Такая сцена, словно их застали за изменой, вызвала у обоих чувство вины. Двое юношей, которых они оставили для беседы, в тот же миг, как вошел Цзинь Шэн, сжались в комочек в стороне, стараясь стать как можно незаметнее — лишь бы их не задело бурей.
Лин Юнь вошел в комнату, бросил холодный взгляд на Цин Юя и, не говоря ни слова, сел за стол поодаль. Цзинь Шэн, последовав его примеру, опустился на соседнее место.
Опоздавший распорядитель, едва показавшись на пороге, замер: атмосфера в комнате была накалена до предела. Он не знал, стоит ли входить или лучше ретироваться.
Цзинь Шэн заметил его и, одарив мягкой улыбкой, неспешно произнес:
— Распорядитель, мы с моим младшим братом здесь впервые и хотели бы, чтобы нас обслужили люди побойчее. Ты ведь понимаешь, о чем я?
Лин Юнь промолчал, не став возражать — очевидно, он был того же мнения. Однако двое юношей, стоявших в стороне, при этих словах и отсутствии протеста со стороны Лин Юня посмотрели на распорядителя так, словно собирались его убить. Заметив такой настрой, распорядитель перевел взгляд на Цзинь Шэна и его спутника. Прожив на свете немало лет, он прекрасно понимал, кто здесь задает тон, и, не имея иного выхода, набрался храбрости и кивнул:
— Сейчас же…
— Смеешь?!
Он не успел договорить, как Цин Юй и Юйни, до этого хранившие молчание, разом рявкнули, пресекая его слова. В их голосах сквозило крайнее раздражение.
Не обращая внимания на ошарашенное лицо распорядителя, Юйни шагнул вперед и вытолкал того за дверь. Цин Юй с помощью заклинания выставил обоих юношей из комнаты, после чего, под ошарашенными взглядами троицы, с грохотом захлопнул дверь.
Справившись с этим, оба — до того яростные — вдруг смущенно обернулись к сидящим в комнате.
Лин Юнь и Цзинь Шэн даже не взглянули на них. Они невозмутимо попивали чай, вид у них был самый безмятежный, какой только можно представить.
От этой сцены сердце Цин Юя забилось в панике. Хотя он пришел сюда не по своей воле, теперь, когда он уже здесь, любые оправдания будут звучать жалко. Лучше сразу извиниться.
— Учитель, ученик… а!
Он не успел закончить: Лин Юнь мгновенно переместился к нему, схватил за плечи и исчез вместе с ним, успев лишь бросить на прощание:
— Старший брат, я вернусь первым.
Случившееся было столь внезапным, что Юйни с тревогой посмотрел на то место, где они только что стояли. Цзинь Шэн, заметив его беспокойство, не выдержал и смягчился:
— Не переживай. Сяо У всегда души не чает в своем маленьком ученике, он не причинит ему вреда.
Юйни понимал это, но все же чувствовал вину: ведь именно он привел сюда Цин Юя.
Цзинь Шэн не дал ему времени на раздумья и спросил:
— Почему ты сегодня ушел, не попрощавшись?
Его голос звучал тихо, и если прислушаться, в нем можно было уловить нотки напряжения. Однако Юйни, который уже успел мысленно вынести себе приговор, воспринял это как допрос по поводу случившегося прошлой ночью. Он опустил голову, молчаливо погружаясь в пучину отчаяния, и сам не заметил, как его глаза наполнились слезами.
Долго не получая ответа, Цзинь Шэн с недоумением посмотрел на него, но, так как Юйни прятал лицо, ничего не увидел. Тогда он поднялся с места, подошел к нему и поднял руку.
Юйни решил, что сейчас его ударят, и в отчаянии зажмурился. Но вместо пощечины он почувствовал, как чьи-то пальцы бережно приподняли его подбородок.
— Эх! — вскоре раздался тяжелый вздох Цзинь Шэна.
Юйни в замешательстве открыл глаза и посмотрел на человека прямо перед собой. Он не знал, что его лицо уже залито слезами, а глаза покраснели от рыданий.
Вид плачущего красавца заставил взгляд Цзинь Шэна потемнеть. Он только вчера познал плотские утехи, а теперь, видя перед собой столь соблазнительное зрелище, едва сдерживался, чтобы не наброситься на него — и это было лишь проявлением его железной выдержки.
Он отпустил подбородок юноши и отвел руку за спину, неосознанно потирая пальцы, словно смакуя недавнее прикосновение. Однако лицо его оставалось спокойным.
— Сяо Юй, я виноват перед тобой за то, что произошло прошлой ночью. Я много думал и решил, что должен нести за тебя ответственность. Хотя я твой Учитель, я не из тех, кто отрекается от своих слов. Поэтому… хочешь ли ты стать моим даосским спутником?
Сказав это, он с серьезным выражением лица посмотрел на Юйни, не торопясь и терпеливо ожидая ответа.
Юйни был ошеломлен. Его разум словно опустел. Он ожидал, что Цзинь Шэн разорвет их отношения как учителя и ученика и они больше никогда не увидятся, но никак не думал, что тот не только не станет винить его, но и предложит стать даосскими спутниками!
Он не знал, плакать ему или радоваться. Глядя на напряженное лицо Цзинь Шэна, он понял, что не ослышался: тот действительно предложил это!
Он часто-часто закивал, боясь, что если замешкается хоть на секунду, Цзинь Шэн передумает. Лицо его сияло от слез радости, и в порыве чувств он бросился в объятия мужчины, чувствуя невероятное удовлетворение.
Цзинь Шэн снисходительно обнял его, поглаживая по спине, чтобы успокоить. Его движения были необычайно нежными, и Юйни постепенно расслабился.
И как раз в тот момент, когда он подумал, что всё наладилось, он внезапно услышал:
— Раз уж с прошлым вечером мы разобрались, пришло время свести счеты за остальное.
Тон Цзинь Шэна был абсолютно ровным. Юйни в недоумении поднял голову, а Цзинь Шэн, глядя на его растерянный вид, загадочно усмехнулся.
***
Покинув то место, Лин Юнь сразу же притащил Цин Юя на Пик Линъюнь и, не обращая внимания на его попытки заговорить, просто ушел.
Он быстро вошел в комнату и захлопнул дверь. На ней было наложено заклинание, поэтому, как бы Цин Юй ни толкал ее, она не поддавалась, и ему оставалось лишь тревожно наблюдать за дверью снаружи.
А Лин Юнь, оказавшись внутри, в гневе повалился на кровать. На душе было до того паршиво, что даже 001 не выдержал и тихонько утешил его:
— Сяо Юнь, не сердись. Господин пошел туда лишь для того, чтобы успокоить Юйни, он вовсе не хотел этого сам.
Лин Юнь, конечно, понимал, почему Цин Юй ушел, но от этого злился еще сильнее. Они ведь только вчера были так близки, а сегодня утром тот просто бросил его и ушел — как тут не злиться!
Однако он не хотел признаваться в своих чувствах 001, считая это проявлением излишней сентиментальности. Господин не был виноват, но видеть его Лин Юнь сейчас не желал.
А что, если А-Юй рассердится?
Чем больше он думал об этом, тем тяжелее становилось на душе. Его миловидное личико непроизвольно сморщилось. Но после того, как он так обошелся с ним, теперь ему было неловко идти на попятную.
В конце концов он «случайно» снял заклинание с двери, но сам так и остался лежать на кровати, не шевелясь. Прошло время, а за дверью было тихо. Он решил, что Цин Юй обиделся на него и больше не хочет иметь с ним дела.
От этой мысли стало еще горше, и вскоре из его глаз потекли слезы. На сердце было невыносимо тяжело.
http://bllate.org/book/22204/2314805
Готово:
