Безмятежно опустив руку, Вэйшэн Цзыюй вернула себе привычное бесстрастное выражение лица и невозмутимость. Судя по сложившейся ситуации, человек в этой яме просто отрабатывал сюжетную линию, не так ли? Но, если подумать, она совершенно не могла разглядеть его характеристики и уровень. Хотя в том старике она легко признала старца на ранней стадии преодоления скорби, чья сила была примерно такой же, как у её собственного учителя.
Если характеристики не удаётся разсмотреть, значит, у этого человека вообще нет духовного корня?
— А-а-а, как неловко, — человек в яме с невероятной скоростью выскочил наружу. Его волосы не растрепались, а на одеждах не было ни пылинки, однако на лице проступило обиженное и беспомощное выражение. — Забыл, я же сейчас не могу тебя победить.
— Ты и в любое другое время не сможешь победить старика! — карлик-старик стоял на Звере Синем Льве, уперев руки в боки, задрав голову и глядя свысока. Его вид источал напыщенность и крайнюю самоуверенность. Однако Зверь Синий Лев совершенно не проявил к нему уважения и медленно опустился из воздуха на землю.
Мужчина в белом казалось закатил глаза:
— Не буду с тобой возиться, я возвращаюсь.
— Убивать запрещено! — карлик-старик не стал его задерживать, а лишь рявкнул вдогонку растворяющемуся силуэту белого света.
В ответ ему была лишь окружающая тишина.
— Кх-кх, — похоже, вспомнив, что у них есть зрители, карлик-старик неловко кашлянул пару раз и перевёл взгляд на них. — Вы кто такие?
— У-а-а-а-а, они похищают детей, дедушка, у-а-а-, м-м! — Вэйшэн Цзыюй ни за что упустила бы такую возможность и тут же заголосила, ничуть не заботясь о собственной гордости. Хотя она и была лишена мимики, зато умела закрывать лицо руками и плакать! Правда, дорыдаться до конца ей не дали: Бан-нян проявила проворство и тут же зажала ей рот.
Однако старый лис на Стадии Преодоления Скорби не был глупцом. Стоя на спине Зверя Синя Льва, он с первого же взгляда заметил режущие глаз на солнце золотые наручники, накрепко сковавшие запястье маленькой девочки. Стоило ей лишь слегка шевельнуться, как на похожих на белый лотос запястьях становились видны красные следы от сдавливания.
— Давно знал, что на этой Горе Шумо обитает подобная шобла, — старик нахмурился, легко похлопал Зверя Синего Льва по спине и не спеша двинулся в их сторону. — Вы ведь так называемые «жертвы»?
Зверь остановился в нескольких шагах от них и неторопливо слизал шерсть на передней правой лапе.
Лицо Бан-нян слегка побелело — судя по всему, она узнавала старика. Рука, зажимавшая рот Цзыюй, подрагивала, а на лбу проступил холодный пот.
Пот на руках?! Цзыюй передернуло от отвращения, и она без колебаний вцепилась зубами в палец Бан-нян.
Бан-нян испуганно вскрикнула, отдернула руку и поднесла её к глазам: на указательном пальце отчетливо виднелись два маленьких красных следа от зубов.
А Вэйшэн Цзыюй, освободившись от хватки Бан-нян, пару раз сплюнула, пытаясь избавиться от пудрового привкуса чужой кожи, и бросилась к карлику-старику, увлекая за собой золотую цепь. Бан-нян от такого рывка покачнулась и чуть не упала.
— Дедушка, дедушка! Она собиралась вырастить из меня котелок для алхимии! — Вэйшэн Цзыюй завопила с невероятной искренностью, подражающей интонациям персонажей сказки о тыквах-младенцах, и с абсолютно праведным гневом указала пальцем на Бан-нян. В её поведении не было ни тени испуга или растерянности человека, только что избежавшего гибели — скорее, она выглядела так, будто жаждала устроить вселенский хаос.
— Какая злодейка! — старик не заметил в происходящем ничего странного. Широко расставив ноги на спине Зверя Синего Льва, он одной рукой в мгновение ока перерубил золотой замок на запястье Вэйшэн Цзыюй, а другой ткнул пальцем в нос Бан-нян и рявкнул:
— Н-нет, Старейшина Ши, выслушайте меня! — Бан-нян слегка растерялась. Видя, как старик разрушил её Золотой Замок Десяти Тысяч, даже не влив туда духовную ци, она сбилась с толку и заикалась.
— Ты знаешь меня? — подозрительно прищурившись, старик внимательно оглядел женщину.
— Я…
— Дедушка, не верь ей, она торгует детьми! А вон тот здоровяк за её спиной собирается сбежать! У него в мешке сидят парень и девушка, которых они хотели принести в жертву магическому зверю с Девятого Пика! К тому же они вместе торгуют контрафактными и некачественными товарами! Только посмотри на этот хлам!
Бан-нян еще не успела ничего объяснить, а Вэйшэн Цзыюй уже выложила всё — и то, что знала, и то, чего не знала, и то, что могла выдумать, и то, чего выдумать не могла, — на одном дыхании, вывалив слова, как горох из прорванного мешка, не оставляя Бан-нян ни единого шанса на оправдание.
Но после всех её речей старик на удивление замолчал. Он некоторое время разглядывал веревки и пилюли, которые Вэйшэн Цзыюй сунула ему в руку, и лишь спустя долгое время поднял голову и задал один вопрос:
— Раз уж ты — «жертва», то почему, увидев его только что, не опустилась на колени?
Глава 56
— Раз уж ты — «жертва», то почему, увидев его только что, не опустилась на колени? — Старейшина Ши, словно стремясь докопаться до истины, прекратил бессмысленный шум, завел руки за спину, нахмурился и посмотрел на Бан-нян, в его облике даже промелькнуло нечто схожее с бессмертной грацией.
— Кого? — Бан-нян замерла, не успевая за ходом его мыслей, и переспросила, после чего испуганно прикрыла рот рукой. — Вы хотите сказать, что тот человек с неразличимым лицом и был Преподобным?!
С неразличимым лицом. Кто? Вэйшэн Цзыюй тоже с трудом переваривала услышанное. Она пару раз моргнула, прежде чем вспомнить того похожего на снег мужчину, который задал тогда столь странный вопрос:
— Ты видишь моё лицо?
Выходит, на самом деле никто из них его не разглядел? Вэйшэн Цзыюй в этот момент мысленно возблагодарила небеса за свою особую способность. Хорошо, что она всё-таки увидела его лицо — пусть даже правда это или нет, но это всяко лучше, чем видеть вместо черт лица сплошную пустую кожу.
— Вовсе нет, дело не в том, что его нельзя разглядеть, — Старейшина Ши принял загадочный вид, намеренно выдержал паузу, прочистил горло и продолжил рассказывать плавным певучим голосом: — Эта штука освоила неведомую тайную технику, способную стирать воспоминания. Ты можешь увидеть его лицо, но как только видишь — тут же забываешь. Оно не удерживается в памяти, оставляя лишь размытую тень.
— То есть даже его приметы не запоминаются? Например, цвет одежды? — любопытство Вэйшэн Цзыюй взяло верх, и она подала голос.
— Не запоминаются. Даже старик вроде меня может смутно припомнить лишь проблеск белого силуэта, и уж тем боле не сможет сказать, где именно он находился. — Старейшина со знанием дела погладил свои усики, с глубоким вздохом покачал головой и изобразил крайнее сожаление.
Вэйшэн Цзыюй умолкла. Интуиция подсказывала ей, что не стоит выкладывать всё, что ей известно, хотя толком она и сама не понимала, чем руководствуется — эгоистичным желанием защитить себя или чем-то еще. Впрочем, меньше знаешь — крепче спишь.
— Раз уж он выбрал тебя в качестве «жертвы», то изначально предполагалось, что ты сможешь хотя бы примерно запомнить его облик. Похоже, ты и впрямь обычная смертная, — со вздохом разочарования произнес старик. — Но раз уж мы встретились, я не отпущу тебя, пока ты не вернешь детей. — С этими словами он принял позу человека, готового пустить в ход оружие.
— Старейшина Ши, вы же прекрасно знаете, что мне не одолеть вас, так к чему эти насмешки над младшей? — Бан-нян, казалось, махнула на всё рукой, но всё же улыбнулась с присущим ей чарующим кокетством. — Впрочем, поймали ли вы нас или помогли им — какая разница. «Жертвы» ведь никогда не бывают из одной партии.
Эти слова заставили всех присутствующих перемениться в лице, однако Бан-нян продолжила без малейшего смущения:
— Я тоже впервые подыскивала людей, поэтому не до конца всё рассчитала. Просто мне нужны были помощники, вот я и обманом завлекла двоих работников. — С этими словами она бросила взгляд на здоровяка с багровым лицом и уже мертвого беляка.
— Тогда…
— О жертвоприношении мне объявили внезапно. Эта непреодолимая сила и способ заставляли меня повиноваться вопреки воле, — перебив пытавшегося заговорить Старейшину Ши, спокойно произнесла Бан-нян. — Кто знает, как проходили прошлые жертвоприношения? В моей голове просто звучал голос, заставлявший меня сделать это во что бы то ни стало.
Старейшина Ши тяжело вздохнул, покачал головой и пробормотал себе под нос:
— Я так и знал, что всё не так просто.
— Те двое детей в этом мешке, освободите их, я ухожу. — Бан-нян большим и указательным пальцами подцепила уголок маленького матерчатого мешка, висевшего у остолбеневшего здоровяка, вытянула его и швырнула прямо Старейшине Ши.
— Разве тебе не будет хуже, если ты уйдешь? — Старейшина Ши с помощью духовного чувства заглянул внутрь: там действительно лежали два живых ребенка, судя по всему, еще дышавшие. Проникшись сочувствием, он попытался её удержать.
Бан-нян, уже повернувшись к ним спиной, кажется, усмехнулась:
— Не бойся, Преподобный — добрый человек. С тех самых пор, как я ступила на эту гору, все те проклятые путы, что опутывали меня, исчезли.
— Вот как… — Старейшина Ши погрузился в задумчивость. Глядя на удаляющиеся спины Бан-нян и здоровяка, он поленился докапываться до сути, повернул Зверя Синего Льва в сторону Цзыюй и окликнул: — Малышка, мы тогда… Малышка?!
На том месте, где только что стояла Вэйшэн Цзыюй, уже никого не было. Лишь примятая и накренившаяся трава свидетельствовала о том, что кто-то провел здесь довольно много времени.
— Ох, черт! — Старейшина Ши хлопнул себя по лбу, сообразив, к чему всё идет, и в спешке погонил Зверя Синего Льва туда, куда ушла Бан-нян: неужели та шайка просто обдурила его и увела девчонку?!
В это же время Вэйшэн Цзыюй, стряхнув с себя всё накопившееся напряжение, пряталась в густых зарослях кустарника. Повозившись с минуту, она наконец выудила из самого дальнего уголка своей пространственной бусины давно неиспользуемые Талисман Невидимости и Талисман Сокрытия Ци.
Быстро сложив их вдвое, она налепила талисманы себе на спину и на всякий случай пару раз похлопала по ним. Почувствовав, как бумажные письмена растаяли и растворились в её теле, она продолжила путь.
За эти два года она наконец-то уяснила, что не все талисманы нужно клеить на лоб — на лоб их лепят только в особых случаях, когда нужно взять кого-то под контроль. К тому же сработавшие талисманы полностью исчезают, превращаясь в свет и проникая в организм, пока действие не прекратится.
Действия этих двух талисманов должно было хватить примерно на два часа. Судя по её прежней скорости, этого времени с лихвой хватит, чтобы обойти оставшиеся четыре горы.
Прикинув всё в уме, Вэйшэн Цзыюй без промедления углубилась в путь. Рельеф Горы Шумо оказался не таким сложным, как она представляла, а благодаря регулярным появлениям так называемых «жертв» повсюду смутно угадывались следы человеческих ног.
Дорога пока была на редкость спокойной. Время от времени выпрыгивающие магические звери выглядели свирепо, а их сила зачастую превосходила уровень Цзыюй, однако никто из них даже не обратил на нее внимания. Вэйшэн Цзыюй с облегчением выдохнула, но всё равно продолжала двигаться предельно осторожно, стараясь дышать тише.
Всю дорогу ей то и дело попадались высокоуровневые плотоядные магические звери, охотившиеся на низкоуровневых тварей вроде водяных зайцев, земляных кроликов или огненных оленей. Запах крови вперемешку с густой аурой смерти то и дело ударял в нос Цзыюй. В такие моменты ей даже не с кем было перекинуться словом.
Тщательно сканируя окрестности духовным чувством, Цзыюй одновременно подумала о том, что ей непременно стоит завести какого-нибудь ручного зверя — ради компании. Пожалуй, при первом же удобном случае надо будет раздобыть себе симпатичного духовного зверя.
Кроме того, Вэйшэн Цзыюй сегодня почему-то одолевали тяжелые мысли: где сейчас Сан Тао, в безопасности ли она, хватает ли у нее духовных камней на расходы, хорошо ли она питается?
— Последняя гора, — пробормотала себе под нос Вэйшэн Цзыюй. Посмотрев на Девятый Пик, который ничем особенным не отличался от тех гор, что она уже миновала, она немного поколебалась, но в конце концов всё же ступила на его тропу.
Вряд ли она сможет так легко столкнуться с тем принявшим человеческий облик магическим зверем, верно? В конце концов, тот старик только что отлупил его, так что он должен отлёживаться в своей пещере и зализывать раны. Успокаивая себя подобными мыслями, Вэйшэн Цзыюй действовала еще осторожнее.
Магический зверь девятого ранга, способный принимать человеческий облик! Да он мог прихлопнуть ее одним ударом лапы, если бы захотел! Кстати, почему этот старик не покалечил его посильнее? Хоть какое-то время было бы тихо! Вэйшэн Цзыюй подавленно скривила губы, а затем тихо зашептала сама себе: — Ой, нет-нет, амитабха, все живые существа имеют душу, нельзя проклинать других, даже если это дикий зверь, грех-то какой, грех…
— М? Здесь пахнет чем-то странным.
— Чем пахнет? — рефлекторно переспросила Вэйшэн Цзыюй и только потом сообразила, что что-то не так: она же здесь одна! Кто это говорит?!
— Хм, такой знакомый запах…
Глава 57
— Хм, такой знакомый запах.
Голос продолжал звучать легко и непринужденно, неся в себе пьянящее тепло и ни тени мрачности.
К несчастью, от этого голоса у Вэйшэн Цзыюй по всему телу дыбом встали волоски, и она тут же сиганула в сторону на несколько метров — это был голос того самого магического зверя! Послушай, прояви хоть капельку гордости! Разве раненый зверь не должен страдать от уязвленного самолюбия и убраться зализывать раны куда-нибудь в другое место?! Даже если не убираться, он по меньшей мере должен сидеть где-то в глубине горных вершин или ущелий, пока его случайно не потревожат!
Однако одно дело — рассуждать и возмущаться про себя, и совсем другое — реальные действия.
Тело Вэйшэн Цзыюй инстинктивно оцепенело. Поворачивая шею с механической плавностью, она оглянулась назад и, разумеется, увидела того чистого и непорочного, словно снег, изящного и загадочного мужчину. Среди мрачных и унылых серо-черных тонов окружающей среды он казался совершенно незапятнанным пылью и скверной, словно дарованный небесами бог, от рождения презирающий всё живое.
Но именно такие существа лучше всего олицетворяли всю суть мирского яда и зла, не так ли? Чем прекраснее создание, тем больше таит в себе угроз; чем ближе подберешься, тем сильнее увязнешь в топи.
Прекрасно осознавая пропасть между ними, Вэйшэн Цзыюй после прыжка даже не смела вздохнуть полной грудью. Натянув нервы как струны, она уставилась на мужчину, смертельно боясь оплошать — иначе она не только не найдет Сан Тао, но и сама тут же отправится на тот свет.
А этот человек по-прежнему выглядел совершенно безобидно. Он всё так же парил в двух футах над землей. Прищурившись в мягкой улыбке, он то и дело опускал и поднимал длинные густые белые ресницы, наполовину прикрывая ими свои похожие на кроваво-красные драгоценные камни глаза. На губах его играла улыбка, а белые зубы легко покусывали розоватые, как лепестки вишни, губы, отчего уголки рта казались окрашенными в зловещий алый цвет. В конце концов он с видом полной невинности склонил голову набок, уставившись прямо в сторону Цзыюй, подпер щеку рукой и провел указательным пальцем по губам, будто машинально очерчивая контур нижней губы. Спустя мгновение он наконец заговорил:
— Я не вижу тебя, но чувствую твой запах. — Его слова прозвучали просто и беззаботно. — До боли знакомый. Составишь мне компанию, поиграешь со мной?
Плохо. Очень плохо. Онемевшая от ужаса Цзыюй мысленно дала отказ в самой категоричной форме: она вообще-то занята! С какой стати ей с ним играть? К тому же он что, пес?! Какой еще запах он учуял! Нюхать запрещается!
Вэйшэн Цзыюй отказывалась мысленно со всей твердостью и праведным гневом, но стоило словам подступить к горлу, как они совершили полный оборот и благополучно утонули в желудке.
— Без проблем! Хотите, я… эм, то есть я появлюсь перед вами? — Подавленная врожденным раболепством Вэйшэн Цзыюй наплевала на все протесты собственного разума и уже записала этого зверя в ранг господ. Особенно после того, как увидела, как он мимоходом небрежно взмахнул рукой в ожидании ее ответа, и бродившие неподалеку магические звери пятого-шестого рангов без единой попытки сопротивления отправились на тот свет.
Разве против такого попрешь?! В такие моменты Вэйшэн Цзыюй была готова молиться на него как на божество, лишь бы этот великий господин смилостивился и отпустил её!
— М? Не нужно, — пожал плечами мужчина-зверь, отказавшись с завидной легкостью, словно заботясь о хрупкой психике Цзыюй. Поразмыслив немного, он добавил: — Боюсь, если твоя внешность мне не понравится, я случайно убью тебя, а это было бы досадно. Редко когда встретишь столь приятный запах.
Ох. Ну премного благодарна, какая честь быть выбранной вашим утонченным носом. Вэйшэн Цзыюй мысленно закатывала истерику, но снаружи оставалась покорной и молчаливой. Во всяком случае, умирать ей не хотелось.
— Кажется, меня зовут Цюань Цзинь, а тебя? — мужчина-зверь первым завел разговор. Он по-прежнему выглядел чистым, простодушным и отрешенным от мира, неспешно шагая вверх по Девятому Пику.
Вэйшэн Цзыюй послушно поплелась следом за ним, мысленно продолжая зачистку окрестностей и одновременно отвечая на вопрос:
— Кажется? Меня зовут Цзыюй.
Что ж, последствием разделения внимания стало то, что слова, хоть и прошли через мозг, пролетели транзитом, не пройдя никакой фильтрации и оценки. К тому же, сказав это, она даже не почувствовала ничего крамольного.
— Странно, почему это тебе «кажется»? Цзыюй? Хорошее имя, — Цюань Цзинь не переставал улыбаться. Его совершенно не волновали её вопросы, выдававшие излишнее любопытство, а время от времени из-за губ показывался крошечный клык. — Звучит так, будто ты очень вкусная.
Рефлексивно закатив глаза, Вэйшэн Цзыюй испуганно замерла, задним умом сообразив, что он её всё равно не видит, и позволив себе вольности. К счастью, голос её неизменно звучал бесцветно и плоско: — Спасибо, но рыбью икру есть можно, а Цзыюй — нельзя. Твоё имя тоже неплохое, а какими иероглифами оно пишется?
Чем выше они поднимались, тем гуще становились заросли деревьев, кустарников и травы. Сосредоточившись на дороге, Вэйшэн Цзыюй перестала ломать голову над характером Цюань Цзиня: раз уж пока удается не умереть, значит, надо жить дальше.
— «Цюань» — как горный ручей, «Цзинь» — из стихотворения о синих одеждах. Цюань Цзинь. — Улыбка Цюань Цзиня стала еще шире. Казалось, ему безумно нравится болтать, или же он никогда прежде ни с кем не разговаривал. С Цзыюй, чей голос явно выдавал ребенка, он был бесконечно мягок, внимателен и терпелив.
— Цюань Цзинь? — пробормотала себе под нос Вэйшэн Цзыюй, не пытаясь даже запомнить. Отделив крошечную частичку разума, она с трудом подумала: — А я-то думала, у тебя будет какое-нибудь полное бессмертной благодати имя вроде Бай Сюэ, Бай Ли Сюэ или Сюэ Янь, а оказывается, с цветом это никак не связано.
— С цветом? — Цюань Цзинь не стал спорить, демонстрируя самое естественное любопытство. Казалось, всё, что говорила Цзыюй, вызывало у него неподдельный интерес.
— Ну да, похож на снежного пупса, — Вэйшэн Цзыюй всё больше увлекалась, незаметно теряя бдительность. — Прозрачный и хрустальный, да и характер прямо как у снега.
Холодный, равнодушный, ко всему безразличный, начисто лишенный чувств — сплошные ассоциации с бренностью бытия.
— Разве чувства имеют хоть какое-то значение? — Цюань Цзинь мгновенно подхватил разговор, словно эта тема его заинтриговала. Однако сорвавшиеся с его губ пять слов странным образом отдавали леденящим холодом. Прислушайся Вэйшэн Цзыюй повнимательнее, она наверняка расслышала бы за ними безграничное высокомерие, презрение и даже просачивающуюся сквозь них жгучую ненависть ко всему роду людскому.
Но, к сожалению, Цзыюй не придала этому никакого значения — её мысли были всецело заняты поисками человека, который был ей дорог больше всего на свете.
— Наверное, имеют. — Если бы не чувства, то оказалась бы она сейчас в таком месте и в таком состоянии? Если бы не они, стала бы она рисковать ради поисков на этой горе, каждую секунду рискуя расстаться с жизнью? Разве нет?
— Ты и сама не уверена? — поверхностный ответ заставил Цюань Цзиня истолковать всё по-своему. В его голосе послылось легкое сожаление, однако он всё же передумал заканчивать этот разговор. Вэйшэн Цзыюй не имела ни малейшего понятия обо всех этих тонкостях его психологии.
— Ну, пожалуй, да. — Вэйшэн Цзыюй, мысленно подтвердив себе, что обследовала всю гору вдоль и поперек, одновременно испытывала легкое разочарование и облегчение. Подобведя итог в виде этой фразы, она наконец перевела взгляд на Цюань Цзиня.
Так о чём это они только что болтали? Вэйшэн Цзыюй попыталась сосредоточиться… и не нашла в памяти ни следа. Что же дальше? На чём они остановились?
— Кем из магических зверей ты являешься? Ой, нет… — пытаясь избежать неловкости, она сбилась с мысли, но вдруг сообразила, что задала чрезвычайно бестактный вопрос. Попытавшись всё исправить, она обнаружила, что в голове образовалась зловещая пустота — неужели её мозг опять завис?!
Во всяком случае, впоследствии Вэйшэн Цзыюй поклялась себе, что если вернется живой и невредимой, то обязательно займется самообразованием! Если подобные казусы будут повторяться чаще, это станет серьезным испытанием для её способности выживать, чёрт побери!
Глава 58
— Я-то? Я… — Цюань Цзинь протянул гласную, размышляя над вопросом. — Раз я выгляжу так, наверное, я кролик-дух.
Тон был предельно серьезным, а выражение лица — самым естественным, но от этой излишней серьезности и естественности Вэйшэн Цзыюй остолбенела. Кролик-дух? Ты где-нибудь видел таких свирепых кроликов-духов! И вообще!
http://bllate.org/book/22188/2312254
Готово:
