Линь Ци не смел издать ни звука, покорно позволив Мэн Хуэю утащить себя в уединенный уголок школьного коридора.
Высокие кусты свешивали ветви, их темно-зеленые листья были аккуратно подстрижены. Линь Ци вцепился в них обеими руками и, опустив голову, не смел произнести ни слова. Мэн Хуэй стоял рядом с ним, и его высокая фигура даже в полном молчании излучала невероятное давление. Пересилив себя, Линь Ци тихо пробормотал:
— Я только что не специально.
— Не специально что? — равнодушно бросил Мэн Хуэй.
Линь Ци подумал: ладно уж, на самом деле он это сделал специально.
Кто же виноват, что Мэн Хуэй вечно любит дразнить его? Разве он не может хоть чуть-чуть порадоваться втайне? Каждая неудача будущего генерального директора Мэн оставляла в его сердце семена радости.
Стоило ему вспомнить, как Мэн Хуэй затыкал нос туалетной бумагой, как ему до сих пор становилось смешно.
Линь Ци не отвечал, а проступившая на его лице улыбка не позволила и Мэн Хуэю сохранять суровое выражение. Тот с силой закинул руку на шею Линь Ци. Линь Ци, как раз вовсю ухмылявшийся, был пойман врасплох этим неожиданным «захватом», поднял руки, чтобы ухватить Мэн Хуэя за руку и запросить пощады:
— Я виноват, я не должен был над тобой смеяться.
— Кто я для тебя? — опустив голову, с полуулыбкой спросил Мэн Хуэй.
Линь Ци остолбенел и осторожно произнес:
— Брат Хуэй?
Мэн Хуэй пристально, не мигая смотрел на него. Его глаза, словно у хищного зверя, вечно излучали свет, способный поймать чужую душу. Под этим взглядом и впрямь казалось, что на тебя уставился дикий зверь, готовый в следующую секунду проглотить целиком. Сердце Линь Ци помимо его воли заколотилось от испуга, и когда он, охваченный паникой, уже хотел было броситься бечь, Мэн Хуэй разжал руку:
— Помни это.
Линь Ци тут же отпрыгнул далеко в сторону:
— П-прости, брат Хуэй, — и стремительно проскользнул мимо Мэн Хуэя.
Мэн Хуэй не стал преследовать его. Он остался стоять на месте, а его взгляд упал на тот поворот, за которым скрылся Линь Ци.
Ему казалось, что Линь Ци немного остерегается его, порой избегает — и дело тут вовсе не в чистой робости или застенчивости, скорее это выглядело так, будто тот насквозь видит все его мысли.
Разумеется, сам он и не пытался особо скрывать свои намерения.
Линь Ци — сопливый пацан лет шестнадцати-семнадцати, что он может понимать? — так думал Мэн Хуэй.
Но судя по всевозможным проявлениям со стороны Линь Ци, тот не просто понимал, а понимал абсолютно всё.
Даже в туалет ходил так, чтобы избегать его.
Мэн Хуэй скрестил руки на груди и с мрачным взглядом мысленно вернулся в прошлую жизнь.
Линь Ци никогда не заводил девушек.
Казалось, он от рождения испытывает отвращение к близким отношениям: если не считать натянутого братского тепла по отношению к Мэн Хуэю, к остальным парням и девчонкам он был абсолютно равнодушен.
Мэн Хуэй чувствовал, что в сердце Линь Ци он занимает особое место.
Он не раз пытался прощупать почву, но результаты этих попыток неизменно приносили лишь разочарование. Мэн Хуэй даже нанял собственную секретаршу, чтобы та изображала его невесту.
Тот момент, когда Линь Ци появился за кулисами на церемонии помолвки, и то безумное ликование, что взметнулось тогда в груди Мэн Хуэя, он не может забыть до сих пор. Это чувство сплелось с тем глубочайшим горем, которое он испытал, когда позже получил звонок из полиции, образовав состояние, именуемое «отчаянием».
Если бы он не пытался намеренно прощупать Линь Ци, если бы в тот момент, когда Линь Ци заговорил с ним о корпоративном проекте, он не был так зациклен на собственном разочаровании и не оттолкнул его резкими словами, то разве Линь Ци… погиб бы?
— Сорок седьмое место, — с кривой ухмылкой пробормотал себе под нос Мэн Хуэй. — …Это уж ни в какие ворота не лезет.
В тот вечер Мэн Хуэй впервые в жизни не пошел провожать Линь Ци домой, велев ему самому быть осторожнее.
Линь Ци, с одной стороны, чувствовал себя немного непривычно, а с другой — втайне опасался, не затеял ли Мэн Хуэй что-то противозаконное:
— У тебя что-то случилось?
— Пустяки, не забивай голову ерундой. — Мэн Хуэй потрепал его по коротко стриженой макушке и молча зашагал прочь.
Линь Ци медленно выдохнул, хлопая глазами и с тоской оглядываясь ему вслед, но углубляться в расспросы не стал и отправился домой.
……
С тех пор целых целый месяц Мэн Хуэй не провожал Линь Ци домой и по утрам больше не ждал его. В школе все вроде бы шло по-прежнему: на перерывах он все так же изредка подначивал Линь Ци, затаскивал с собой в туалет, но до прежней неразлучности было уже далеко.
Хотя у Линь Ци и оставались вопросы, он подумал, что сохранять такую дистанцию с Мэн Хуэем даже неплохо, и с большим удовольствием с этим смирился.
Погода похолодала, и школа объявила о проведении спортивных соревнований. Для старшеклассников, испытывающих колоссальное учебное давление, возможность отдохнуть целый день от учебы была праздником, так что все загорелись энтузиазмом.
Спортивный староста бегал повсюду, насильно записывая всех подряд, но брешей в списках всё равно оставалось немало, и в конце концов он обратил свой взор на Линь Ци.
— Я? — Рука Линь Ци, державшая ручку, замерла, и он уставился на старосту круглыми от удивления глазами. — Что я вообще могу?
Его спортивный талант в этом теле равнялся нулю: бег или прыжки в длину можно было охарактеризовать не иначе как «полная безнадега». В панике он забормотал: — Я не справлюсь, — и даже спрятался за стопкой учебников на парте.
— Ты не справишься… — Спортивный староста опустил голову и скосил взгляд назад: — Зато кое-кто другой справится.
Проследив за его взглядом, Линь Ци обернулся — позади пустело место Мэн Хуэя.
— Ты хочешь заставить Мэн Хуэя участвовать? — Линь Ци спрятал лицо обратно и замахал руками: — Забудь, он не пойдет.
То, что генеральный директор Мэн вообще вернулся в школу — уже чудо, а надеяться, что он станет участвовать в спортивных играх и играть в песочницу с кучкой сопляков — было бы чистой воды безумием.
— Эй, ты же даже не спросил, с чего ты взял, что он не захочет? — обеспокоенно запротестовал спортивный староста.
Линь Ци моргнул:
— А почему ты сам не спросишь?
Спортивный староста с абсолютно невозмутимым видом заявил:
— Вы же с ним лучшие друзья.
Линь Ци опустил голову:
— Я не пойду.
— Староста-а~~ — рослый спортивный староста вцепился в тонкую руку Линь Ци и закрутился, капризно выпрашивая. Выражение лица Линь Ци моментально стало неописуемым. — Иди сам скажи… Хватит меня трясти… Нет-нет…
— Ну же, хороший староста, ну помоги мне! — спортивный староста скрутился кренделем, а его голос стал еще слаще и противнее, отчего у Линь Ци едва не затылок запульсировал от боли.
Староста продолжал вовсю трясти Линь Ци за руку, когда его легонько похлопали по плечу. Инстинктивно почуяв опасность, он отпустил руку Линь Ци и бросил:
— Подумай еще хорошенько, — после чего молниеносно удрал, даже не обернувшись.
Обратившись к вернувшемуся Мэн Хуэю, Линь Ци спросил:
— Ты все слышал?
— Слышал. — Мэн Хуэй перевернул пару страниц в учебниках на парте Линь Ци. — Хочешь, чтобы я пошел?
Линь Ци торопливо открестился:
— Нет-нет, я уважаю твое собственное мнение.
— А если я хочу узнать твое мнение? — произнес Мэн Хуэй.
Линь Ци сжал ручку и, опустив голову, попытался уйти от ответа:
— Мое мнение — никакого мнения нет.
Мэн Хуэй оперся локтем о стопку учебников Линь Ци, и вся его фигура накрыла Линь Ци тенью. Он молча наблюдал за тем, как Линь Ци яростно строчит что-то в тетради, а спустя мгновение бесшумно удалился.
Линь Ци наконец выдохнул воздух, который всё это время задерживал в груди.
Он уже понемногу привыкал к нынешней дистанции, и такое положение дел казалось ему идеальным: ни близко, ни далеко — обычные школьные товарищи, в самый раз.
……
В день начала самих соревнований Линь Ци едва успел войти в класс, как Мэн Хуэй окликнул его:
— Подойди.
Линь Ци отложил ранец и подошел.
Мэн Хуэй снял куртку от школьной формы, обнажив черную футболку под ней. Погода уже прохлаждала, но Мэн Хуэй по-прежнему одевался легко: школьная форма служила ему чем-то вроде второй кожи, зато майку он наконец-то сменил, перестав сутками носить те две футболки с символикой зала игровых автоматов. На сегодняшней красовалась надпись Безраздельная гегемония — так называлась популярная в то время игра.
— Прилепи мне. — Мэн Хуэй повернулся спиной и вытащил из ящика парты нагрудный номер.
Линь Ци на секунду замер, взял номер и уточнил:
— Ты все-таки записался?
— Ага, — невозмутимо отозвался Мэн Хуэй.
Линь Ци оторвал защитную бумагу с обратной стороны и аккуратно, ровно прилепил номер на спину Мэн Хуэю. Хотя на Мэн Хуэе была надета одежда, тело его излучало немало тепла, и от спины веяло жаром. Линь Ци тихонько проговорил:
— Я думал, тебе не нравятся подобные мероприятия.
Мэн Хуэй взял со стула школьную форму, накинул ее и потрепал Линь Ци по макушке:
— Ради чести класса.
Слова такого рода звучали из уст Мэн Хуэя с невероятным диссонансом. Постояв с ошарашенным видом пару секунд, Линь Ци посмотрел вслед побежавшему легкой трусцой Мэн Хуэю, нашел это забавным и невольно улыбнулся.
Сразу после церемонии открытия начался первый забег — мужская стометровка. Сидя на трибуне и наблюдая среди выстроившихся в ряд атлетов за приметной черной футболкой и непривычно рослой фигурой, Линь Ци по-прежнему чувствовал себя так, будто все это происходит во сне.
У возродившегося Мэн Хуэя откуда-то нашлось столько праздности, чтобы бегать наперегонки с толпой желторотых пацанов.
Чем дольше Линь Ци смотрел, тем веселее ему становилось, и он улыбался так, что глаза сузились в щелочки.
В этот момент разминавшийся Мэн Хуэй неожиданно перевел взгляд на трибуны и безошибочно вычленил в толпе ухмыляющегося Линь Ци.
Стоило их взглядам встретиться, как Линь Ци захотелось смущенно отвести глаза, но Мэн Хуэй, казалось, угадал его намерение и отвернулся первым.
Линь Ци от неожиданности даже замер.
Последнее время Мэн Хуэй словно переродился — он намеренно держал дистанцию с Линь Ци.
Грянул стартовый пистолет, возвращая Линь Ци к реальности, а сидевшие рядом одноклассники изо всех сил принялись орать во всю глотку, поддерживая Мэн Хуэя. Линь Ци с недоумением подумал: с каких это пор вся эта компания так сблизилась с Мэн Хуэем?
Под общие крики Линь Ци тоже пару раз крикнул вместе со всеми.
Предсказуемо прибежав в своем заезде первым, Мэн Хуэй, который был на годик-два старше ровесников по классу и обладал от природы крепким телосложением, совершенно не выглядел уставшим. Не спеша он вернулся к трибуне своего класса.
Сидя на третьем ряду трибуны, Линь Ци молча наблюдал, как девочки-одноклассницы наперебой бросились предлагать Мэн Хуэю воду.
Мэн Хуэй взмахом руки отказался и взял себе бутылку минеральной воды из классного ящика.
На освещенном солнцем красивом лице юноши капли пота источали ароматы молодой плоти. Мэн Хуэй больше не отталкивал людей на километры вокруг, как в первые дни учебы, его волосы немного отросли, и выглядел он теперь куда больше похожим на школьника, что, разумеется, притягивало взгляды бесчисленных девчонок.
Подперев подбородок рукой, Линь Ци подумал: вот это и есть тот самый привычный ему Мэн Хуэй — окруженный красавицами, источающий очарование. И это на самом деле здорово.
— Эй, — кто-то легко толкнул его в плечо. Линь Ци повернул голову — рядом стоял спортивный староста. Опустив руку, Линь Ци спросил: — Чего тебе?
— Не хочешь сбегать отнести бутылочку воды своему хорошему другу? — лукаво подмигнул спортивный староста.
Линь Ци снова бросил взгляд под трибуну: Мэн Хуэй уже спустился вниз, готовясь к полуфиналу.
Линь Ци возразил:
— У него же есть вода.
Староста хмыкнул:
— Человек тут ради чести нашего класса старается, а ты, староста, никак не проявишь знак внимания?
Линь Ци опешил:
— Разве не все мы стараемся ради чести класса?
— Ты что, не в курсе? — изумился староста.
Линь Ци растерялся.
— Когда в конце концов никак не удавалось закрыть все места, я пошел к нему лично, и он без лишних слов… — староста замолк и ухмыльнулся Линь Ци в лицо, — …меня послал.
— Тогда я сказал ему: мол, это дело чести класса, и когда будут вручать награды, подниматься на сцену придется старосте, нельзя же позорить наш класс, — староста приподнял бровь. — Сечёшь?
Законное обогащение 9
На дистанции в пятьдесят метров Мэн Хуэй занял первое место, заодно побив школьный рекорд, а затем без промедления отправился на прыжки в высоту.
Прыжки в высоту всегда пользовались популярностью: выстроившиеся в ряд длинноногие юноши сами по себе привлекали достаточно внимания.
С бутылкой воды в руке Линь Ци в тревоге прятался посреди толпы.
Мэн Хуэй стоял где-то в середине шеренги; по обе стороны от него расположились профессиональные прыгуны в спортивных трусах. Сам же он красовался в пестрой майке Безраздельная гегемония спереди и в запыленных школьных брюках. При таком сочетании он все равно выделялся среди остальных, как журавль среди кур.
Линь Ци слышал, как стоявшие рядом девчонки хихикали, обсуждая Мэн Хуэя, и время от времени доносились обрывки фраз вроде какой красавец.
Линь Ци про себя подумал, что они просто не видели эталон красоты из Мира совершенствующихся, вот и разевают рты на каждого встречного.
Каждый перепрыгнувший планку юноша вызывал взрыв ликования в толпе. Когда дошла очередь до Мэн Хуэя, он еще даже не начал разбег, а в толпе уже раздались визги.
Мэн Хуэй не обманул ожиданий: сделав широкий шаг длинными ногами, он без особого труда перемахнул через планку, вновь сорвав бурю оваций, куда более бурных, чем у остальных.
Зажатый в толпе Линь Ци скривил губы. Неужели Мэн Хуэй участвует в этих соревнованиях исключительно ради того, чтобы насладиться всеобщим обожанием в школе? Последнее время Мэн Хуэй держался от него отстраненно, и всё оказалось совсем не так преувеличенно, как рассказывал спортивный староста, чья натура любила зрелища покрупнее. Покачав головой, Линь Ци протиснулся сквозь толпу наружу.
Спортивный праздник выдался шумным: состязания шли повсюду, но у Линь Ци не было никакого настроения за ними наблюдать. С бутылкой воды он бесцельно бродил по стадиону, пока наконец не нашел свободный травяной газон и не присел на него.
Синее небо, белые облака, зеленая трава и красная беговая дорожка — всё выглядело точь-в-точь как положено в юношеской школе. Линь Ци провел в этом мире уже два месяца, и бушевавшая на сердце буря вроде бы улеглась, хотя ноющая боль временами все еще возвращалась. Если бы он намеренно не отгонял эти мысли, Линь Ци сомневался, что продержался бы здесь хоть день.
Сейчас для него было важнее всего благополучно прожить в этом мире, оставаясь рядом с Мэн Хуэем и не позволяя ему сворачивать на кривую дорожку и творить бесчинства на грани закона, как в прошлой жизни.
А все остальное пока придется загнать поглубже в душу.
Слегка улыбнувшись, Линь Ци подумал, что стал смотреть на вещи чуточку проще. Воспоминания обладают силой, и он надеялся, что эти воспоминания окажутся светлыми.
Поднявшись и отряхнув прилипшие к брюкам травинки, Линь Ци послушно вернулся к сектору для прыжков в высоту.
Стоило вернуться, как он чуть не остолбенел: людей здесь стало как минимум вдвое больше, чем когда он уходил, и все обступили площадку плотным, непроницаемым кольцом. Обладая хрупкой комплекцией, Линь Ци с трудом протиснулся внутрь через какую-то щель.
На арене осталось всего двое: один — тот самый парень в профессиональной спортформе, что выступал перед Мэн Хуэем, а второй — сам Мэн Хуэй.
Зрители взволнованно тыкали пальцами в готовящихся к прыжку двоих. Из обрывков разговоров вокруг Линь Ци понял: это не просто финал, оба спортсмена штурмуют школьный рекорд, и толпа вовсю гадает, кому же сопутствует удача.
Линь Ци даже думать не сомневался — конечно же, Мэн Хуэю. Он ведь главный герой этого мира, и вся слава должна доставаться ему.
Мэн Хуэй взмахнул рукой, давая понять, что готов.
Хотя Линь Ци глубоко верил, что Мэн Хуэй сорвет этот куш, он всё равно невольно занервничал.
Гул вокруг стих, все затаили дыхание, вперив взгляды в неожиданно выскочившую темную лошадку: сможет ли тот одолеть профессионального прыгуна и установить новый рекорд?
Мэн Хуэй лениво разбежался, но, добежав до планки, просто остановился:
— Не перепрыгну, сдаюсь.
По толпе пронесся вздох изумления.
Мэн Хуэй спокойно выбрался через просвет в толпе, а Линь Ци, немного помедлив, последовал за ним.
Мэн Хуэй шел быстро, так что Линь Ци пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать:
— Брат Хуэй!
Услышав оклик, Мэн Хуэй остановился. Пробежав несколько шагов, Линь Ци слегка запыхался. Он сунул бутылку с водой прямо в руку Мэн Хуэю и на ходу бросил:
— Удачи! — после чего, прибавив шагу, промчался мимо.
Проводив взглядом бегущего Линь Ци, который то несся со всех ног, то из-за усталости переходил на быстрый шаг, Мэн Хуэй подбросил в руке бутылку и легко улыбнулся.
Линь Ци на одном дыхании добежал до трибун, но никак не мог отдышаться. Постучав себя кулаком по груди, чтобы унять сердцебиение, он перевел блуждающий взгляд по сторонам — у него было такое чувство, будто он только что совершил преступление.
— Вперед, Мэн Хуэй! — чей-то истошный вопль неподалеку вернул Линь Ци к реальности.
Подняв глаза, он увидел, что Мэн Хуэй снова стоит на беговой дорожке, готовясь к эстафете 4х100 метров.
Линь Ци сразу догадался, почему Мэн Хуэй только что предпочел просто сдаться в прыжках в высоту — он торопился успеть на другой вид.
С самого начала соревнований Мэн Хуэй ни на минуту не присел. Кончики его влажных от пота волос сверкали на солнце в лучах света; поморщившись, он мотнул головой, стряхивая капли со лба.
Линь Ци пристально смотрел на Мэн Хуэя, а вокруг все громче и громче гремели крики поддержки. Он один сидел в тишине, окинул всё вокруг растерянным взглядом и все же поднес руку к губам:
— Седьмой класс, вперед!
Голос Линь Ци затерялся в общем шуме, но едва он это крикнул, Мэн Хуэй обернулся, и его глубокий взгляд снова безошибочно выцепил Линь Ци из пестрой толпы.
В одно мгновение все посторонние звуки стихли, и казалось, что в глазах друг друга отражаются только они двое.
Мэн Хуэй тут же отвел взгляд, а Линь Ци так и замер, зачарованно глядя в его сторону.
Этот взгляд Мэн Хуэя показался ему до боли знакомым, словно… словно…
Раздался грохот стартового пистолета, оборвав ход мыслей Линь Ци, и сколько бы он потом ни пытался вспомнить, о чем только что думал, в голове упорно ничего не всплывало.
На эстафете 4х100 метров Мэн Хуэй оправдал все ожидания, вырвав победу на последнем этапе. На финише на него набросились одноклассники. Мэн Хуэй хлопнул кого-то по спине, отдал эстафетную палочку, схватил оставленную у края бутылку воды, вытер пот со лба и бросил скачущему вокруг с воплями спортивному старосте:
— Всё закончилось, я ухожу.
— Ладно-ладно, вы отлично потрудились, брат Мэн! — преувеличенно низко поклонился спортивный староста. — Счастливого пути!
Мэн Хуэй усмехнулся, махнул рукой и легкой трусцой вернулся к трибунам. Остановившись у их подножия, он бросил взгляд на Линь Ци, сидевшего на третьем ярусе, и устроился на пустом месте этажом ниже.
Линь Ци подвинул ноги.
Номер на спине Мэн Хуэя пропитался потом и норовил отклеиться, с загорелой шеи катился пот. Линь Ци поколебался, вытащил из учебника бумажную салфетку и уже собирался протянуть ее, как сидевшая рядом с Мэн Хуэем девочка опередила его. Линь Ци молниеносно спрятал салфетку обратно в книгу.
— Вытри пот, — застенчиво произнесла девочка.
Сжимая бутылку с водой, Мэн Хуэй даже не взглянул на нее:
— Не нужно. — И, поднявшись, решительно зашагал вниз.
Девочка с досадой убрала салфетку, но злиться не стала и лишь восхищенно выдохнула:
— Какая круть.
Проводив взглядом Мэн Хуэя, скрывшегося за проходом на стадион, Линь Ци еще не успел сгнать с лица улыбку, как заметил машущего ему заведующего Чжана с крайне встревоженным выражением лица.
Линь Ци ткнул пальцем в себя и беззвучно одними губами спросил:
— Я?
Заведующий Чжан энергично кивнул.
Линь Ци живо побежал вниз.
Не говоря ни слова, заведующий Чжан отвел Линь Ци подальше от шумного стадиона и лишь в тени школьного коридора сурово произвел:
— Твоя мама только что звонила в школу. Сегодня вечером она, похоже, не вернется домой, так что побудь дома осторожнее.
Линь Ци выдал короткое «о» и добавил:
— Спасибо, учитель. — В душе ему стало странно: Линь Юээ и так сегодня должна была дежурить в ночную смену и не возвращаться домой, зачем было звонить в школу и предупреждать отдельно?
Заведующий Чжан хлопнул его по плечу, собираясь что-то сказать, но замялся:
— Ты… иди пока погуляй.
Двусмысленное поведение заведующего Чжана заставило Линь Ци встревожиться, и он осторожно поинтересовался:
— Учитель, у меня дома что-то случилось?
По идее, семейная драма должна была разыграться еще через несколько месяцев.
Сунь Чунхай за спиной Линь Юээ заложил семейный дом под кредит и сбежал; Линь Юээ слегла от нервного потрясения и скончалась от внезапного сердечного приступа.
Так было в оригинальном сюжете, но теперь Мэн Хуэй переродился, и Линь Ци понятия не имел, куда вырулит эта история.
Заведующий Чжан предпочел не вдаваться в детали:
— Если что-то понадобится, я тебя позову.
Потерянный Линь Ци побрел обратно на стадион. Погруженный в свои мысли, он рассеянно чуть было снова не столкнулся с кем-то, но когда он уже в который раз едва не налетел на прохожих, шествовавший по пятам Мэн Хуэй наконец не выдержал, подошел и перехватил его за руку:
— О чем думаешь? Смотри под ноги.
Подняв голову, Линь Ци затуманенным взглядом уставился на мокрое от пота лицо Мэн Хуэя:
— …Прости.
Мэн Хуэй отпустил его руку:
— Иди досматривай соревнования. — Больше он ничего не сказал и, сжав бутылку, зашагал дальше.
http://bllate.org/book/22177/2310711
Готово:
