Линь Юээ облизала подтаявшее мороженое и подумала: вот опять. Превозмогая унижение, она выдавила:
— Так что, брат Хуэй, я пойду куплю ещё?
Мэн Хуэй снова шагнул вперёд:
— Сегодня не нужно. Завтра выходной, угости меня обедом.
На лице Линь Юээ отразилось крайнее нежелание, но тут она вспомнила наказ матери, в её голове мелькнула догадка, и она предложила:
— Ладно, как насчёт пообедать у меня дома?
Мэн Хуэй на мгновение замер, уголки его губ чуть приподнялись, а в ярких, пронзительных глазах вспыхнул тёплый свет:
— Так быстро знакомишься с родителями?
— …
— Опять игнорируешь?
— Да нет же…
Мэн Хуэй снова протянул руку и приобнял Линь Юээ за плечи. Первой реакцией Линь Юээ было запихнуть оставшееся мороженое целиком в рот. Последствия не заставили себя ждать: она принялась комично кривиться и шумно втягивать воздух, выставив зубы, словно обжёгшись, а её миловидные черты лица сжались в комок.
Мэн Хуэй улыбнулся. Ему безумно хотелось прямо сейчас, в прохладе ночного ветра, прижать к себе такую живую Линь Юээ, крепко поцеловать в щеку и сказать, как сильно он её любит.
Но он позволил себе эту вольность лишь в мыслях, лишь взъерошил волосы на макушке Линь Юээ:
— Я не ем лук, имбирь и кинзу.
Проглатывая последний кусочек мороженого, Линь Юээ подумала: надо же, какие запросы, и угрюмо буркнула:
— Угу.
Проводив Линь Юээ до дома, Мэн Хуэй подниматься не стал. Он уже несколько раз сталкивался у них на лестничной площадке с той женщиной с химической завивкой, которая каждый раз смотрела на него с подозрением. Чтобы не создавать Линь Юээ лишних проблем, Мэн Хуэй попрощался с ней внизу:
— Я пошёл, завтра в полдень загляну.
— Пока-пока, — вяло бросила Линь Юээ, думая про себя: когда же этот кошмар наконец закончится?
Если считать наверняка, до того момента, как её собьет насмерть машина, оставалось ещё целых десять лет. Десять лет — это слишком долго.
— Хочешь, чтобы тебя сбила машина? — холодно осведомилась Система.
Линь Юээ испуганно вздрогнула:
— Ты чего это вдруг вернулась?
Система пропустила её вопрос мимо ушей:
— Ты вообще понимаешь, что сейчас саботируешь задание?
Линь Юээ нечего было возразить. Она действительно занималась саботажем: о том, чтобы справиться со стопроцентным уровнем очернения Мэн Хуэя, она даже думать не смела. А уж «исцелять любовью», как это было с Ду Чэнъином, она тем более не могла — от одной мыслей об этом у неё возникало жуткое ощущение, будто она занимается каким-то специфическим ремеслом.
В лучшем случае — растопить его сердце братской привязанностью. Наверное.
Линь Юээ взяла себя в руки и попыталась немного оправдаться:
— Мэн Хуэй ведь снова пошел учиться, разве это не значит, что он меняется к лучшему?
Система холодно произнесла:
— В прошлом мире я уже предупреждала тебя: нужно искренне интересоваться персонажами Малого мира. Мэн Хуэй — сирота. Он теперь учится, но где он живёт, за счёт чего себя обеспечивает — ты вообще в курсе?
Линь Юээ остолбенела под градом вопросов Системы.
Система продолжила:
— До каких пор ты собираешься бежать от реальности?
Лампа в подъезде сломалась и теперь мерцала. Линь Юээ прижимала к груди старый школьный портфель, её бледное лицо наполовину тонуло в тени. Она стояла неподвижно, словно её душа вылетела из тела и унеслась к далёкому-далёкому морю: солёный бриз треплет чёрные длинные волосы какого-то человека в широком магическом одеянии, он оборачивается с улыбкой, и в его глубоких глазах отражается только она одна.
— Система, я хочу узнать, как сейчас дела у Ду Чэнъина, — пробормотала Линь Юээ.
Система ответила напрямую:
— Невозможно. Считай, что он мёртв.
Линь Юээ судорожно прижала к груди портфель, её дыхание участилось. Лишь спустя долгое время она смогла успокоиться:
— Система… неужели я действительно больше никогда не увижу Ду Чэнъина?
Система без малейшей паузы отчеканила:
— Да, так что тебе лучше поскорее забыть его.
— Я поняла, — тихо произнесла Линь Юээ.
Система подумала, что это её «поняла» означает принятие суровой реальности. Но не тут-то было: Линь Юээ открыла дверь, обнаружила, что дома никого нет, прямиком шмыгнула в свою комнату, швырнула портфель и, рухнув на кровать, горько зарыдала.
Система:…… Сейчас она просто раскаивалась. Глубоко раскаивалась.
— Хватит плавать… — сквозь зубы процедила Система.
Линь Юээ всхлипывала:
— А чт-что, и поплакать у-уже нельзя? Иди, ик, катись ты фильмы смотреть, у-у-у…
Система: И впрямь обнаглела, отправляет её куда подальше???
Похоже, этот маленький Синтет, обладающий баффом мёртвого муженька, с каждым днём становится всё дерзче. Испытывать его нервы больше нельзя.
Система через силу попыталась смягчить тон:
— Дело сделано, твои слёзы ничем не помогут, забудь об этом. Если ты и дальше будешь так пренебрегать своими обязанностями и ни к чему не стремиться, провалишь задание — тебе не стыдно перед другими Синтетами?
Эти слова Системы задели Линь Юээ за живое.
Будучи единственным Синтетом, успешно прошедшим отбор у Координатора, Линь Юээ всегда гордилась своим статусом.
— Я постараюсь справиться, — Линь Юээтёрла слёзы и, шмыгая покрасневшим носом, тихо проговорила: — Но забывать его я всё равно не хочу.
Система снисходительно бросила:
— Ладно-ладно, как знаешь.
Линь Юээ моргнула, с усилием сдерживая слёзы, и снова уткнулась лицом в согнутые руки.
Линь Юээ не ночевала дома, не появилась она и днём. Линь Юээ позвонила в универмаг, и та ответила, что подменяет коллегу и вернётся только вечером.
Линь Юээ собиралась рассказать ей, что приходил Мэн Хуэй, но, услышав это, проглотила слова:
— Мам, ты так устаёшь.
— Ничего страшного. В обед сходи вниз, купи миски вонтонов. У входа в обувном шкафу стоит синяя коробка из-под печенья, там есть мелочь, поищи.
— Хорошо. — Линь Юээ положила трубку, подумав, что когда Мэн Хуэй придёт, она угостит его вонтонами.
Ближе к полудню у двери послышался шум. Линь Юээ поспешно вышла из комнаты встретить Мэн Хуэя, но это оказался отчим, Сунь Чунхай. С растрёпанными волосами, красными глазами и видом человека, страдающего от тяжёлого похмелья, он рявкнул на стоявшую у двери Линь Юээ:
— Где твоя мать?!
— Мама ушла по делам, — ответила Линь Юээ. Она не стала говорить, что Линь Юээ работает в универмаге, опасаясь, что Сунь Чунхай отправится туда и станет устраивать скандалы.
Сунь Чунхай больше не обращал на неё внимания и принялся шарить по шкафам. Гремя и громыхая, он перевернул всё вверх дном: проверил тумбочку в гостиной, холодильник, тумбу под телевизор, затем заглянул в спальню, где они спали с Линь Юээ. Вышел он оттуда спустя пару минут, и в кармане у него явно что-то оттопыривалось:
— Ах ты ж сучка, спрятала в лифчик.
По пути Сунь Чунхай прихватил из холодильника две бутылки молока и, полностью удовлетворив результаты своей «инспекции», покачиваясь, направился к выходу. У двери он едва не шарахнулся от высокой фигуры, преградившей путь:
— Чёрт, ты ещё кто такой?!
Мэн Хуэй с непроницаемым выражением лица и полным молчанием опустил взгляд на этого пахнущего перегаром мужчину среднего возраста. Его ёжик из волос особенно выделялся в полумраке лестничной клетки. Он просто стоял неподвижно, и от него исходила такая аура опасности, что даже до того, как удавалось разглядеть его черты лица, интуитивно становилось ясно — связываться с ним не стоит.
Сунь Чунхай инстинктивно почувствовал угрозу. Забыв, что позади его дом и пасынок, он, даже не оглядываясь, боком протиснулся мимо Мэн Хуэя и пустился наутёк, стремительно скатившись вниз по лестнице.
— Ты пришёл… — тихо произнесла Линь Юээ, стоя на пороге своей комнаты. — Прости, дома из взрослых никого нет, давай сходим вниз, съедим по порции вонтонов? Я угощаю.
Мэн Хуэй вошёл, задвинул защитную дверь, снял обувь и босиком подошёл к Линь Юээ. Какое-то время он молча вглядывался в её лицо, а затем спокойно произнёс:
— Глаза опухли.
Линь Юээ неловко потёрла глаза:
— Плохо спала ночью.
Мэн Хуэй поднял руку, потрепал её по короткой стрижке и вдруг наклонился, приблизив губы к самому её уху:
— Хочешь, я сделаю так, чтобы он исчез?
Как же?!
Когда Линь Юээ погибла, компания Мэн Хуэя только-только вышла на биржу. В ту пору Мэн Хуэй был молод, успешен и невероятно дерзок. У них с Линь Юээ возникли разногласия по поводу управления компанией, и Мэн Хуэй постепенно начал отстранять Линь Юээ от дел. После грандиозного скандала за кулисами его помолвки Линь Юээ выбежала из здания и сразу же попала под машину.
По задумке Альянса, этот сюжетный поворот должен был стать холодным душем для упивавшегося своими успехами Мэн Хуэя, заставить его остепениться и заняться реальным делом. Это был ключевой момент для качественной трансформации характера Мэн Хуэя.
Система:
— Трансформация удалась. Уровень очернения взлетел.
Дыхание Мэн Хуэя обжигало кожу. От юноши веяло свежестью и чистотой, но Линь Юээ прекрасно понимала, что под этой подростковой оболочкой скрывается настоящий монстр с максимальным уровнем очернения. Как бы Мэн Хуэй ни притворялся обычным парнем, его кости уже давно были пропитаны кровью.
Только теперь Линь Юээ до конца осознала, что именно имела в виду Система, когда говорила, что Мэн Хуэй гораздо опаснее Ду Чэнъина.
Общество, живущее по законам правопорядка, не сможет принять такого главного героя!
Мэн Хуэй усмехнулся и легко ущипнул Линь Юээ за побледневшую щеку:
— Шучу.
Линь Юээ вздрогнула и тыльной стороной ладони потёрла место щипка. Мэн Хуэй не слишком сильно надавил, но кожа всё равно горела — то ли от испуга, то ли от стыда.
— Забудь про вонтоны, у тебя всего один выходной в месяц, — Мэн Хуэй окинул взглядом разгромленную гостиную. — Приберись здесь, я отведу тебя поесть чего-нибудь нормального.
……
Подперев щёку рукой и глядя на спину стоявшего в очереди Мэн Хуэя, Линь Юээ в очередной раз почувствовала замешательство: у Мэн Хуэя что, синдром раздвоения личности по Шрёдингеру?
Картофель фри, жареная курица, гамбургеры, кола — классический и до боли знакомый запах. Внутри заведения сидело немало студентов, некоторые даже держали в руках книги. Парни и девушки сидели друг напротив друга, с застенчивыми и сияющими улыбками.
Мэн Хуэй вернулся с подносом. Проследив за взглядом Линь Юээ, он тоже смягчил выражением глаз.
Он всё ещё помнил их первую совместную трапезу в подобном заведении быстрого питания: исцарапанная Линь Юээ с бледным, осунувшимся лицом и холодным выражением ожесточённо вгрызалась в гамбургер, а в глазах застыли слёзы, которые она изо всех сил старалась не уронить.
Тогда Мэн Хуэй подумал: откуда у неё такие огромные озёрные глаза? Они хлопали, хлопали — и дохлопали до самого его сердца.
Поднос опустился на стол, загородив Линь Юээ обзор на парочку влюбленных. Линь Юээ наклонила голову вбок, но продолжала с интересом наблюдать, восторженно и тихо шепнув:
— Эй, смотри, те двое, кажется, из параллельного класса.
— Правда? — Мэн Хуэй подвинул гамбургер к Линь Юээ. — Не знаю таких.
— Ты же вечно прячешься в классе, откуда тебе знать, — Линь Юээ опустила взгляд на гамбургер, принюхалась: лёгкие нотки остроты — её любимый вкус.
Мэн Хуэй лишь молча усмехнулся. Ему не было дела до дружбы с какими-то детьми, кроме той, что сидела напротив, испачкав рот майонезом и в одно мгновение выбросив из головы все заботы.
Кто же посмел превратить такую милую, живую Линь Юээ в это ледяное, полное недоверия создание? Какая мерзость.
— Вот этот твой стоит двенадцать юаней, — неторопливо произнёс Мэн Хуэй.
— Я угощаю, — Линь Юээ указала на поднос перед самим Мэн Хуэем. — Мы же договорились, сегодня всё за мой счёт.
Мэн Хуэй улыбнулся и поднял руку.
Линь Юээ тут же отшатнулась, огляделась по сторонам и прошептала:
— Столько людей кругом, не трогай меня за голову.
— Кто сказал, что я собираюсь трогать тебя за голову? — небрежно бросил Мэн Хуэй.
Линь Юээ откусила кусок гамбургера и проговорила ещё тише:
— И за лицо тоже нельзя.
Она походила на настороженного хомячка: круглые глаза излучали бдительность, но сбежать она не смела. Шарахаясь от чужой руки, тянущейся в клетку, но не имея возможности скрыться, она была вынуждена смириться и наслаждаться поглаживаниями — до того послушная, что взгляд Мэн Хуэя невольно стал совсем мягким.
Расправившись с целой горой вредной еды, объевшаяся и довольная Линь Юээ обнимала стакан со льдом и тихонько икала, потягивая колу.
Мэн Хуэй ел мало: съел лишь гамбургер да пару картофелин фри. К подобной джанк-фуд он был равнодушен, а жажда насыщения осталась удовлетворена ещё в прошлой жизни сполна; сейчас его мысли занимала совсем другая «пища».
— Ну вот, мы поели, — Линь Юээ поставила стакан, полезла в карман и принялась по одной отсчитывать бумажные купюры. Она не стала трогать деньги из обувной коробки — это были исключительно её карманные сбережения, которые она кропотливо откладывала. Сложив банкноты и мелочь вместе, она передвинула их на край стола: — Держи.
Мэн Хуэй бросил взгляд на аккуратно расправленные деньги, отказываться не стал, просто сгреб их в кулак и сунул в карман.
— Ну… тогда домой? — с осторожностью поинтересовалась Линь Юээ. — Завтра пробный экзамен, я хочу повторить материал.
Мэн Хуэй неожиданно произнёс:
— Сегодня мой день рождения.
Линь Юээ замерла.
Она совершенно вылетела из головы дата его рождения.
Помявшись с минуту, она неуверенно выдавила:
— Поздравляю с днём рождения, брат Хуэй?
Мэн Хуэй сложил руки на груди, опустив их под стол. Его коротко стриженные волосы за этот месяц немного отросли, но по-прежнему торчали жёсткой щетиной, создавая лёгкий беспорядок и придавая его облику ещё более бунтарский вид.
— И где же подарок? — уголки губ Мэн Хуэя тронула улыбка — это было то самое знакомое выражение, которым он любил её подразнить.
Линь Юээ принялась тереть пальцами стакан из-под колы и отвела глаза:
— Я же тебя накормила.
Мэн Хуэй с усмешкой посмотрел на гору объедков перед Линь Юээ.
Лица Линь Юээ мгновенно вспыхнуло: какое это угощение, если большую часть съела она сама?
— Чего ты хочешь? У меня пока нет денег, но я буду копить и куплю тебе.
Мэн Хуэй ответил:
— Подарок, который я хочу, ты сможешь сделать и без всяких накоплений.
Линь Юээ сглотнула слюну и благоразумно промолчала.
Мэн Хуэй продолжил:
— То, что я собираюсь сделать дальше, тебе запрещено отвергать. Это и будет моим подарком на день рождения.
Линь Юээ опустила голову и пробормотала:
— Это всё-таки смотря что за дело.
Мэн Хуэй резко поднялся, схватил Линь Юээ за воротник школьной формы и вздернул на ноги. Наклонившись, он с недоброй искоркой в глазах заглянул в её охваченное паникой лицо и угрожающим тоном произнёс:
— Тебя никто не спрашивает.
……
— Тяжело?
— Нормально…
— Поднатужься ещё.
— Хватит напрягаться, — Линь Юээ дёрнула Мэн Хуэя за рукав, стараясь держаться так, чтобы продавец не обращал на них внимания, и зашептала: — А если порвём?
Мэн Хуэй одной рукой слегка подбросил висевший за его спиной ранец:
— Если не купить нормальный и прочный, что делать, если у него снова порвутся лямки, как у старого? Таскать его в школу каждый день — одно мучение, будто ребёнка на себе тянешь.
Линь Юээ недовольно покосилась на него и сняла рюкзак со спины:
— У тебя сегодня день рождения, почему это ты покупаешь его мне?
— Не твоё дело, — бросил Мэн Хуэй.
Линь Юээ от злости лишилась дар речи и повесила портфель обратно на витрину:
— Мне не нужно.
— Хочешь ты или нет, а взять придётся, — Мэн Хуэй снова снял его с крючка. — Берём этот, он лёгкий и прочный.
Линь Юээ обратила внимание на ценник ещё тогда, когда Мэн Хуэй силой водрузил на неё рюкзак: на бирке значилось «588 юаней». Для генерального директора Мэна это, разумеется, сущие копейки, но для нынешнего Мэн Хуэя сумма была огромной — месячная зарплата Линь Юээ составляла всего тысячу пятьсот юаней, так что рюкзак за 588 юаней смело можно было назвать предметом роскоши.
— Я правда его не возьму, — встревожилась Линь Юээ.
Мэн Хуэй опустил на неё взгляд:
— Целый месяц таскаешь этот облезлый мешок. Хочешь с ним до самого выпуска ходить?
— Если мой рюкзак порвётся, я сам куплю новый, — Линь Юээ схватилась за лямку в руке Мэн Хуэя, и брови её сошлись на переносице от беспокойства. — Положи его на место.
— Точно не хочешь? — приподнял бровь Мэн Хуэй.
— Не хочу, — твёрдо заявила Линь Юээ и решительно повесила рюкзак обратно.
Мэн Хуэй не стал настаивать и вернул самую последнюю модель портфеля на крючок.
Линь Юээ с облегчением выдохнула.
Однако Мэн Хуэй тут же протянул руку за другим. По сравнению с предыдущей моделью из комбинированного брезента и кожи, этот выглядел донельзя просто — обыкновенный полотняный рюкзак.
— Тогда примерь этот.
— Я же сказала, мне ничего не нужно, — отмахнулась Линь Юээ.
Мэн Хуэй повернул бирку с ценой: на белом картоне чёрным по белому красовалась цифра «188».
— Этот недорогой.
По сравнению с баснословными 588 юанями, 188 выглядели куда приемлемее. Конечно, разница в цене составляла почти половину, но человеческое восприятие чисел устроено так, что между сотней и пятьюстами — пропасть. Мэн Хуэй, столько лет прокрутившийся в деловых кругах, с лёгкостью применил этот нехитрый трюк для уговоров подростка и полунасильно заставил Линь Юээ надеть рюкзак.
— Ну разве не здорово?
В зеркале отражался аккуратный, хрупкий паренёк с брезентовым ранцем нежно-коричневого цвета за спиной, с послушными короткими волосами, ясными глазами и видом сугубого пай-мальчика. Напротив, стоявший позади него высокий парень, хоть и был в школьной форме, выглядел точь-в-точь как уличный хулиган, способный в любой момент ввязаться в драку.
Но стоило им встать рядом, как эта пара неожиданно стала смотреться на удивление гармонично.
— Давай возьмём этот, — Мэн Хуэй легко похлопал Линь Юээ по плечу.
Линь Юээ смущенно пробормотала:
— Да ну, я…
— Заплатишь половину из своих денег, — Мэн Хуэй махнул рукой. Продавец, всё это время неотрывно следивший за ними, тут же подскочил. — Заверните.
Вплоть до самой кассы Линь Юээ продолжала бубнить под нос:
— У тебя день рождения, с какой стати ты покупаешь мне рюкзак? Я тебе дала всего пятьдесят юаней, да и те в основном сама же и проела.
— Ну и как ты собираешься отпраздновать мой день рождения?
http://bllate.org/book/22177/2310709
Готово:
