Линь Тяньчэнь дышал заметно тяжелее, и вовсе не из-за недавней разрядки. Его терзал другой факт, от которого он был близок к краху и не знал, как с этим смириться.
Человек, у которого в принципе не должно быть никаких земных желаний, внезапно испытал нечто подобное к тому, кто, по идее, должен был вызывать у него лишь раздражение.
— …Безумие.
Это короткое слово, произнесенное после долгого молчания, прозвучало для Му Цинли с такой тяжестью, будто в душе Линь Тяньчэня рухнуло нечто, на чем он долго держался.
Му Цинли подумал, что это естественная реакция честного человека, впервые познавшего плотские утехи. Понять можно.
Осознав всю глубину смятения своего подопечного, Му Цинли довольно усмехнулся и, решив окончательно потерять стыд, поддразнил:
— Всего пять минут? Линь-цзун, вы не очень-то сильны.
И в этот момент Му Цинли понял, что это была самая большая ошибка за все время его пребывания в этом мире.
Он забыл, что его ученик — человек принципиальный и привыкший доводить дело до конца.
Му Цинли, закончив свои насмешки, уже собирался отстраниться, но не тут-то было: его маленький ученик не собирался так просто его отпускать.
Линь Тяньчэнь с мрачным лицом крепко перехватил его запястья. Его взгляд был настолько глубоким и непроницаемым, что в нем невозможно было прочесть эмоции, и он приказал:
— Еще раз.
Му Цинли замер:
— …?
Линь Тяньчэнь процедил сквозь зубы:
— Больше пяти минут!
— … — Му Цинли хотел утешить его, сказав, что, в общем-то, и пяти минут вполне достаточно.
Разумеется, спорить было бесполезно. Му Цинли пришлось подчиниться приказу властного Линь-цзуна и самому разгребать последствия того, что он натворил.
В ту ночь ему пришлось трижды помогать Линь Тяньчэню справляться с его физиологическими потребностями. Вероятно, из-за того, что Линь Тяньчэнь был крайне серьезен, но при этом все еще не мог спокойно смотреть на происходящее, перед тем как затащить его в постель, он погасил в комнате весь свет.
Только тогда Му Цинли окончательно убедился: те первые пять минут были чистой случайностью.
Адаптивность маленького ученика оказалась поразительной. К третьему разу у Му Цинли уже затекли руки, он начал злиться и порывался сопротивляться, но сил у него было меньше, чем у противника, поэтому пришлось терпеть и продолжать.
Спустя очень долгое время, перед самым финалом, Линь Тяньчэнь внезапно обнял его и, склонившись, с силой укусил за шею, словно выплескивая ярость.
— Ссс… ты что, собака? — Му Цинли не ожидал, что тот укусит по-настоящему, и от боли у него даже глаза покраснели.
Линь Тяньчэнь промолчал.
Но голос маленького ученика в его голове отчетливо выражал скрежет зубов, ярость и бессилие перед сложившейся ситуацией.
— Му Цинли, вернемся — я с тобой еще разберусь.
Му Цинли тихо хмыкнул, не соглашаясь.
Еще неизвестно, кто с кем разберется.
***
— Вы… господин Му?
В субботу днем в кафе, где была назначена встреча, к столику Му Цинли кто-то негромко постучал. У стола стоял молодой человек с ясным, энергичным голосом.
Му Цинли отложил журнал, который листал от скуки, и поднял взгляд. Перед ним стоял мужчина в опрятном деловом костюме, с аккуратной черной стрижкой и большими, блестящими глазами. Му Цинли неуверенно произнес:
— …Одинокий волк в ветрах?
Мужчина смущенно рассмеялся:
— Хе-хе, это я.
Му Цинли молча наблюдал, как тот отодвигает стул и садится напротив.
Выглядел он вполне серьезным, чистым и жизнерадостным — совсем не похоже на образ избалованного мажора, который он себе представлял.
— Где вещь? — едва сев, спросил мужчина, глядя на него горящими глазами. Вид у него был нетерпеливый.
Му Цинли достал из бумажного пакета коробку и открыл крышку, позволяя собеседнику насладиться видом:
— Как к вам обращаться?
— О, меня зовут Линь Пэйжань, можете звать просто Пэйжань. — В тот момент, когда Му Цинли показал часы, мир в глазах Линь Пэйжаня словно сузился до размеров коробки. Он смотрел так, будто хотел коснуться вещи, но боялся ее повредить.
Му Цинли такая реакция вполне устроила:
— Для меня эти часы слишком дороги. Сейчас мне куда нужнее деньги, чем аксессуар. Если сможете заплатить пять миллионов, сегодня же забирайте.
— Пять миллионов — сущие пустяки, для меня это не проблема! — отмахнулся Линь Пэйжань. — Дайте номер счета, я сейчас же велю перевести деньги.
Вероятно, после общения с Линь Тяньчэнем Му Цинли уже научился реагировать на фразы вроде сущие пустяки с абсолютно невозмутимым лицом и спокойным сердцем.
Му Цинли достал телефон и отправил данные своего банковского счета. Вскоре он увидел, как Пэйжань встал, отошел в сторону, кому-то позвонил, и через пару минут пришло сообщение от банка о зачислении пяти миллионов.
…Действовал он даже решительнее, чем когда-то Линь Тяньчэнь.
Перед тем как отдать товар, Му Цинли все же решил уточнить:
— А вы не боитесь, что это подделка?
— Пф, вы меня недооцениваете, — Линь Пэйжань приподнял подбородок. — Я обожаю часы, у меня дома целая коллекция работ известных мастеров. Я столько их видел, что с одного взгляда отличу оригинал. Ваши часы — я в интернете с первого взгляда понял, что это подлинник!
Му Цинли улыбнулся:
— Хорошо, мне нравятся решительные люди. Деньги получил, забирайте.
Линь Пэйжань, судя по всему, был человеком искренним:
— Огромное спасибо! Я пропустил дату релиза из-за командировки, а когда вернулся, всю серию уже раскупили. Мой брат успел отхватить одни, но заявил, что собирается их кому-то подарить, и отказался продавать даже за тройную цену! — Линь Пэйжань выглядел расстроенным, но, взглянув на Му Цинли, снова просиял. — Хорошо, что я встретил вас!
Му Цинли не знал, смеяться или плакать:
— Не за что.
Сделка прошла быстро. Держа в руках такую крупную сумму, Му Цинли вспомнил, что эти часы ему подарил Линь Тяньчэнь. Хотя он и хотел отомстить за его холодность, но все же чувствовал себя немного неловко, поэтому решил купить ему подарок.
В итоге Му Цинли выбрал темно-серый шарф. Учитывая статус Линь Тяньчэня, он не поскупился и взял вещь дорогого бренда.
Зима в самом разгаре, а Линь Тяньчэнь каждый раз выходит на улицу в одном пальто или плаще, шея мерзнет — так и простудиться недолго. Му Цинли понятия не имел, чего не хватает таким богачам, но подобные вещи, которые можно носить на себе, казались ему довольно практичными.
Только он вышел из магазина, собираясь поужинать, как случайно заметил в торговом центре самого Линь Тяньчэня.
Тот стоял на третьем этаже у стеклянного ограждения с телефоном в руках. Видимо, с кем-то разговаривал.
Выражение его лица было таким мягким, какого Му Цинли еще никогда не видел.
Му Цинли бесшумно подошел к нему со спины и наконец смог разобрать слова:
— Все хорошо.
— А ты? Как ты там… за границей?
Даже интонации были такими нежными, каких Му Цинли не доводилось слышать.
Он молча стоял позади, глядя на широкую спину маленького ученика, и думал: на другом конце провода наверняка та самая легендарная Белая Луна.
***
Линь Тяньчэнь проговорил с собеседником около десяти минут и, наконец, неохотно завершил звонок.
Как только разговор с Белой Луной закончился, лицо Линь Тяньчэня снова стало ледяным. Он обернулся и вздрогнул, обнаружив за спиной Му Цинли, который неизвестно сколько здесь простоял.
В его глазах промелькнула растерянность, и он, решив перейти в наступление, проворчал:
— Стоять за спиной без звука — это невежливо.
Му Цинли, держа в руках светло-коричневый бумажный пакет, заглянул в глаза Линь Тяньчэню и тихо спросил:
— Какое совпадение, что ты здесь делаешь?
Линь Тяньчэнь ответил с раздражением:
— Никакое не совпадение. Я пришел за тобой.
Му Цинли слегка опешил:
— Откуда ты знал, где я?
Линь Тяньчэнь потряс телефоном в руке:
— Ты — человек, за которого я заплатил десять миллионов. Чтобы ты не сбежал, нарушив условия, я установил на твой телефон систему слежения. Почему ты ушел без предупреждения и притащился в это место?
Столкнувшись с недовольством Линь Тяньчэня, Му Цинли спокойно достал из пакета шарф, состроил ему свои красивые, манящие глазки и ответил:
— Выбирал тебе подарок.
Линь Тяньчэнь замер, лишившись дара речи.
Му Цинли с легкой улыбкой накинул ему шарф на шею, сделал шаг ближе и принялся аккуратно поправлять его.
Сегодня Линь Тяньчэнь был в своем любимом черном плаще. Серый шарф смотрелся с ним так же гармонично, как и предполагал Му Цинли.
— Нравится? — спросил Му Цинли.
В отличие от той ночи, сейчас его голос звучал особенно мягко, словно у влюбленного юноши, ожидающего одобрения своего подарка.
Линь Тяньчэнь смотрел на его мягкие волосы, в горле у него пересохло, но он все же упрямо пробормотал:
— В… вполне.
— Эй, твое сердцебиение стало таким громким, ты мне мешаешь.
— …Заткнись.
Это определенно была реакция тела Линь Тяньчэня, к его сознанию она не имела ровным счетом никакого отношения.
Он так и смотрел на Му Цинли, пребывая в легком оцепенении, пока тот не завязал шарф окончательно. В момент, когда Му Цинли затянул узел, Линь Тяньчэня вдруг так сильно сдавило в горле, что он чуть не задохнулся и закашлялся.
Чарующая и теплая атмосфера была разрушена.
Затем он услышал, как Му Цинли тем же ровным голосом произнес:
— Ой, прости, случайно дернул слишком сильно.
Линь Тяньчэнь: «…»
Все-таки он злится из-за того звонка с Белой Луной.
Линь Тяньчэнь про себя подумал: «Мелочный».
Му Цинли слушал это молча, делая в уме очередную пометку для своего маленького ученика.
В итоге ужин они разделили вместе, и оба по негласному согласию не стали упоминать тот телефонный разговор.
Только с того дня, то ли из-за того, что Линь Тяньчэнь чувствовал вину, то ли потому, что подарок ему пришелся по душе, его отношение к Му Цинли заметно улучшилось. Он больше не высаживал его из машины на полпути, заставляя добираться до офиса пешком, а после работы водил в рестораны высокой кухни или, что было совсем уж неожиданно, ходил с ним в кино на фильмы, которые хотел посмотреть Му Цинли.
***
— Наследник корпорации Линь замечен в ресторане с неизвестным мужчиной, неужели новый роман?
— Линь Тяньчэнь держится за руки с мужчиной, похоже, каминг-аут состоялся!
— Глава клана Линь дает комментарии…
Результатом их совместных выходов в свет стало то, что Линь Тяньчэнь, будучи известной персоной, снова попал в тренды.
Му Цинли смотрел на фотографии в сети, снятые под такими удачными ракурсами, словно их делали специально нанятые папарацци, и криво усмехнулся.
Что ж, у всех действий Линь Тяньчэня есть своя цель.
Он опустил глаза, думая, что, по крайней мере, теперь его не так легко обмануть фальшивыми иллюзиями.
В кабинете, дверь которого была приоткрыта, отчетливо слышался спор Линь Тяньчэня с отцом, Линь Ичжуном.
— И что с того, что мне нравятся мужчины? Моя личная жизнь чиста, у меня всего один партнер, как это позорит клан Линь? Отец, вы сами были женаты несколько раз, и об этом знают все, я же вам слова не сказал. — Даже перед отцом голос Линь Тяньчэня оставался холодным и высокомерным.
Неизвестно, что ответил собеседник, но лицо Линь Тяньчэня помрачнело, и он с усмешкой бросил:
— Вы думаете, мне так уж нужно это место наследника клана Линь и все эти компании? Не хотите давать — не надо, у вас еще есть несколько старших братьев и сестер, можете передать все им, уверен, они будут только рады. В субботу на семейном банкете я буду вовремя и приду со своим любимым человеком, можете не беспокоиться.
Сказав это ледяным тоном, Линь Тяньчэнь первым повесил трубку, не дожидаясь гневных криков отца.
Му Цинли стоял за дверью и через щель видел, как Линь Тяньчэнь, прислонившись к столу, устало массирует виски.
«В богатых семьях этой эпохи вечно куча проблем».
Как только эта мысль промелькнула у маленького ученика, он заметил Му Цинли за дверью.
Линь Тяньчэнь замер, затем устало опустился в кресло с другой стороны стола и сказал в сторону двери:
— Заходи.
Редкий случай, когда он не сорвался на крик.
Не дожидаясь, пока Му Цинли устроится, Линь Тяньчэнь заговорил о семейных делах:
— Ты сам видел, в каком бардаке я живу.
Отец Линь Тяньчэня, Линь Ичжун, был женат трижды, а еще у него было несколько любовниц, родивших ему внебрачных детей. Однако, кроме материальной поддержки, никто из них, включая детей, не был признан Линь Ичжуном и не был внесен в родословную клана Линь.
Мать Линь Тяньчэня была первой женой, его школьной любовью, на которой он женился по любви. Но Линь Ичжун не умел хранить верность и быстро нажил себе кучу любовных долгов.
Сначала мать Линь Тяньчэня ничего не знала. Она была болезненной и долго не могла забеременеть, но в конце концов родила Тяньчэня. Вскоре после родов к ней заявились вторая и третья жены с детьми, требуя признания, и тогда она узнала правду.
От этого скандала она заболела, так и не оправившись после родов, и через полгода скончалась, оставив Линь Тяньчэня в колыбели.
Детство Линь Тяньчэня без матери было несчастливым. Отец был занят работой, вторая и третья жены грызлись между собой и с другими любовницами, а к сыну первой жены, имевшему законные права на наследство, относились с нескрываемой враждебностью, постоянно строя козни.
Если бы не старые слуги и управляющие, Линь Тяньчэнь давно бы погиб в результате какого-нибудь несчастного случая.
Поэтому его единственным желанием было сбежать из дома и избавиться от статуса наследника. Однако Линь Ичжун, вероятно, чувствуя вину перед его матерью и самим Тяньчэнем, особенно после того, как узнал о его детских страданиях, решил передать ему большую часть семейного бизнеса.
Из-за этого Линь Тяньчэню приходилось терпеть постоянное давление со стороны сводных братьев и сестер.
— Я вообще не хочу во все это лезть, — глухо сказал Линь Тяньчэнь. — За эти годы я своими силами создал несколько компаний. Пусть они не такие крупные, как Линь, но развиваются успешно. А империя Линь для меня — лишь горячая картофелина.
Му Цинли молча выслушал его исповедь и спросил:
— И как ты хочешь, чтобы я тебе помог?
Линь Тяньчэнь посмотрел на него с одобрением:
— Ничего особенного. Просто приди со мной на этот банкет в выходные. Мой отец помешан на репутации клана Линь и никогда не примет наследника, который не может продолжить род и к тому же любит мужчин.
Му Цинли, как исполнитель, не имел права на отказ и согласился без колебаний.
Но если бы он знал заранее, какой это будет ад, он бы, возможно, хоть немного помедлил с решением.
http://bllate.org/book/22175/2310365
Готово:
