— Хе-хе-хе! Да мы ни за что тебя не побьем до смерти! — На вид им было всего по шестнадцать-семнадцать лет, но в глазах читалась чисто взрослая похоть. — Либо переодевайся и покорно идёшь с нами, либо мы тут пустим тебя по кругу.
Черт побери! Ся Чжихуа до смерти перепугался таких смелых заявлений и, сжавшись в комок, захныкал:
— Я переоденусь, только не трогайте.
Парни дали ему милую короткую юбку в цветочек с зауженной талией. Наряд оказался немного мал и туго обтягивал фигуру Ся Чжихуа. Длинный парик отлично скрывал его плоскую грудь, а белые, длинные и стройные ноги юноши так и сверкали наготой, едва не ослепляя окружающих.
Когда Ся Чжихуа вышел из туалетной кабинки, малолетние хулиганы невольно ахнули и остолбенело прошептали:
— Богиня...
— Твою мать! Да местная королева красоты по сравнению с тобой — просто пустое место. — Главарь потер ладони, словно немного смущаясь, и мягко произвел: — Ну что, Сяо Хуа, вечерком мы на тебя рассчитываем.
Ся Чжихуа: «...»
Неужели сегодняшний день снова пройдет под знаком всеобщего восхищения... Да хрена с два!
Ся Чжихуа вовсе не собирался позориться в таком виде. Едва выско за ворота школы, он помчался со всех ног, словно взбешенный котенок, а следовавшие за ним хулиганы сперва опешили, но тут же припустили следом.
С окончания занятий прошло уже немало времени, и родители, забиравшие детей, давно разошлись. Поэтому Сюэ Янь и Сюэ Жу, стоявшіе неподалеку от школы, выглядели крайне заметно.
Ся Чжихуа: «...»
Уж лучше провалиться сквозь землю!
Какой же позор.
Однако те двое были удивлены еще больше. Сперва им показалось, что эта бегущая девчонка смутно знакома, но приглядевшись получше, они обомлели: чёрт возьми, да это же тот самый человек, которого они ждали!
Приключения в доме с привидениями
Будучи заядлым отаку, помешенным на двухмерных лоли, Ся Чжихуа был совершенно очарован Чжоу Маньмань, поэтому безропотно сносил любые побои и ругань, ни разу не огрызнувшись.
Мать Чжоу сидела в гостиной и, глядя на мирно играющих брата и сестру, не удержалась от вздоха:
— Раньше Сяо Пэй и Маньмань вечно конфликтовали, а теперь она так ладит с Чжихуа. Старый Хуэй, как думаешь, неужели это сила кровных уз?
Отец Чжоу похлопал ее по плечу, утешая:
— Не забивай голову.
Выражение лица Матери Чжоу было сложным, казалось, она хотела высказать тысячу слов, но в итоге всё свелось лишь к беспомощному вздоху.
Ужинали всей семьей. Перед Ся Чжихуа громоздилось множество тарелок с едой. Он уже взял палочки для еды и собирался от души наброситься на угощение, как в голове раздался безумный вопль 748:
— Внимание-внимание, манеры и элегантность, манеры и элегантность...
Ся Чжихуа, готовый умереть с голоду: «...» (╯‵□′)╯︵┻━┻
— Чего же Чжихуа не ест? — заметив, что тот не притрагивается к еде, Чжоу Пэй фальшиво-заботливо осведомился: — Тебе не по вкусу здешние блюда?
Все тут же устремили взгляды на темноволосого юношу, а Мать Чжоу с особой теплотой заговорила:
— Не нравится? Я попрошу на кухне приготовить что-нибудь другое, Чжихуа, чего тебе хочется?
— Да нет же, — улыбнулся он, отправил в рот кусочек говядины, тщательно прожевал, проглотил и восхищенно произнес: — Очень вкусно, гораздо лучше, чем то, что я сам готовлю.
— Правда? — Мать Чжоу одновременно обрадовалась и опечалилась. Украдкой смахнув слезинку, она проговорила: — Раз Чжихуа нравится, кушай побольше. Я попрошу поваров готовить это каждый день.
— Спасибо, тетя.
Чжоу Маньмань перевела взгляд с родителей на Ся Чжихуа и не удержалась — дернула его за рукав. Когда юноша наклонился, она шепнула ему на ухо:
— Сяо Хуа, почему ты не зовешь папу с мамой папой и мамой?
Ся Чжихуа подумал немного и перекинул вопрос обратно:
— А ты почему не зовешь меня братом?
Малышка в изумлении широко распахнула глаза:
— Ты же сам велел мне называть тебя по имени! — Ее круглые черные блестящие глазенки словно обвиняли его: как ты можешь нарушать обещание?
Ся Чжихуа ответил:
— Видишь ли, раз ты можешь не называть меня братом, то и я, естественно, могу не называть их папой и мамой.
Логика хромала на обе ноги, но возразить девочке было нечего. Она растерянно продолжала зачерпывать ложкой еду, совершенно запутавшись в его рассуждениях.
Система 748 не выдержала и издевательски хмыкнула:
— Хе-хе!
Ся Чжихуа восторженно воскликнул:
— Ого! Папочка, ты сам со мной заговорил, как здорово!
748 выразило крайнюю степень презрения:
— Издеваться над детьми — это так весело?
Ся Чжихуа помолчал секунду, а затем разразился противным хихиканьем:
— Какая она милая, ну до чего же милая, весело, так весело.
748: «Только и годен что с детьми возиться, впрочем, рыбак рыбака...»
Ся Чжихуа: «...» Кажется, мне сказали что-то очень обидное.
Ужин подошел к концу, и под полные нескрываемого сожаления взгляды Отца Чжоу, Матери Чжоу и маленькой лоли Ся Чжихуа с непреклонным видом отправился домой.
Сравнив условия в особняке семьи Чжоу со своей крошечной одиночной кроватью, он жалобно заныл:
— И-и-и, малыш требует большую кровать, мягкую и такую, чтобы на ней можно было валяться!
748: «...Твою мать, умственно отсталый».
Ся Чжихуа недоверчиво воскликнул:
— Ты обзываешься? Ты еще и ругаешься! Я тут так пашу, а ты меня оскорбляешь? Ох, моей нежной душе нанесен ущерб, сегодня ночью я не сомкну глаз.
748 потеряло терпение:
— Раз спать не хочешь, садись за учебники. Не забывай, кто ты сейчас по легенде, а то начнется пробный экзамен и всё вскроется... Хе-хе!
Ся Чжихуа с молниеносной быстротой запрыгнул на кровать:
— Папочка, спокойной ночи.
748: «...И какого черта я вообще подписал контракт с таким типом?»
Этот вопрос терзал систему весь вечер. Лишь когда забрезжил рассвет, до нее дошло: гнаться за красивой мордашкой — гиблое дело.
Если там царила полная идиллия, то атмосфера в доме семьи Чжоу оказалась не столь радужной.
Чжоу Маньмань прониклась огромной симпатией к новому брату и, видя, что тот ушел, не удержалась от вопроса:
— Братик, почему он не живет с нами?
Наивные детские слова всегда ранят сердце. Отец Чжоу погладил ее по голове и переспросил:
— А ты хочешь, чтобы братик жил с нами?
Чжоу Маньмань задумалась, сделала серьезное личико и ответила:
— Хочу... но... — Она замялась и спросила: — А можно оставить обоих братьев? Я не хочу, чтобы братик Пэй уходил... — Пусть он и вредный, вечно ходит с каменным лицом, не обращает на нее внимания и любит подразнить, но ведь он ее брат, ее семья.
Раз они семья, то должны быть вместе.
Отец Чжоу присел на корточки и строго спросил:
— Кто тебе это сказал?
Девочка перевела взгляд. Врать она не умела, поэтому решила отделаться лестью:
— Пап, неважно кто сказал, ты просто ответь, мы ведь все будем вместе, да?
— Да. — Он прижал ее к груди, а боковым зрение заметил, как старший сын облегченно выдохнул, и невольно вздохнул про себя: — Не переживай, Маньмань, все будут вместе.
— Ура! — обрадовалась девочка и вприпрыжку бросилась в объятия матери. — Мам-мам, давай завтра вместе пойдем навестим братика Сяо Хуа, ладно?
— Хорошо. — Раз дети ладят, мать была только рада.
Отец Чжоу с нежностью улыбнулся:
— Маленькая проказница, зовешь только маму, а папу нет?
— Угу. — Девочка подперла подбородок правой рукой. — Папа слишком строгий, он напугает братика. Сперва мы с мамой вернем братика Сяо Хуа домой, а потом позовем папу.
— Договорились. — Чжоу Хуэй поцеловал ее в нежную щечку. — Тогда, сокровище, вся надежда на тебя.
— Есть! — Чжоу Маньмань изобразила воинское приветствие. — Клянусь выполнить задание!
— Ладно, Маньмань, уже поздно, тебе пора спать. — Мать Чжоу бросила многозначительный взгляд на Чжоу Хуя и увела девочку наверх.
Чжоу Хуэй перевел взгляд на стоявшего в стороне Чжоу Пэя. Он долго сверлил его глазами, пока тот с неудовольствием не отступил на шаг назад. Наконец отец отвел взгляд и произвел:
— Сяо Пэй, пойдем со мной в кабинет.
— Хорошо, пап. — Чжоу Пэй сжал зубы. Неужели вскрылось то, что он наговорил Чжоу Маньмань? С тревожным сердцем он поплелся следом за Чжоу Хуэем, ощущая себя так, будто его бросили на сковородку.
Кабинет Чжоу Хуэя находился на третьем этаже и обладал отличной звукоизоляцией. Усевшись на широкий диван, хозяин дома указал на место напротив себя и велел следовавшему за ним сыну:
— Закрой дверь и садись здесь, рядом со мной.
— Угу. — Чжоу Пэй кивнул и в страшном напряжении опустился на стул.
— Эх, Сяо Пэй! Я вырастил тебя собственными руками, и твой характер мне прекрасно знаком. — Тут сорокалетний мужчина тяжело вздохнул: за последнее время произошло столько всего, что от переживаний у него даже прибавилось седины, придавая ему постаревший вид. Если бы был выбор, он бы тоже хотел, чтобы не произошло никаких несчастий, и чтобы его собственный сын оставался его сыном...
Но... в этом мире нет сослагательного наклонения.
Факт оставался фактом: чужого сына он растил в роскоши и тепле, а родной ребенок хлебнул лиха.
Глядя на этого парня, он испытывал самые противоречивые чувства.
Он отдал больше десятка лет и все силы на то, чтобы вырастить его, но биологические родители этого ребенка оказались виновниками утраты его собственных родных. Он любил его столько лет и всё же не мог жестокосердно выбросить его из жизни — не хватало духу отказаться от него.
— Сяо Пэй, — позвал он. — Я знаю, что тебе тоже нелегко. Но запомни: раз ты сын твоего отца, ты им и останешься.
— Пап! — у Чжоу Пэя защипало в глазах, и он сдавленно всхлипнул.
— Однако... — выражение лица Чжоу Хуэя резко изменилось, и он строго произнес: — Чжихуа — тоже мой сын. Как ты мог сказать такое сестре? С чего ты взял, будто отец говорил, что собирается тебя выгнать?— Я не… я не говорил такого… — сероглазый юноша дрожащими губами и с мертвенно-бледным лицом опустил взгляд, не смея ни на кого смотреть. Он ведь всё ещё ребёнок, и когда его грязные делишки вскрыли прямо в лицо, ему стало страшно.
Глядя на столь жалкого мальчика, сердце Чжоу Хуэя тут же растаяло. Он успокаивающе похлопал паренька по спине и произнёс:
— Всё в порядке! Не нервничай, папа не собирается тебя наказывать. Просто впредь не смей говорить подобных вещей. Мы — одна семья, и ты, и Чжихуа тоже.
— Прости, папа, — заикаясь, захныкал тот, и крупные слёзы градом посыпались из его глаз. — Я просто так испугался, я виноват, папа…
— Ладно-ладно, не плачь. Сегодня хороший день, с сегодняшнего дня у нашего Сяо Пэя появился старший брат.
Они побывали в кабинете какое-то время, а затем вышли вместе. Искреннее восхищение и привязанность во взгляде Чжоу Пэя испарились, стоило отцу отвернуться. Его кулаки были так крепко сжаты, что ногти до боли впились в мякоть ладоней… А холод и бесчувственность во взоре делали его похожим на демона из самого ада.
Брат… Старший брат…
Красивый юноша насмешливо усмехнулся. Разве это не скрытый намёк на то… что в будущем семейный бизнес Чжоу достанется этому ни то мужику, ни то бабе, этой дряни?
Обычный мужчина, а раскрасился словно девка — потаскун и шлюхин сын, да его самого должны пустить по кругу тысячи мужчин!.. Проклятая дрянь… Проклятая дрянь…
Семья Чжоу — весьма традиционный клан. Хотя в вопросах семейного дела и бытует правило, что побеждает сильнейший, при прочих равных условиях… старший сын всё же имеет гораздо больше преимуществ, чем младший.
Черт побери, почему при подмене они тогда не убили эту дрянь?
Придуши они его с рождения, разве возникло бы сейчас столько проблем?
Зазвонил телефон, и Чжоу Пэй с мрачным лицом ответил на вызов. Из трубки донёсся чистый мужской голос:
— Сяо Пэй, завтра есть свободное время? Мы так давно не собирались вместе, давай поужинаем!
Чжоу Пэй перевёл взгляд, на его лице появилась зловещая улыбка, однако голос звучал необычайно мягко и неуверенно:
— Я… я на этих днях… Эх! Боюсь… никак не получится…
— Что случилось? — голос на том конце провода похолодал. — Неужели этого ребёнка… нашли?
— Да! — в его хриплой интонации сквозила горечь. — Кажется… я ему не очень-то нравлюсь. Впрочем, оно и понятно! Ведь он — кровный сын моих папы и мамы, а моё существование… наверняка… мешает ему…
Чжоу Пэй полуправдой наговорил целую кучу всего, извратив каждую мелочь до неузнаваемости.
Слушавший его собеседник почувствовал жгучую жалость и гневно бросил:
— Сяо Пэй, не переживай. Всё, что должно принадлежать тебе, навсегда останется твоим. Дворняжка никогда не станет фениксом, сколько ни старайся.
Будучи закоренелым отаку и фанатом лоли, Сяо Чжихуа был совершенно «одурманен» Чжоу Маньмань — он сносил любые побои и брань, никогда не огрызаясь в ответ.
Мать Чжоу сидела в гостиной и, любуясь отлично ладящими братом и сестрой, невольно вздохнула:
— Раньше у Сяо Пэя и Маньмань вечно были какие-то конфликты, а теперь она с Чжихуа так хорошо ладит. Старый Хуэй, как думаешь, неужто это сила кровных узов?
Отец Чжоу похлопал её по плечу, утешая:
— Не забивай себе голову.
Лицо Матери Чжоу выражало сложную гамму чувств, казалось, она хотела высказать тысячу слов, но в итоге всё свелось лишь к тяжёлому, беспомощному вздоху!
Ужинали всей семьей. Весь стол перед Сяо Чжихуа ломился от разнообразных блюд. Стоило ему взять палочки для еды и приготовиться наброситься на угощение, как 748 отчаянно завизжало в его голове:
— Внимание, внимание! Манеры и благородство, манеры и благородство…
Сяо Чжихуа, который уже был готов голодать как собака, мысленно ответил:
— … (╯‵□′)╯︵┻━┻
— Чжихуа, почему ты не ешь? — заметив, что тот не спешит прикасаться к еде, Чжоу Пэй изобразил заботу. — Тебе не нравится еда?
Услышав это, все перевели взгляды на черноволосого юношу. Мать Чжоу и вовсе обеспокоенно заговорила:
— Не по вкусу? Я попрошу на кухне приготовить что-нибудь другое, Чжихуа, чего тебе хочется?
— Да нет же, — улыбнулся он, отправил в рот кусочек говядины, тщательно прожевал, проглотил и восхитился: — Очень вкусно, куда лучше того, что я сам готовлю.
— Правда? — Мать Чжоу одновременно обрадовалась и почувствовала горечь в сердце. Украдкой смахнув слезу, она произнесла: — Раз Чжихуа нравится, ешь побольше. Я прикажу поварам готовить это для тебя каждый день.
— Спасибо, тётя.
Чжоу Маньмань бросила взгляд на родителей, затем на Сяо Чжихуа и не удержалась — дёрнула его за рукав. Дождавшись, пока юноша наклонится, она прошептала ему на ухо:
— Сяо Хуа, почему ты не зовёшь папу и маму папой и мамой?
Сяо Чжихуа призадумался и перебросил мяч обратно:
— А почему ты не зовёшь меня братом?
Девочка удивленно распахнула глаза:
— Ты же сам сказал мне звать тебя по имени.
В её круглых блестящих глазенках читался немой упрёк: как ты смеешь нарушать обещание?
Сяо Чжихуа ответил:
— Вот видишь. Раз тебе можно не называть меня братом, то и мне, естественно, можно не звать их папой и мамой.
Логика была донельзя хромой, но малышка не нашла возражений. Она растерянно продолжала закидывать в рот рис, а в её голове царил полный кавардак от таких хитросплетений.
Не выдержав, 748 ехидно хмыкнуло:
— Хе-хе!
Сяо Чжихуа восторженно воскликнул:
— Ого! Папа, ты сам заговорил со мной, как я рад.
748 выразило предельное презрение:
— Издеваться над маленьким ребёнком так весело?
Сяо Чжихуа помолчал секунду, а затем разразился пошловатым, заливистым смехом:
— Какая милашка, она такая милашка, это весело, так весело!
748 хмыкнуло:
— Только и остаётся, что с детьми играть, впрочем, рыбак рыбака видит издалека.
Сяо Чжихуа: «……» Кажется, его только что крепко оскорбили.
Когда ужин подошёл к концу, Сяо Чжихуа под полные сожаления взгляды Отца Чжоу, Матери Чжоу и маленькой лоли твёрдо заявил о своём уходе и вернулся домой.
Сравнив обстановку дома у Чжоу со своей крошечной односпальной кроватью, он жалобно заныл:
— У-у-у, малышу нужна большая кровать, мягкая-мягкая, на которой можно валяться!
748: «……Мать твою, какой же ты дурак».
Сяо Чжихуа оскорблённо воскликнул:
— Ты обзываешься? Ещё и материшься?! Я тут так пашу, а ты меня ругаешь? Ох, моё хрупкое детское сердце разбито, я сегодня глаз не сомкну.
Не выдержав, 748 отрезало:
— Не хочешь спать — садись за тесты. Не забывай, кто ты сейчас по легенде, если на пробных экзаменах облажаешься… хе-хе!
С молниеносной быстротой Сяо Чжихуа запрыгнул на кровать:
— Папа, спокойной ночи.
748: «……» Чёрт меня дёрнул подписать контракт с таким типом?
Оно ломало над этим голову весь вечер, пока на рассвете до него внезапно не дошло: падать на внешность — гиблое дело.
Если там царила полная гармония, то в особняке семьи Чжоу атмосфера стояла не из приятных.
Чжоу Маньмань прониклась большой симпатией к новому старшему братцу. Видя, что он ушёл, она не удержалась и спросила:
— Почему братик не живёт с нами?
Наивные детские расспросы всегда ранят душу. Отец Чжоу погладил её по голове и переспросил:
— А ты хочешь, чтобы братик жил с нами?
Чжоу Маньмань задумалась и с серьёзным детским личиком ответила:
— Хочу… но… — Она замялась и спросила: — Можно оставить обоих братьев? Я не хочу, чтобы братик Пэй уходил… — Пусть он и вредный, вечно ходит с кислым лицом, не только не обращает на неё внимания, но и любит задирать, — но он её брат, он член её семьи.
Раз они семья, значит, должны держаться вместе.
Отец Чжоу присел на корточки и строго спросил:
— Кто тебе это сказал?
Девочка перевела взгляд. Врать она не умела, поэтому решила схитрить:
— Пап, неважно, кто сказал. Ты лучше ответь, мы ведь все будем вместе, да?
— Будем. — Он прижал её к груди, а боковым зрением заметив облегчённо выдохнувшего старшего сына, мысленно вздохнул: — Не бойся, Маньмань, все будут вместе.
— Ура! — с радостным криком малышка побежала к матери и уткнулась ей в объятия: — Мам, мам, давай завтра вместе навестим братика Сяо Хуа, ладно?
— Хорошо. — Конечно же, мать радовалась тому, что дети ладят.
Отец Чжоу с нежной улыбкой произнёс:
— Ах ты паршивка, зовёшь только маму, а про папу забыла?
— Угу, — девочка подперла подбородок правой рукой, — папа слишком строгий, он напугает братика. Вот когда мы с мамой вернём братика Сяо Хуа обратно, тогда и позовём папу.
— Договорились. — Чжоу Хуэй поцеловал её в нежную щёчку. — Тогда, сокровище, я поручаю брата тебе.
— Есть! — Чжоу Маньмань неуклюже отдала честь по-военному. — Клянусь выполнить задание.
— Ладно, Маньмань, уже поздно, тебе пора спать. — Мать Чжоу переглянулась с Чжоу Хуэем и увела девочку наверх.
Чжоу Хуэй перевёл взгляд на стоявшего рядом Чжоу Пэя. Он сверлил его глазами до тех пор, пока тот с неудовольствием не отступил на шаг назад, и только тогда произнёс:
— Сяо Пэй, пойдём со мной в кабинет.
— Хорошо, папа. — Чжоу Пэй сжал зубы. Неужели вскрылось то, что он наговорил Чжоу Маньмань? С тревожным сердцем он поплелся следом за отцом, испытывая страшное волнение и дискомфорт.
Кабинет Чжоу Хуэя находился на третьем этаже, звукоизоляция в комнате была отличной. Опустившись на широкий диван, он указал на место напротив себя и велел идущему следом:
— Зайди, закрой дверь и садись со мной рядом.
— Угу. — Чжоу Пэй кивнул и с замиранием сердца опустился на стул.
— Сяо Пэй! Ты вырос на моих глазах, и я знаю твой характер лучше всех. — Сороколетний мужчина тяжело вздохнул. За последнее время произошло столько всего, что от тревог у него прибавилось седых волос, придавая ему вид глубокого старика.
http://bllate.org/book/22163/2308875
Готово:
