куда вы собрались?
Минсинь не ответил. Казалось, будто за фигурой дворецкого он увидел кого-то другого, и, ускорив шаг, бросился прочь.
Его скорость возросла настолько, что дворецкий не успевал за ним угнаться.
Вскоре зазвонил телефон — это был охранник у ворот.
Охранник в трубке растерянно докладывал: Дворецкий! Вы сказали никого не выпускать, но господин Сун только что прорвался и ушел, что нам делать?
Дворецкий спросил: Вы не смогли его удержать?
Не смогли! Господин Сун на вид такой худой, а сил столько, что не удержать!
Дворецкий хотел было что-то ответить, но внезапно почувствовал ледяное дыхание у себя за спиной.
Он прошептал: Господин… молодой господин просто вышел немного развеяться, не злитесь так…
Однако в следующее мгновение мощный порыв ветра пронесся через главные ворота Особняка Фу, превратив весь вестибюль в хаос.
Ледяное дыхание исчезло.
Дворецкий в ужасе понял: Конец…
http://bllate.org/book/22206/2315113
Готово:
