Однако этот промежуточный пункт лишен времени, и никто не скажет наверняка, что там происходит. На данный момент предполагается, что самый вероятный исход — инициатор оказывается в Шести мирах, где время замерло: всё вокруг стоит на месте, и лишь его собственное время продолжает свой бег.
Тысячелетия, десятки тысяч лет... никто не знает, когда это закончится. Но для тех, кто остался вне этого процесса, проходит лишь краткий миг.
Ни одно живое существо не способно это вынести.
Цзинь Яо, чьи золотые глаза оставались спокойными, слегка кивнул.
Выводы Небесного Пути оказались верны: Цзинь Яо действительно был заперт в Шести мирах, где не существовало времени.
Он не мог даже поддерживать иллюзию, поскольку само существование иллюзии предполагает течение времени.
В этом искаженном пространстве единственным носителем времени оставался сам Цзинь Яо.
В его памяти прошло девяносто тысяч лет.
Когда солнце и луна вновь совершили свой оборот, Цзинь Яо стоял в одиночестве посреди разрушенного города, встречая угасание собственного сознания.
Мне так хочется умолять самого себя.
Умолять его быть добрым к тебе.
***
После долгих колебаний я решила выложить эту главу в открытый доступ, а с завтрашнего дня перевести в платный режим, чтобы история выглядела целостной.
Эта и следующая главы посвящены страданиям Цзинь Яо (хотя это разные временные петли). Поскольку это экстры, объем ограничен, и я не стала детально расписывать его чувства, но завтра постараюсь показать всё максимально подробно — посмотрим, удастся ли мне как следует его помучить.
Завтра после полуночи выйдет три платные главы. Пожалуйста, поддержите автора покупкой официальной версии, чтобы я могла на что-то жить. Сердечно благодарю!
Благодарю всех ангелочков, которые присылали мне донаты и питательные жидкости в период с 6 по 7 мая 2020 года!
Огромное спасибо за вашу поддержку, я буду стараться еще больше!
Ты стал бессмертным, а я не буду ждать тебя в мире смертных (Финал)
Чао Цы лишь мельком взглянул на родных и, не испытывая больше привязанности, вернулся в Мир Богов.
— О том, что случилось с твоим братом... мне очень жаль, — сказал Цзинь Яо перед входом в спальные покои. — В то время в Мире Смертных было слишком неспокойно, я не хотел, чтобы ты туда отправлялся.
Чао Цы поднял голову, глядя в глаза мужчины, полные раскаяния.
Цзинь Яо впервые извинился перед ним.
Чао Цы искривил губы в улыбке и покачал головой.
Цзинь Яо облегченно выдохнул и нежно поцеловал юношу в лоб.
— В Мире Демонов обострилась ситуация, мне нужно немедленно выдвигаться, думаю, я вернусь довольно скоро. Сиди в Куньлуне, не выходи наружу, — он поправил черные пряди у висков юноши и тихо прошептал наставление.
Цзинь Яо был для демонов злейшим врагом и главной угрозой. Они уже давно тайно охотились за Чао Цы, и если бы не Верховный массив убийства, начертанный Цзинь Яо на божественных жилах Куньлуня, демоны наверняка давно бы ворвались сюда.
Нефритовый амулет связи на поясе Цзинь Яо непрерывно мерцал.
Видимо, Янь Цан не справлялся и уже подгонял его.
Цзинь Яо больше не стал медлить. Он бросил на Чао Цы тяжелый взгляд и развернулся, чтобы уйти.
Чао Цы смотрел на его поспешную спину, вспоминая недавние извинения.
Он покачал головой не потому, что простил его.
Просто он понял, что всё это уже не имеет значения. Особенно теперь, когда слова звучат так нелепо.
Какими бы ни были твои изначальные намерения, результат не изменится.
Если бы не ты, разве оказался бы я в такой ловушке? Разве пришлось бы мне униженно молить о последней встрече с братом, так и не получив её?
Они все ушли... Чао Цы тоже пора.
Фигура мужчины скрылась из виду.
Он развернулся и вошел в покои.
Сев в кресло перед рабочим столом, он тихо выдохнул:
— Начинай.
***
Тень, Пожирающая Души, не совсем понимала этого человека.
Раньше, вселяясь в других, она боялась быть обнаруженной и питалась лишь крупицами, почти не причиняя боли. Но этот человек сам потребовал поглотить его душу как можно быстрее.
Поэтому она безжалостно грызла его дух, выпивала жизненную силу — это должно было причинять невыносимые муки.
Однако человек словно ничего не чувствовал.
Он продолжал держать кисть и что-то писал на бумаге.
Тень не стала ломать над этим голову. Ей редко выпадал шанс так плотно пообедать, лучше приберечь силы, чтобы потом сбежать от Цзинь Яо.
***
Управляющие дворцом Куньлунь знали, что супруг Вашего Превосходительства в последние дни пребывает в глубокой печали и запирается в покоях, не желая никого видеть.
После того как Цзинь Яо в прошлый раз спешно вернулся и так же спешно ушел, супруг приказал не беспокоить его, не приставлять слуг и не следить за ним.
Они пообещали, но совсем не присматривать было невозможно: если с супругом что-то случится, им всем не сдобровать.
Первые несколько дней все было спокойно, супруг лишь постоянно что-то писал за столом. Хотя он выглядел странно, но так было уже давно, и вернувшийся Цзинь Яо ничего не сказал.
Однако на четвертый день они увидели, что супруг наконец закончил писать, отложил кисть и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.
Вскоре его ровное дыхание прекратилось.
Управляющий, следивший за ним, почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он поспешно направил свое духовное сознание, отчаянно молясь, чтобы это была лишь ошибка.
Но ошибки не было.
Все оказалось еще хуже. Супруг не только мгновенно лишился жизненных сил, но и его душу невозможно было обнаружить.
В следующее мгновение управляющий помрачнел и резким движением правой руки схватил нечто, похожее на серый туман.
Цзинь Яо не держал во дворце слабых слуг, а управляющие были могущественными существами, чьи имена гремели в Мире Богов.
Тень, Пожирающая Души, действительно обладала первоклассным талантом скрытности, но сейчас, под пристальным вниманием нескольких великих мастеров, она не могла спрятаться, находясь в пустой оболочке тела Чао Цы.
— Это... кажется, Тень, Пожирающая Души.
Управляющего прошиб холодный пот.
Произошло нечто ужасное.
***
На четвертый день пребывания Цзинь Яо в Мире Демонов он получил несколько сообщений через амулеты связи.
Но битва была в самом разгаре, стороны сошлись в смертельной схватке, и у Цзинь Яо не было времени даже взглянуть на них.
Лишь спустя девять дней, когда мятежные демоны были полностью истреблены, он смог проверить амулеты.
Стоило его сознанию коснуться посланий, как зрачки сузились.
— Невозможно!
В следующее мгновение он бросил поле битвы и помчался в Мир Богов, оставив ошарашенных богов посреди разрухи.
Цзинь Яо не заботило ничего, кроме цели. Он сжигал божественную силу, стремясь вперед.
Через время, за которое сгорает палочка благовоний, он ворвался во дворец Куньлунь и распахнул двери покоев.
Управляющие стояли внутри, и, заметив его, перевели взгляды на него.
Цзинь Яо не обратил на них внимания. Его взор был прикован к юноше на кровати.
Тот выглядел прекрасным, словно цветок бегонии, будто просто спал.
Но Цзинь Яо сразу почувствовал: в нем не осталось ни капли жизни.
Цзинь Яо прожил десятки тысяч лет, но еще никогда не чувствовал, что ему трудно даже просто стоять.
Он, почти пошатываясь, подошел к кровати.
Окружающие попятились.
Божество в белоснежных одеждах остановилось у изголовья, его рука дрожала, когда он коснулся щеки юноши.
Долгое время царила тишина, затем он поднял голову и тяжело вздохнул.
Хотя ему давно не нужно было дышать.
Как же так... почему... почему даже души не осталось?
Чао Цы поглотил внутреннюю пилюлю самки дракона, даже если тело умрет, его душа не должна была отправиться в Мир Мертвых... как она могла исчезнуть?!
— Что здесь произошло? — Цзинь Яо обернулся к одному из могущественных слуг, его взгляд был холодным, как ледяная бездна.
В руках того появилась серая дымка, обвитая золотыми цепями.
— Это Тень, Пожирающая Души... она поглотила душу супруга... — проговорил слуга, дрожа от страха.
— Это он сам позволил мне съесть её! Я не виноват!! — завопила Тень, понимая, что её конец близок.
— Что ты имеешь в виду? — Цзинь Яо впился в неё взглядом.
Услышав, что душа Чао Цы поглощена, Цзинь Яо почувствовал, как кровь в жилах застыла.
Он из последних сил, с налитыми кровью глазами, спросил:
— Десять с лишним дней назад Чао Цы обнаружил меня, я успел лишь немного поглотить его жизненной силы... но он начал атаковать собственное море сознания, и я, не желая ввязываться в драку, собрался уходить. Но этот безумец не отпустил меня и потребовал поглотить его душу целиком, до последней капли...
Когда Тень выложила всё, она снова завизжала в свое оправдание:
— Это всё по его требованию!
Цзинь Яо проник сознанием в Тень, но почувствовал лишь знакомый запах крови.
А души — ни единой частицы.
Он взмахнул рукавом, и Тень мгновенно обратилась в прах.
— Убирайтесь все! — низким голосом приказал он.
Управляющие немедленно покинули зал.
Когда в огромных покоях остались только он и безжизненный юноша, Цзинь Яо повернулся к нему.
Он открыл рот, словно хотел что-то сказать.
Но не произнес ни слова.
В конце концов он лишь прислонился лбом к холодному лбу юноши, безмолвно оплакивая его.
Ты... вот так ушел?
Не желаешь оставить мне ничего?
***
Юноша поглотил внутреннюю пилюлю дракона, его тело стало драконьим, оно могло не разлагаться тысячи лет.
Цзинь Яо просидел у постели десятки дней.
Пока однажды не заметил на кончиках пальцев юноши следы туши.
Он словно что-то осознал.
Подойдя к рабочему столу, он увидел, что тот был чист, на нем аккуратно лежали принадлежности для письма.
Но в левом углу стояла деревянная шкатулка.
Цзинь Яо взял её и открыл.
Там лежали письма.
Это были письма, которые Чао Цзюэ писал Чао Цы перед смертью. Он помнил их.
Он начал просматривать письма, пока в нижней стопке не наткнулся на знакомый почерк.
Это писал Чао Цы.
Цзинь Яо замер, а затем начал быстро листать.
Вскоре он понял, что это ответы Чао Цы для Чао Цзюэ.
Сколько писем прислал брат, столько же ответов написал Чао Цы.
«Недавно дядя Су, который пек лепешки, из-за старости передал лавку сыну. Я купил одну, но вкус уже не тот, что у отца», — писал Чао Цзюэ.
«Дядя Су всю жизнь пек лепешки, мастерство не пропьешь, жаль, что больше не попробовать», — отвечал Чао Цы.
«Помнишь Чао Чанъюня? Наш дальний кузен, ты видел его в детстве. Он тоже в Дае, просто не было случая познакомить. Его старший сын достиг совершеннолетия, умен и красив, в этом году стал танхуа», — писал Чао Цзюэ.
«Выходит, в нашем роду Чао только я один бестолочь... Ладно, нужно поздравить племянника!» — отвечал Чао Цы.
...
Он читал письмо за письмом, дойдя до последнего.
«Я спрашивал гонца, он сказал, что ты получаешь письма двадцать седьмого числа каждого месяца. Твой день рождения — двадцать второго, значит, ты читаешь это на шестой день после того, как тебе исполнилось тридцать. Я до сих пор помню, как ты капризничал десять лет назад, а теперь ты уже взрослый мужчина. Мама перед смертью просила нас с отцом заботиться о тебе, отец тоже ушел. Не знаю, выполнил ли я их наказ, брат виноват перед тобой, просто хочу, чтобы ты был счастлив», — писал Чао Цзюэ.
«Как ты можешь быть виноват, не выдумывай. Просто... я правда скучаю по вам. Ты и старик ушли, я навещал тебя, ты загорел, хорошо, что не стал уродливым, для мужчины загар — не беда. Старик пошел искать матушку, они такие забавные! Но... это уже не имеет ко мне отношения. В этом мире Чао Цы остался совсем один. Брат, я немного устал», — отвечал Чао Цы.
Цзинь Яо сжимал письма, его глаза налились кровью.
Заметив, что края бумаги помялись, он вздрогнул и ослабил хватку.
Но тут он обнаружил еще один лист бумаги.
Ответы брату были закончены, что же это?
Он вытащил лист.
В отличие от плотно исписанных страниц, здесь было всего две строки:
«Я ненавидел тебя до мозга костей, а под конец понял, что всё это не имеет смысла».
«Цзинь Яо, надеюсь, мы больше никогда не увидимся».
Цзинь Яо закрыл глаза, и из них наконец покатились слезы.
Это был конец.
***
Цзинь Яо изгнал всех из Куньлуня.
На вечно заснеженных горах остался лишь один одинокий человек.
Спустя сотни лет, в обычное утро.
— После того как ты ушел, я многое переосмыслил, — с улыбкой сказал бог в белых одеждах.
Перед ним в кресле лежал юноша. Его лицо было прекрасным, но безжизненным.
На Куньлунь упали редкие лучи солнца, освещая лицо юноши.
Его щеки окрасились в теплый золотистый цвет, и он стал выглядеть чуть более живым.
Бог наклонился и поправил пряди волос, растрепанные легким ветром.
— Сяо Цы, прости меня.
Я на каждом шагу твердил о любви, но ни на миг не думал о тебе.
Но некоторые слова теперь уже сгнили в сердце, и произносить их нет смысла.
— Я получил по заслугам и больше ни на что не надеюсь.
— Сяо Цы, я знаю, ты не хочешь быть связанным со мной. Я исполню твое желание.
Как только он закончил, кресло вспыхнуло алым пламенем.
Сквозь огонь черты лица юноши оставались мягкими.
Пламя коснулось края одежды и мгновенно охватило всё тело.
Там, где касался огонь, плоть превращалась в сизый дым, не оставляя ничего.
Цзинь Яо стоял рядом, глядя, как человек, которого он любил до глубины души, исчезает в огне. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что хрустели суставы, а вены на тыльной стороне ладоней вздулись.
Золотые глаза налились кровью, каждая клеточка его тела невыносимо болела.
Когда юноша полностью утонул в пламени, из горла Цзинь Яо вырвался почти разбитый стон, и он бросился в огонь.
Это был Божественный огонь алого пламени, способный сжечь всё сущее, включая дух.
Цзинь Яо вошел в пекло, и хотя тело дракона было сильнейшим в Шести мирах, оно начало прогорать, но Цзинь Яо было всё равно.
В конце концов он ухватил лишь кусочек рукава.
Он сжал его в кулаке и прошептал:
— Я оставлю лишь это... совсем немного.
***
Куньлунь — запретное место Мира Богов.
Легенда гласит, что там жил бог, который запер себя.
Не позволял себе выйти и не пускал никого внутрь.
Прошли еще сотни тысяч лет, силы в Мире Богов вновь сменились.
Новый правитель услышал, что Куньлунь когда-то был обителью сильнейшего из богов.
Он пришел туда, но увидел лишь бесконечный снег да величественные, но заброшенные дворцы, утратившие былое величие.
В конце концов, в центре дворцового комплекса божество обнаружило могильную плиту.
А перед ней — скелет дракона длиной в сотни чжанов.
[Ты стал бессмертным, а я не буду ждать тебя в мире смертных, финал.]
***
— Готово! Следующий! — радостно сказал Чао Цы в пространстве системы.
После того как Тень поглотила его душу, он вернулся в пространство системы — мобильное измерение между мирами, предназначенное для отдыха или перемещения.
— Не то чтобы я могла сказать «следующий» по первому требованию, — вздохнула А1111. — В этот раз это было не наше задание, тебя вырвали насильно. Подожди, если с Цзинь Яо всё утряслось, скоро тебя перебросят в следующий мир.
— С Цзинь Яо не утряслось? — Чао Цы склонил голову.
— Погоди, главная система еще просчитывает, — спустя время отозвалась система. — Результаты пришли: Цзинь Яо не собирается возвращать тебя обратно. Он заперся в Куньлуне, позволил Небесному Пути истощить свою божественную силу и через несколько десятков тысяч лет умер.
— Зачем Небесному Пути понадобилось истощать его силу? — удивился Чао Цы.
— Его создали, чтобы положить конец древним смутам, но позже он вышел из-под контроля. Такая мощь вне контроля — опасная штука, так что Небесный Путь при первой же возможности изъял его силы, — пояснила система.
— М-да, довольно жалко, — заметил Чао Цы.
— Я тоже думаю, что он жалок, — тихо добавила система.
Чао Цы понял, что она имеет в виду.
Он прищурился и усмехнулся:
— Это он сам навлек на себя.
Система промолчала, не давая оценки.
Цзинь Яо не то чтобы не любил, наоборот, он любил слишком сильно.
Но он стоял слишком высоко.
Чао Цы и система не успели договорить, как он почувствовал рывок.
— Ладно, пора за работу, — сказал Чао Цы.
Сознание помутилось.
Когда он снова открыл глаза, то оказался в бамбуковой хижине.
Чао Цы уставился на неё, моргая.
Кажется, он вспомнил, какое задание ему предстоит.
***
Это был мир самосовершенствования.
Чао Цы играл роль могущественного практика стадии Разделения Духа. Система совершенствования в этом мире была такой: Тренировка Ци, Закладка Основания, Золотое Ядро, Зарождающаяся Душа, Выход из тела, Разделение Духа, Преодоление Скорби, Великое Достижение.
Во всем мире уже тысячу лет не появлялось практиков стадии Великого Достижения, а те, кто достиг стадии Преодоления Скорби, скрывались от мира. Сильнейшими, кто активно действовал на виду, были практики стадии Разделения Духа.
А его целью был Лу Янь, молодой глава секты Тасин, одной из пяти величайших сект прошлого.
Почему «прошлого»? Потому что в период расцвета секты выяснилось, что они тайно практиковали злые искусства, их исключили из союза, а затем другие четыре секты устроили на них карательный поход, что привело к упадку.
С поколениями секта Тасин слабела всё больше, превратившись в мелкую секту, забившуюся в средний город, где её подавляли другие крупные силы, не давая вздохнуть.
http://bllate.org/book/22189/2312435
Готово:
