После банкротства семьи Ци Шэн сполна познал и холод, и тепло человеческих отношений. Если бы это произошло раньше, он бы ни за что не позволил такому человеку, как Юй Синьхай, льстить себе перед лицом, но теперь его настрой изменился — ему нужны были деньги.
Шуай Чан подъехал к компании на машине. Фирма занимала семнадцатиэтажное офисное здание: с первого по десятый этажи сдавались в аренду, а с одиннадцатого по семнадцатый располагались рабочие помещения Недвижимости Миншэнь.
Лу Миншэнь любил простор, поэтому весь семнадцатый этаж занимал его собственный кабинет, а в подсобном помещении за перегородкой даже была обустроена небольшая спальня.
Ван Шэнь и остальные помощники дежурили на семнадцатом этаже, чтобы в любой момент доложить о делах Лу Миншэню.
Прежний личный помощник Лу Миншэня ушел в декретный отпуск, а Ван Шэня — толкового выпускника — Лу Миншэнь переманил через кадровое агентство. Тот был не только умен, но и весьма хорош собой, поэтому едва появившись, тут же был усажен Лу Миншэнем прямо напротив себя, так что каждое его движение находилось под неусыпным надзором.
Сегодня, когда Лу Миншэнь пришел на работу, Ван Шэнь немного нервничал, страшась, как бы начальник снова не начал к нему приставать. Зарплата и соцпакет в Недвижимости Миншэнь были неплохими, нынешней работой он вполне дорожил и увольняться так скоро не планировал.
Получив от портье сообщение о том, что генеральный директор Лу поднялся на лифте, Ван Шэнь вместе с тремя ассистентами заранее замер у выхода. Створки лифта медленно разъехались.
Шуай Чан шагнул вперед, не удостоив четырех помощников даже беглым взглядом.
Ван Шэнь неотступно следовал за Шуай Чаном, докладывая о расписании:
— Генеральный директор Лу, сегодня в одиннадцать утра вам нужно присутствовать на церемонии открытия Чаоян Хуантин и перерезании ленточки. В три часа дня — киношный банкет по случаю съемок фильма Дворец Чанчунь, будут обсуждаться рабочие вопросы, придут режиссер, сценарист, продюсер и другие инвесторы. В восемь вечера генеральный директор Ли из Хэпин Уе устраивает банкет в Лигун, требуется присутствие с парой.
— Хорошо, идите работайте, — кивл Шуай Чан и, восседая орлом, опустился на стул за рабочим столом, тяжело и глубоко вздохнув.
Документы на столе ждали его резолюции. Раньше Ван Шэнь отправлял их на электронную почту, и Шуай Чан подписывал всё дома, но зная, что он сегодня выйдет на службу, бумаги разложили на самом видном месте.
Шуай Чан не любил копить дела. Он быстро завизировал документы, велел Ван Шэню раздать их по отделам, после чего отправился на церемонию в Чаоян Хуантин.
Отутюжив костюм и отстояв церемонию под палящим солнцем, в ноябре Шуай Чан успел основательно вспотеть. Первым делом по возвращении в компанию он решил принять душ.
Пока Шуай Чан мылся в комнате отдыха, Ван Шэнь спустился в столовую на одиннадцатом этаже, купил несколько блюд и поднялся наверх, чтобы накормить шефа.
Самым приметным предметом в спальной зоне была двухметровая кровать. Рядом стоял лаконичный белый обеденный стол. Ван Шэнь расставил еду и, подняв голову, увидел выходящего из душа Шуай Чана в белом шелковом халате.
Влажные волосы небрежно спадали на лоб, глубокий взгляд темных глаз излучал расслабленность и довольство, губы тронула легкая улыбка. Халат был лишь слегка завязан на талии на скорую руку, а воротник распахнулся настежь, обнажая крепкие, мускулистые рельефные плечи и грудь.
Ван Шэнь замер на месте. Заметив его, Шуай Чан тут же повернулся спиной и плотно запахнул халат:
— Выйди. Впредь без моего зова не смей входить.
— …Ох, ладно. — У Ван Шэня почему-то запылали щеки. — Генеральный директор Лу, еда здесь, как закончите трапезу, позовите убрать.
Наверное, всё дело было в том, что Лу Миншэнь никогда раньше на него не прикрикивал.
В панике вернувшись к своему столу, Ван Шэнь почувствовал, как по спине катится холодный пот, а мышцы ныли от пережитого напряжения. Он опустился на стул, а сердце в груди всё еще судорожно сжималось. Это ощущение было до крайности чуждым — за минувшие двадцать с лишним лет ему с подобным сталкиваться не доводилось...
Духовный сгусток: — Тц-тц-тц, только я способен видеть всё насквозь.
Усевшись за еду и услышав это, Шуай Чан произнес:
— Меня чуть не раздела догола посторонний человек, почему ты об этом заранее не предупредил?
Духовный сгусток: — Красавчик, а ты в курсе, что у тебя есть все задатки универсального бойца?
Шуай Чан: — Какого еще бойца? Впервые слышу.
Духовный сгусток: — Мастера перевоспитания натуралов! Твоему обаянию просто нет равных!
Шуай Чан: — Брось ты. Мой Сяо Шэн до сих пор держится на трех звездах, с чего ты вообще сделал такой вывод?
Духовный сгусток: — Будде ведомо то, о чем не говорят.
Шуай Чан: — Опять за свое юродивое бормотание принялся.
Пообедав и немного почитав книгу, Шуай Чан решил спуститься в спортзал на десятом этаже, чтобы часок размяться перед дневным сном. Две недели без тренировок — и его мышцы заметно расслабились, а ведь это было его главное секретное оружие для соблазнения Ци Шэна.
После тренировки одежда на Шуай Чане насквозь пропиталась потом. Вернувшись в кабинет, он с удивлением обнаружил, что Ван Шэнь всё еще на месте:
— Ты почему на обед не пошел?
Ощутив идущий от Шуай Чана жар, Ван Шэнь напрягся всем телом, а его уши неотвратимо покраснели:
— Генеральный директор Лу, я уже поел.
— В часы отдыха отдыхай как следует, здоровье превыше всего, — сухо бросил Шуай Чан и, толкнув дверь, скрылся в спальне.
Закрыв лицо руками и уткнувшись лбом в столешницу, Ван Шэнь решил, что с ним покончено. Только что ему показалось, что от генерального директора Лу исходит просто зашкаливающий уровень тестостерона, отчего у него вмиг подкосились ноги.
— Невозможно, я гетеросексуал, в институте встречался с тремя девушками, мужчины меня ни капли не привлекают.
Но ведь и к девушкам особого влечения он не испытывал — с теми тремя из института они даже за руки не держались, прежде чем расстаться...
Сам того не ведая, Шуай Чан превратил личного помощника в гея. Приняв душ и рухнув на широкую кровать, он мгновенно заснул, но перед самым погружением в сон смутно почувствовал, будто что-то упустил.
Во сне обиженный Ци Шэн допытывался, почему он не составил ему компанию за обедом. Шуай Чан попытался оправдаться, но обнаружил, что не может вымолвить ни слова, и в испуге резко проснулся.
Тяжелое, учащенное дыхание эхом разносилось по спальне. Схватив телефон, Шуай Чан набрал номер Ци Шэна.
После двух гудков вызов приняли:
— Алло, Сяо Шэн, ты пообедал?
— Поел. — Юй Синьхай угостил, сказал, что за свой счет, и заказал три порции доставки.
— Что такое? — Неужели Лу Миншэнь ждал, пока он составит ему компанию?
Ци Шэн опешил, в груди шевельнулось странное, щемящее чувство — зудящее где-то под кожей, до которого никак не получалось дотянуться.
— Пустяки, просто боялся, что из-за работы ты забудешь поесть. У тебя больной желудок, береги себя. — Шуай Чан сбросил вызов, чувствуя легкое разочарование: судя по всему, Ци Шэн даже в мыслях не держал пообедать вместе с ним.
Духовный сгусток: — Дзынь! Уровень сердечного притяжения Ци Шэна: четыре звезды!
Вовремя подоспевшая хорошая новость от Духовного сгустка скрасила испорченное настроение Шуай Чана. Оказывается, один телефонный звонок способен углубить их связь, можно ли считать это непреднамеренным успехом? Он твердо решил отныне звонить Ци Шэну каждый день в обед.
Взглянув на часы, Шуай Чан поднялся, умылся, облачился в строгий деловой костюм и стал собираться на банкет, назначенный на три часа дня.
На подобных мероприятиях неизбежно придется выпивать, а после алкоголя за руль садиться нельзя, поэтому Шуай Чан решил взять на рандеву Ван Шэня.
— Тебе ни капли в рот брать нельзя, всю выпивку бери на меня, — строго наказал он Ван Шэню.
Тот смущенно отвел взгляд:
— Х-хорошо. — Он всё сильнее замечал за собой странности: с чего бы ему вдруг казалось, что говорящий такое генеральный директор Лу чертовски красив?
Банкет организовали в частном ресторане, открытом одной из знаменитостей. Место отличалось прекрасной приватностью: миновав извилистую щебеночную дорожку, они толкнули дверь в павильон, утопающий в тени изумрудного бамбука.
Шуай Чан переступил порог ровно в три часа. Внутри за столом сидело человек семь-восемь. Завидев его, все поднялись поприветствовать гостя, кто-то даже уступил ему главное место во главе стола, и Шуай Чан, не став ломать комедию, сразу занял его.
Налив себе чашку чаю, Шуай Чан поинтересовался:
— Все в сборе?
Сценарист отозвался:
— Не хватает только генерального директора Яна. Его задержали на выходе, опоздает минут на тридцать, просил не ждать и начинать без него.
Шуай Чан кивнул и указал на Ван Шэня, сидевшего на почетном месте для гостей:
— Это мой водитель сегодня, ему пить нельзя. Вся выпивка по моей части.
На мгновение все взгляды, полные скрытого смысла, устремились на Ван Шэня. Режиссер с многозначительной улыбкой протянул:
— Генеральный директор Лу, не переживайте, мы ему и капли спиртного прикоснуться не позволим.
Ван Шэнь прекрасно понимал, о чем думают эти люди — в грязном мире шоу-бизнеса чего только ни случалось. Ему следовало бы разозлиться, но вместо этого он почувствовал лишь досадный стыд от того, что его тайные мысли будто бы раскрыли.
Впрочем, какие там мысли — сплошная несбыточная фантазия с его стороны.
Шуай Чан швырнул меню на середину стола:
— Заказывайте сами, я ем всё что угодно.
Остальные, перекладывая друг на друга обязанности, назаказывали по три блюда на брата, и в итоге на столе не осталось свободного места — одна из закусок даже не поместилась.
Режиссер велел официанту поставить ее на маленький столик рядом.
Вскоре принесли выпивку, и присутствующие принялись чокаться.
Не успели подать основные блюда, как с опозданием явился генеральный директор Ян. За ним семенил высокий и тощий парень, в котором при ближайшем рассмотрении угадывался восходящий молодой актер Лю Цинъи.
Директор Ян отвесил три штрафных рюмки за опоздание, увлекая Лю Цинъи за собой к Шуай Чану:
— Цинъи, это генеральный директор Лу. Если подумать, вы ведь должны быть знакомы.
С появлением директора Яна сидевший рядом с Шуай Чан сидевший человек тут же уступил место. Директор Ян плюхнулся на стул так, что жир на его животе затрясся тройной волной:
— Генеральный директор Лу, Цинъи — мой племянник. Я привел его сегодня, чтобы отблагодарить вас за недавнюю заботу. Цинъи, подойди, выпей с генеральным директором Лу.
Лю Цинъи приблизился с бокалом в руке. Несколько подвыпивших мужчин с подмоченной репутацией тут же принялись шумно подначивать и улюлюкать. Лицо Лю Цинъи то бледнело, то покрывалось пятнами, но он из последних сил держал на лице улыбку:
— Генеральный директор Лу, я выпью за ваше здоровье. — С этими словами он осушил бокал до дна.
Видимо, выпил слишком торопливо, потому что Лю Цинъи поперхнулся и, отвернувшись, зашелся в надсадном кашле до багрового цвета лица.
Кое-как отдышавшись, он налил снова:
— Генеральный директор Лу, большое спасибо за тот раз, Цинъи тогда повел себя глупо. — И снова выпил всё до капли.
Шуай Чан молча крутил в пальцах бокал, не притрагиваясь к вину и сохраняя непроницаемое выражение лица. Директор Ян украдкой толкнул Лю Цинъи локтем. Щеки актера пылали, а в глазах блестели выступившие от кашля слезы:
— Генеральный директор Лу, эта третья чаша — знак моего искреннего восхищения вами.
— Отлично! — зааплодировали присутствующие.
Освежив в памяти слова Лю Цинъи, Шуай Чан сообразил, что Лу Миншэнь и впрямь ему «помогал», вот только цели преследовал далеко не самые чистые.
В прошлый раз в заголовки желтой прессы попал именно их совместный снимок с Лю Цинъи. Тогда перебравший спиртного актер вылетел из отдельной кабинки прямо в объятия Лу Миншэня и тихонько взмолился о помощи. Лу Миншэнь приобнял его за талию и потащил к выходу — статус позволял ему не опасаться свидетелей. Так они дошли до самого крыльца ресторана, где Лю Цинъи бросил короткое «спасибо», оттолкнул его и пустился бежать.
С чего бы ему бежать? Да потому что Лу Миншэнь облапал парню задницу!
Только что вырвавшийся из пасти волка Лю Цинъи не посмел бы сунуться обратно в логово. Охваченный паникой и холодным потом, он вмиг протрезвел, пробежал пару сотен метров, поймал такси и умчался домой.
Сегодня директор Ян притащил его выразить признательность, а заодно загладить вину за то, что племянник тогда оттолкнул Лу Миншэня.
Приведенный родным дядей на роль мальчика по вызову, Лю Цинъи определенно вызывал жалость.
Шуай Чан не желал ставить его в неловкое положение, поэтому вдогонку осушил три рюмки подряд, обозначая позицию:
— Режиссер Фу отзывался о вашей игре весьма лестные слова. Работайте на совесть, и заполучить статуэтку лучшего актера для вас не составит труда.
Заметив, что Лю Цинъи так истуканом и стоит на месте, директор Ян толкнул его в бок:
— Цинъи, генеральный директор Лу пророчит тебе роль кинозвезды, чего застыл, налей человеку!
Шуай Чан отмахнулся:
— Не нужно. Эта выпивка тянется бесконечно, я-то ладно, а Цинъи еще над сценарием к фильму работать, нельзя же напиваться вдрызг. Если генеральный директор Ян жаждет выпить, давай опрокинем по рюмашке вдвоем, заранее отпразднуем рекордные кассовые сборы.
Директор Ян охотно наполнил бокалы себе и Шуай Чану. Они чокнулись:
— За бешеные кассовые сборы! — и осушили до дна.
К исходу застолья, исключая трезвого Ван Шэня и выпившего всего три рюмки Лю Цинъи, в строю остался лишь один Шуай Чан. На пару с генеральным директором Яном они уговорили по бутылке белой водки на брата, причем Шуай Чан с блеском уложил собутыльника лицом в салат.
Бросив взгляд на часы — ровно пять, — Шуай Чан сперва позвонил Ци Шэню:
— Сяо Шэн, я скоро за тобой заеду, минут через тридцать буду.
— Разве ты не в офисе? — удивился Ци Шэн.
Будь Шуай Чан на рабочем месте, дорога не заняла бы столько времени.
— Мм, на выезде, на банкете. Я тут всех перепил, круто ведь? — Шуай Чан не удержался похвастаться.
Ци Шэн решил пропустить этот момент мимо ушей:
— …Ты нанял трезвого водителя?
— Нет, мой помощник за рулем, я ему пить запретил.
— Угу.
На какое-то время оба умолкли, не зная, что еще сказать.
— Сбрасывай первый, я не хочу вешать трубку, — из-за выпивки голос Шуай Чана звучал слегка хрипловато.
— …Угу, — Ци Шэн решительно оборвал вызов.
Про себя Шуай Чан подумал, что тот наверняка донельзя смущен.
Поднявшись на ноги, Шуай Чан принял предложенную Ван Шэнем руку помощи, но отмахнулся:
— Я еще трезв, иди рассчитайся по счету и жди у машины.
Воочию наблюдавниший, как Шуай Чан не моргнув глазом влил в себя две бутылки креккой сорокоградусной, Ван Шэнь убедился, что в глазах начальника плещется абсолютно ясный ум — тот действительно не опьянел.
Больше не тревожась, Ван Шэнь отправился к кассе.
Накинув пальто и направляясь к выходу, Шуай Чан вдруг услышал шаги: Лю Цинъи догнал его и отвесил поклон ровно в девяносто градусов:
— Генеральный директор Лу, спасибо вам. — Он понимал: не прояви тогда Лу Миншэнь милосердия, живым из того номера ему сегодня уйти бы не позволили.
— Ты еще молод, сосредоточься на съемках, а всякую грязь по наставлению дядюшки оставь в стороне, — похлопал Шуай Чан по костлявому плечу парня. — Сбором кассы Дворца Чанчунь мы обязаны твоей игре, старайся.
С этими словами он обошел застывшего актера и широким шагом вышел на улицу. Лю Цинъи смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри разгорается какое-то новое пламя.
Устроившись на заднем сиденье, Шуай Чан устало помассировал переносицу.
Ван Шэнь с беспокойством в голосе осведомился:
— Генеральный директор Лу, отвезти вас домой?
Шуай Чан покачал головой:
— Сначала в Ювелирный дом Ланьши.
Ван Шэнь замер на секунду, решив, что тот собрался прикупить драгоценности для какой-то пассии, и молча завел мотор.
Вот только на сердце скребли кошки: когда Лу Миншэнь добивался его внимания, это ужасно раздражало; теперь же, когда тот отступился, странным образом выяснилось, что у него самого появились на счет начальника виды. Эх, мужчины.
Шуай Чан закрыл глаза, размышляя, согласится ли Ци Шэн составить ему компанию на вечернем приеме, и лихорадочно соображая, какой план задействовать в случае отказа.
Когда машина остановилась у Ювелирного дома Ланьши, две девушки-хостес восторженно ахнули.
По идее они должны были разойтись по домам еще в пять, но Ци Шэн все еще не ушел, и ради того, чтобы лишний раз полюбоваться роскошным красным бентли, они решили задержаться сверхурочно. Ничего не подозревающий управляющий даже похвалил их за усердие.
В отделе оценки Юй Синьхай тоже под благовидным предлогом остался на рабочем месте.
Получив в конце смены звонок, Ци Шэн спокойно устроился за столом в ожидании. Юй Синьхай же жаждал собственными глазами удостовериться, что та иномарка имеет к Ци Шэну хоть какое-то отношение, и тоже примостился в общем зале, не торопясь уходить.
Прошло полчаса. Ци Шэн по-прежнему неторопливо и лениво пролистывал ленту в смартфоне. Юй Синьхай начал нервничать, подсознательно выискивая несостыковки. Если эта тачка и вправду принадлежит Ци Шэню, с чего бы ей ехать за ним целых полчаса? А если это машина какого-то его приятеля... с какой стати друг на бентли подвозит его ранним утром до скромной конторки оценщика?
Пока Юй Синьхай увязал в пучине собственных сомнений, Ци Шэн поднялся.
Накинув куртку и прихватив телефон, он двинулся к выходу. Юй Синьхай поспешно изобразил вид человека, закончившего дела, и посеменил следом, бормоча:
— Эх, полчаса переработки, интересно, доплатят ли за сверхурочные?
Ци Шэн оставил его реплику без внимания. За надбавкой он мог напрямую обратиться к шефу.
Шаг Ци Шэна ускорился. Юй Синьхай еле поспевал за ним, почти переходя на бег, но успел-таки выскочить за ним из дверей ювелирной лавки — прямо к парадному крыльцу, где во всей красе застыл ярко-красный бентли.
Глаза Юй Синьхая жадно заблестели, и он пристроился за спиной коллеги:
— Ци Шэн, это твоя тачка?
Ци Шэн распахнул дверцу, бросив на Юй Синьхая холодный, колючий взгляд:
— Моя или нет — какая тебе разница? Кажется, это тебя совершенно не касается. — С этими словами он забрался внутрь и захлопнул дверь, не дав собеседнику опомниться.
Толком не смея даже прикоснуться к лакированному кузову — за испорченную краску он бы в жизни не расплатился, — Юй Синьхай сглатывал слюну, решив запомнить машину поподробнее, чтобы потом хвастаться перед знакомыми.
— Кто это был? — поинтересовался Шуай Чан.
Ци Шэн зыркнул на него круглыми глазами:
— Сам знаешь, из-за твоей колымаги всё это.
Понимающе усмехнувшись, Шуай Чан мягко погладил Ци Шэна по руке:
— Ладно тебе, не злись. Сегодня вечером будет раут, нужно пойти вдвоем, составишь мне компанию?
Ци Шэн ответил без малейших раздумий:
— Не пойду.
— Точно не пойдешь? — Шуай Чан подался вперед так близко, что их носы почти соприкасались. От него пахло дорогим вином, и Ци Шэн, не успев отпрянуть, невольно вдохнул пару раз винные пары, мгновенно ощутив легкое головокружение.
Он оттолкнул лицо Шуай Чана:
— Не смей подбираться так близко. — Моргнув носом, проворчал: — От тебя разит за версту.
От этого амбре самого можно было захмелеть.
Шуай Чан вернулся на свое место и скорбно протянул:
— На этот банкет все приходят парами, а я окажусь один-одинешенек...
Ци Шэн зажал ему рот ладонью:
— Замолчи, не дыши перегаром. Ладно, я подумаю, поехали домой.
Больше не донимая его, Шуай Чан обернулся к пассажирскому сиденью переднего ряда:
— Помощник Ван, сначала в Виллу Кайлунь.
Услышав это, Ци Шэн наконец обратил внимание на водителя — на вид вполне приятного молодого человека. Сработало женское (или чисто человеческое) чутье: то, как этот помощник Ван смотрел на Лу Миншэня, казалось чертовски подозрительным.
— Эксплуатируешь подчиненных даже в нерабочее время, — бросил Ци Шэн. — Помощник Ван, поезжайте домой, я сам сяду за руль. — С этими словами он толкнул дверь и вылез наружу.
Ван Шэнь вопросительно взглянул на шефа, но Шуай Чан лишь баюкающе улыбнулся:
— У него просто характер такой, я сам с ним совладать не могу. Помощник Ван, езжайте домой, отдохните как следует.
Кивнув, Ван Шэнь ответил:
— Слушаюсь, генеральный директор Лу. — Выбравшись из машины, он проводил взглядом уезжающего за руль Ци Шэна.
Даже пытаясь ухлестывать за ним, Лу Миншэнь никогда не проявлял подобной нежности. А в глазах начальника светилось неподдельное, абсолютное обожание.
Ван Шэнь, выбрось это из головы, тебе ничего не светит, — безжалостно предупредил он самого себя.
Тем временем в машине Ци Шэна обуяла ревность:
— У вас в компании что, персонал исключительно по внешности набирают? Помощник Ван хорош собой, наверное, твой любимый типчик?
Перед лицом смертельно опасного вопроса у Шуай Чана молча сработал инстинкт самосохранения:
— Мне нравишься только ты.
Сбитый с толку столь внезапным признанием, Ци Шэн залился краской:
— Мастер красноречия.
— Я расточаю красноречие только ради тебя одного, — тут же нашелся Шуай Чан. — Так что, поедем сегодня на банкет вместе?
— Смотрю я на твоего помощника Вана, парень неплох... А в ваших корпоративных делах я ничего не смыслю. — В голосе по-прежнему сквозило ехидство.
— Организатор банкета прямо указал: являться строго парами. А помощник Ван — всего лишь подчиненный, моя пара — только ты. Сяо Шэн, составь мне компанию.
Если он заявится с Лу Миншэнем на этот банкет, пути назад уже не будет, и Ци Шэн долго молчал, взвешивая всё.
— Сяо Шэн?
Прикусив губу, Ци Шэн все-таки выдавил из себя улыбку:
— Ладно уж, учитывая, как хорошо ты вел себя последние дни...
Духовный сгусток: — Дзынь! Уровень сердечного притяжения Ци Шэна: пять звезд!
Духовный сгусток: — Поздравляю, половина пути позади, красавчик!
Ровно в восемь вечера Шуай Чан и Ци Шэн в парных костюмах-двойках прибыли в Лигун на банкет.
— Дядя Ли, поезжайте домой, мы пробудем здесь часа два, перед выходом я наберу вас, вернетесь за нами, — бросил Шуай Чан водителю перед тем, как выйти из машины.
— Хорошо, Сяо Шэн, присмотри за Миншэнем, чтоб не налегал на выпивку, — не удержался от наставления старик. — Недавно ведь с температурой и сотрясением слёг, я от переживаний ночами глаз не сомкнул. Только-только поправился, нельзя ему столько пить, здоровье подорвет.
Ци Шэн кивнул:
— Дядя Ли, не волнуйтесь, я прослежу за Миншэнем, алкоголю к нему не подобраться.
Проводив взглядом отъехавшую машину, Ци Шэн повернулся к Шуай Чану:
— Температура? Сотрясение?
Шуай Чан приобнял его за талию:
— Я раньше был полнейшим мерзавцем, так что поделом мне.
Две недели назад Ци Шэн непременно бы согласился, добавив пару едких словечек сверху, но сейчас в груди шевельнулось какое-то странное подобие жалости:
— Последствий-то от сотрясения не осталось? Я тогда приложил все силы. — При воспоминании об этом даже впору было поморщиться.
Успокаивающе похлопав Ци Шэна по бедру, Шуай Чан ответил:
— Череп у меня крепкий, всего лишь легкое сотрясение, никаких последствий. Не вини себя.
Глядя прямо перед собой, Ци Шэн промолвил:
— Винить себя — ни в коем случае. — Пройдя еще пару шагов, тихо добавил: — Просто... немного тебя жаль.
http://bllate.org/book/22165/2308997
Готово:
