– Доброе утро, Чэнь-дагэ. Это подарок для тебя, не знаю, понравится ли он тебе. Впрочем, даже если не понравится, всё равно придётся принять, иначе мы с Юньсяо расстроимся.
Ку У с улыбкой протянул длинную красно-коричневую деревянную шкатулку и, потянув за собой Чу Юньсяо, обошёл стоявшего у двери Чэнь Фэна. Они уселись на диван так непринуждённо, будто находились у себя дома.
С самого раннего утра Ку У и Чу Юньсяо поднялись на ноги, готовясь к сегодняшнему визиту к Чэнь Фэну. Поскольку Ку У приходил в гости впервые, он заранее приготовил подарок. Хотя Чэнь Фэн неоднократно повторял, что не нужно ничего дарить, они всё равно заявились с презентами. Помимо длинной деревянной шкатулки, которую он только что вручил, у них с собой были и другие вещи, однако все они шли в сравнение с тем, что лежало внутри коробки, ведь именно этот предмет являлся ключевым для выполнения задания Чэнь Фэна. Ку У не мог позволить себе проявить и малейшую небрежность.
– Большое спасибо! Раз ты так говоришь, то если я откажусь принять подарок, не навлеку ли я на себя твой гнев? Право же, не посмею ослушаться, – тоже улыбнулся в ответ Чэнь Фэн.
Закрыв дверь, он подошёл к дивану и присел рядом. Открыв деревянную шкатулку и заглянув внутрь, Чэнь Фэн на мгновение замер:
– Эта вещь слишком драгоценна, я не могу её принять.
С этими словами Чэнь Фэн попытался вернуть длинную шкатулку Ку У. Внутри легла нефритовая статуэтка гуаньинь нежно-зелёного цвета. Резьба поражала своей тонкостью, а сам нефрит был чистым и прозрачным на просвет. Едва открыв крышку, Чэнь Фэн ощутил, как от изваяния исходит освежающее дыхание. Голова сразу прояснилась, на душе стало легко и спокойно, а хаотичные образы в голове исчезли бесследно. И всё же взять подарок он не смел. С первого взгляда было очевидно: вещь эта необыкновенная и безумно дорогая. Нет, её, пожалуй, и за деньги не купишь! И хотя нефритовая гуаньинь безумно ему понравилась — ведь она помогала унять мысли и приводила чувства в порядок, — он твёрдо решил вернуть её владельцу.
Ку У не стал отвечать, а лишь перевел взгляд на Чу Юньсяо, давая понять, что теперь слово за ним.
Чу Юньсяо с досадой покосился на этого любителя перекладывать заботы на чужие плечи, слегка прищурился, глядя на Чэнь Фэна, и в его взгляде мелькнуло мимолётное одобрение:
– Это искренний жест доброй воли со стороны Сяо У, так что просто прими его. К тому же за этот нефрит не было уплачено ни копейки.
Вещь и вправду досталась им даром, поскольку её изготовила Система. Правда, Система без лишних церемоний списала все семьсот очков, что были у Ку У, да ещё и вогнала их в долги — теперь парочка задолжала Системе аж четыреста очков. По утверждению Системы, изначально этот нефритовый кулон стоил ровно тысячу очков, но у Ку У нашлось лишь семьсот, не хватало ещё трёхсот. Система, проявив невиданную душевность, заявила, что недостающую сумму можно записать в долг, однако с условием: при любой рассрочке, независимо от её размера, в конце концов придётся доплатить ещё сто очков сверху в качестве процентов. Делать было нечего, и Ку У пришлось срочно выкупать предмет. Судя по нынешнему прогрессу выполнения заданий, накопленных очков с лихвой хватит, чтобы рассчитаться с долгом в самое ближайшее время.
Чэнь Фэн подозрительно уставился на Ку У и Чу Юньсяо. По их лицам было не похоже, что они лгут, но, как бы сильно ни манила его эта вещица, принимать подарок он не собирался:
– Штука великолепная, но заберите её обратно. Я действительно не могу взять столь ценную вещь.
Чу Юньсяо с загадочным видом глянул на Чэнь Фэна и понизил голос:
– Вообще-то мы не собирались заводить об этом разговор, но теперь считаем, что лучше выложить всё напрямую.
Выражение лица Чу Юньсяо озадачило Чэнь Фэна. Заметив, что Ку У смотрит на него точно так же, он встревоженно спросил:
– Что это за таинственности такие?
Чэнь Фэн интуитивно чувствовал, что дело касается лично его, но голова сейчас соображала плохо, и он никак не мог сообразить, в чём тут дело.
– На самом деле, ещё во время нашей первой встречи я подумал, что с Чэнь-дагэ что-то не так, – поймав взгляд Чу Юньсяо, Ку У тут же изобразил на лице крайнюю степень беспокойства.
– Я? Да с чего бы со мной что-то было не так? Я всегда чувствую себя прекрасно, ха-ха.
Близко сойдясь с Ку У и Чу Юньсяо, Чэнь Фэн держался с этими двумя друзьями непринуждённо, но при этих словах невольно вспомнил о своём душевном состоянии. Не желая развивать эту тему, он попытался отшутиться.
– Чэнь-дагэ, у тебя ведь в голове вечно творится полный кавардак, ты вечно забиваешь её всякой чепухой, а иногда даже срываешься и впадаешь в неистовство, верно? Более того, мы с Юньсяо собственными глазами видели, как ты устроил жуткую истерику на кухне ресторана и швырялся вещами в сестрицу Журу. Выглядело так, будто в тебя вселился совершенно другой человек. Поразмыслив над этим позже, мы подумали: а нет ли у Чэнь-дагэ каких-нибудь психологических проблем? Я ведь прав, Чэнь-дагэ?
Ку У налил Чэнь Фэну стакан воды и выпалил всё напрямую. Они действительно видели нечто подобное, и даже не раз, просто тогда у Ку У ещё не было задания, и он не стал придавать этому значения.
В глазах Чэнь Фэна мелькнул испуг. Его тайная болезнь раскрыта? Неужели эти двое, с которыми он с таким трудом сошёлся, тоже отвернутся от него и уйдут? Вспомнив тех прежних знакомых, которые испарились сразу же, как только узнали о его психических проблемах, он занервничал. Ку У... неужели они поступят так же? Наверное, нет...
– Да что вы, всё со мной в порядке! Кто из нас не станет забивать голову всякой ерундой, если толком не выспится? Ха-ха, в моём возрасте не жениться — тут поневоле начнёшь думать о всяком.
Чэнь Фэн изо всех сил старался казаться спокойным и продолжал всё отрицать, но голос его звучал сухо и неубедительно.
Ку У посмотрел на него:
– На самом деле, такие приступы случаются у тебя далеко не впервые. Твоё состояние сейчас и вправду очень тяжёлое. Мы искренне переживаем за тебя и больше не можем смотреть, как ты мучаешься. Несколько дней назад я специально возвращался в свою школу боевых искусств, чтобы вымолить для тебя эту нефритовую гуаньинь. Ту самую, что лежит у тебя в руке. Она тебе очень поможет! В моей школе подобные вещицы — всего лишь игрушки для забав малышни, так что она не стоила нам ни гроша, нам её можно сказать просто так подарили.
Чу Юньсяо смотрел на бесстыдно сочиняющего на ходу Ку У и никак не мог взять в толк, что у того такая талантливая жилка к мистификациям. Какая ещё школа искусств? Какие детские игрушки? Он сам, будучи человеком в курсе дела, чуть было не поверил в этот бред! А если взглянуть на лицо Ку У — ну чистая правда! Каждая пауза в речи, каждое движение бровей, неподдельное беспокойство, сквозившее во взгляде — всё это сливалось в настолько убедительную картину, что обмануться проще простого.
Чу Юньсяо сочувственно покосился на Чэнь Фэна, который уже вовсю верил басням Ку У. Какая жалость: такой взрослый мужик, а до сих пор наивен, как ребёнок, — того и гляди, сам же за Ку У деньги считать побежит, если его продадут. Впрочем, сам Чу Юньсяо от этого лишь сильнее привязывался к Ку У и уже не мог отпустить его от себя. Каким бы ни был Ку У, он всегда оставался невероятно притягательным и приковывал к себе все взгляды. В глазах Чу Юньсяо промелькнула нежная искра: он готов был поддержать любые начинания Ку У, в точности как сейчас, когда всё происходящее было заранее обговорено между ними.
Чэнь Фэн колебался, не зная, какое принять решение. Он медленно закрыл глаза, о чём-то задумался, а затем неожиданно заговорил, и в его голосе прозвучали нотки улыбки:
– Ладно, я беру её. Пусть я и не верю, что на свете бывают столь чудесные вещи, но даже те ощущения, которые дарит мне этот нефрит, необыкновенны. Пожалуй, в мире и впрямь существуют явления, неподвластные нашему пониманию.
– Конечно! Давай-ка скорее надень его и проверь. Вещи из моей школы, пусть даже ими играют дети, всегда превосходного качества, – Ку У тут же принялся подгонять Чэнь Фэна, призывая немедленно примерить кулон, и при этом чудом сдержал смех, заставив стоявшего рядом Чу Юньсяо едва не расхохотаться в голос.
Чэнь Фэн улыбнулся и послушно надел украшение на шею. Стоило нефриту соприкоснуться с кожей, как голова мгновенно прояснилась. На лице Чэнь Фэна отразилась радость:
– Я... я чувствую, что в голове прояснилось! Какое чудо... Спасибо вам!
«Хватит болтать, твоя задача — поскорее разрешить недоразумение с Лю Чэньчаном, в этом же и заключается наша главная цель!»
Ку У улыбнулся:
– Вообще-то на здорового человека эта штука никак не влияет. Раз уж Чэнь-дагэ почувствовал столь явный эффект, это лишний раз доказывает, что у тебя действительно были проблемы. Есть такое изречение: хороший нефрит питает душу. Частые помутнения рассудка у Чэнь-дагэ происходят, судя по всему, из-за чрезмерно слабой духовной силы. Если носить этот кулон, не снимая, однажды ты полностью исцелишься.
Чэнь Фэн в шоке вытаращил глаза и недоверчиво переспросил:
– ...Ты хочешь сказать, что моя болезнь пройдёт? Неужели даже наследственное психическое расстройство можно вылечить?!
– То, что мы зовем душевным состоянием — это гармония с душой. Если слияния недостаточно, возникают провалы в памяти, галлюцинации и прочие неприятности. Этот кулон как раз и предназначен для подпитки души, а на обычных людей он почти не действует. Когда-нибудь наступит день, когда ты перестанешь ощущать его воздействие — это и будет означать, что ты полностью здоров.
Едва Ку У смолк, как на лице Чэнь Фэна запечатлелась такая буря сменяющих друг друга чувств, что черты его исказились. Удивление смешалось с болью так причудливо, что выражение лица стало похоже на плач, отчего от вида этого несчастного человека щемило сердце — казалось, он достиг самого пика своего горя. Чтобы не разрыдаться в голос, он закрыл лицо руками и тихонько зарыдал, и по этому всхлипыванию невозможно было понять, испытывает он радость или невыносимую муку.
Ку У молча смотрел на него. Он даже не пытался представить, смог бы он сам выдержать подобное испытание, окажись они с Чу Юньсяо в таком же положении, как Чэнь Фэн и Лю Чэньчан. Когда оба партнера так глубоко несчастны, смогут ли они выстоять под напором безжалостного потока времени? Всё, что оставалось сейчас им с Юньсяо — это крепко держать друг друга за руки и не позволять ничему внешнему разрушить их чувства. И сейчас они больше всего на свете хотели, чтобы эти двое любящих друг друга человека, Чэнь Фэн и Лю Чэньчан, наконец рассеяли все недоразумения, открыли друг другу сердца, воссоединились и обрели счастье.
Чэнь Фэн никак не ожидал, что в свои тридцать с лишним лет он вот так расплачется, да ещё и на глазах у парней, которые были много младше него. Но одна лишь мысль о том, что он может выздороветь и, возможно... возможно, сможет снова быть рядом с Чэньчаном...
...Но столько лет минуло, станет ли Чэньчан по-прежнему любить его? Любит ли до сих пор? Он знал, что Чэньчан так ни с кем и не обручился, но в конце концов он сам сбежал. И не только потому, что Чэньчан поцеловал другую женщину, а в первую очередь из-за собственной болезни. Стоило ему завидеть Чэньчана, как в нём тут же вскипал гнев, который он был не в силах сдержать. Он боялся навредить Чэньчану, ведь в моменты приступов он уже едва не покалечил собственных мать, отца и сестру. Он страшился такого себя, а ещё больше страшился увидеть ужас в глазах Чэньчана... Вот почему, пока не случилось непоправимого, он сбежал. Уехал вместе с семьёй из того мегаполиса. А когда они снова столкнулись с Чэньчаном, он изо всех сил сдерживал рвущееся наружу желание броситься к нему в объятия, старался сделать лицо равнодушным и гнал от себя мысли о нём. Но всё было без толку! Он раз за разом невольно возвращался к воспоминаниям о времени, проведённом с Чэньчаном, о его нежных поцелуях, о мягких объятиях и обжигающем тепле его тела. И, как следствие, случился рецидив. Болезнь, почти не дававшая о себе знать все эти шесть лет, вернулась. Он испугался, он отчаянно пытался заставить себя выбросить это из головы, старался скрыться от родных. Но... всё впустую. Чем сильнее он старался о чём-то не думать, тем отчётливее всё всплывало в памяти, пока сестра не заметила, что приступы стали учащаться, а следом правда открылась и родителям. С большим трудом уговорив близких, он съехал и стал жить один — хотя бы для того, чтобы в случае нового приступа никого из них не покалечить.
И вот теперь недуг, который, казалось, был совершенно неизлечим, вдруг сулит надежду: кто-то говорит ему, что рано или поздно всё пройдёт, вопрос лишь во времени, и больше никаких приступов не повторится. Разве можно было не потерять голову от такого известия? Закрыв лицо руками, Чэнь Фэн отчаянно прятал своё жалкое состояние. Он был безумно, невыразимо счастлив: стоит только победить болезнь, как всё наладится!
Небеса, неужели это ты даруешь мне второе рождение? Неужели это ты вернул счастье в мою жизнь? Спасибо тебе, спасибо, что помнил обо мне, спасибо за шанс исцелиться, спасибо...
Закрыв лицо руками, Чэнь Фэн беззвучно рыдал, выплёскивая наружу обиды и муки более чем тридцатилетней давности. Он оплакивал накопившуюся внутри боль точно капризный ребёнок, а выплакавшись и обессилев, прямо так и прислонился к дивану и заснул. Мужчина за тридцать выглядел в этот момент донельзя по-детски наивным.
Ку У и Чу Юньсяо переглянулись и крепко сжали руки друг друга. Видя, как Чэнь Фэн выплёскивает переполнявшие его эмоции, они тоже тяжело переживали увиденное. Убедившись, что Чэнь Фэн из-за слёз валится с ног от усталости и заснул, они перенесли его в спальню, кое-как умыли, укрыли одеялом, оставили на тумбочке записку и покинули квартиру. Выйдя за порог, Ку У обернулся, бросил прощальный взгляд на коттедж и крепче переплел пальцы с рукой Чу Юньсяо.
– Юньсяо, теперь я хочу заехать в больницу. Мне кажется, с Лю Чэньчаном творится что-то неладное, в последнее время его поведение выглядит слишком нездоровым.
– Я поеду с тобой.
– Разумеется, вместе. Мы же пара.
– Мм. Куда ты — туда и я.
– Ох... Произносить такие сладости с совершенно невозмутимым лицом — это так странно, но знаешь что? Мне нравится.
– Я говорю это только тебе.
– Тц! Если продолжишь в том же духе, я не выдержу и затащу тебя прямо сейчас.
– ...
Они шли рука об руку, неспешно покидая благоустроенный жилой комплекс, сели в машину Чу Юньсяо и направились к клинике, где работал Лю Чэньчан. Ни один из них не заметил, что сзади за ними по пятам тянется подержанный белый фургон. На водительском месте пара налитых кровью глаз, полных глубокой, сжигающей ненависти, приковалась к ехавшему впереди роскошному чёрному автомобилю. Смертоносная аура, исходившая от этого взгляда, леденила кровь. Владелец этих исполненных злобы глаз вцепился в руль фургона, неотступно следуя за иномаркой и не отрывая взгляда от её номерного знака...
http://bllate.org/book/22192/2312723
Готово:
