Юэ Чжи была связана по рукам и ногам, не могла пошевелиться и лишь прислонилась к стволу дерева. Переведя дух, она снова заговорила:
— Для тебя племя юэ — дикари. Но ведь ты уже девять лет сражаешься под началом Жэнь Сяо, перешёл через Пять хребтов и углубился в южные земли! За эти девять лет циньская армия захватила территории, учредила уезды и префектуры… Но сколько среди подвластных тебе людей — юэ? Ни одного! Захват земель нужен ради подданных. Скажи мне, Чжао То, скольких новых циньцев ты привёл в Поднебесную? Ни одного!
Стоявший рядом помощник генерала слушал, остолбенев от ужаса, не зная, что делать: то переводил взгляд с Юэ Чжи на Чжао То, то снова на неё, держа руки прижатыми к бокам.
Лицо Чжао То почернело от гнева, но он не проронил ни слова в ответ. Вместо этого он резко обернулся к помощнику и рявкнул:
— Ещё стоишь?! Ждёшь, чтобы тебя выпороли?!
Сердце Юэ Чжи сжалось. Чжао То закрыл уши и не желал слушать! Что теперь будет? Как только две армии схлестнутся в бою, её первой принесут в жертву на алтарь войны. Даже если Чжао То не убьёт её сам, другие племена лочуэ непременно сделают это — и разразится полномасштабная война!
— Чжао То! — крикнула она, упираясь спиной в ствол и пытаясь сесть прямо. Верёвки врезались в запястья, обдирая кожу до крови. — Мой Аба только что захватил власть, верно? Но сколько на самом деле юэ ему подчиняются? Если ты выставишь меня напоказ, убьёт ли меня Аба или нет? А если бы ты был вождём Юэшанху, убил бы ты меня или нет?!
— Стой! — грозно крикнул Чжао То, останавливая помощника на полшаге. Он не обернулся, глядя вдаль: вверх по склону — на строй чёрных циньских лучников, вниз — на воинов юэ с обнажёнными изогнутыми клинками, готовых вступить в бой.
Если бы он был вождём Юэшанху… убил бы он эту девушку из племени юэ или нет?
В этот миг даже Чжао То не мог дать ответа.
Юэ Чжи воспользовалась моментом и ударила словами, как острым шилом:
— Конечно, убил бы! У моего Абы ещё будет множество детей — он молод. Сейчас у него только я, и лишь поэтому он обо мне заботится. Даже если он по жалости не убьёт меня, его подручные сделают это. Другие вожди племён тоже не пощадят. Одна стрела — и всё! Твой козырь исчезнет. Мой Аба возненавидит тебя, Юэшанху возненавидит тебя, весь Лочуэ возненавидит тебя! Все будут тебя ненавидеть!
Она сглотнула ком в горле:
— Я хочу жить. Я хочу жить! Помоги мне — и я помогу тебе. Не выставляй меня напоказ, и мой Аба не станет нападать на тебя. Юэшанху отступит, Лочуэ отступит — и ты сможешь сосредоточиться на борьбе с королём Аньяном. Разве это плохо?
Чжао То резко повернулся и шагнул к ней. Схватив её за подбородок, он впился пальцами в нежную кожу:
— В землях Цинь нет юэ. Я сам загнал их в горы и леса. Дикари не достойны быть моим народом. Лишь одно ты сказала почти верно: мне выгодно, чтобы племена юэ враждовали между собой. Пусть Юэму погибнет — без вождя Лочуэ погрузится в хаос. У меня в руках десятки тысяч циньских солдат. Разве я боюсь вас, дикарей?
Он презрительно усмехнулся:
— Если твой отец проявит слабость, а другие вожди сами убьют тебя… разве это не будет ещё лучше?
В глазах Юэ Чжи погас последний огонёк надежды. Рядом звякнул меч — сталь выскользнула из ножен, вспыхнув холодным блеском. Она почувствовала, как верёвки на лодыжках ослабли. Пока она ещё не пришла в себя, Чжао То уже вложил клинок обратно в ножны, одной рукой подхватил её за ворот и потащил вперёд.
Юэ Чжи спотыкалась на каждом шагу, почти вися на руке, сжимавшей её шею сзади. Ноги подкашивались, и казалось, вот-вот она рухнет на землю.
«Всё кончено, — думала она. — Всё кончено». Глаза пересохли. Перед лицом смерти её охватили страх и отчаяние, но слёз не было. «Пусть после смерти я вернусь в свой мир… или пусть всё это окажется просто сном. Пусть ничего не было на самом деле… ничего не было…»
Чем сильнее она этого желала, тем тревожнее становилось на душе. Ведь боль в запястьях была настоящей, меч за поясом Чжао То — из чёрной закалённой стали, а смерть… смерть всегда напоминает человеку, что такое «реальность».
Помощник генерала стремительно сбежал с холма, пронёсся сквозь строй лучников, как стрела между чёрными доспехами, и вскоре скрылся из виду. За линией войск внизу начинались земли юэ — с их изогнутыми клинками и луками. Юэ Чжи не хотела идти туда ни за что на свете.
Где сейчас её настоящий Аба — профессор Юэ? Удалось ли её старшему брату Ян Сюю организовать спасение Жун Куня? И правда ли, что гробница у подножия хребта Цитянь принадлежит Чжао То?
Если удастся вернуться, она первой ворвётся в погребальную камеру и первой откроет гроб Чжао То!
С западного склона холма Фэнцзы снова донёсся боевой клич племени юэ. Солдат, подбегая к Чжао То, доложил: воины юэ остановились у подножия холма, в густом лесу, и не собираются атаковать. Высота давала преимущество — с неё легко было отбивать атаки снизу. Посланец уже передал весть вождю Юэшанху, но тот не прислал ни слова в ответ. Гонец вернулся без происшествий — никто из юэ не пытался его перехватить.
Услышав эти слова, Юэ Чжи постепенно пришла в себя. Вождь Юэшанху не желал нападать на Чжао То, но и на переговоры не соглашался. Сердце её дрогнуло от радости: неужели её «Аба» понял, что, выведя её на поле боя, Чжао То обрекает её на верную гибель? Неужели он пытается спасти ей жизнь?
Ворот стал туже. Юэ Чжи обернулась к Чжао То и, взглянув на его лицо, сразу поняла: он думает то же самое. Пока Юэму молчит, Чжао То не посмеет тронуть её. Он не может убить Юэму — и не может заставить других вождей убить Юэ Чжи.
Она глубоко вдохнула. Каждая дополнительная минута жизни — уже победа.
Внезапно с южного склона холма Фэнцзы донёсся звон отбойного колокола. Чжао То нахмурился и бросил взгляд на ближайшего телохранителя. Тот мгновенно понял и бросился проверять обстановку.
Юэ Чжи тоже растерялась. За время, проведённое в Линнане, она успела познакомиться с бытом древних юэ: они передавали сигналы свистками и криками. Звон колокола и бой барабанов — это методы циньцев.
Отбой? Почему циньцы сами отступают? Если они сражались с войском короля Аньяна Шу Паня из Оуло, бой не мог завершиться так быстро.
Циньская армия не обладала подавляющим превосходством в этом регионе. Бои на воде, в горах и джунглях — не то, к чему привыкли солдаты с равнин. Иначе Юэ Чжи не сказала бы, что Чжао То уже девять лет не может добиться успеха на юге.
А если дело в Оуло?
Глаза Юэ Чжи вспыхнули. У циньцев нет такого оружия и тактики… но у Оуло есть!
В этот момент телохранитель вернулся и, склонившись перед Чжао То, тихо доложил:
— Армия генерала Жэнь Цу — тридцать тысяч воинов, половина на кораблях, половина пешком. Водные силы вступили в бой с войском Оуло, но те применили какие-то мощные арбалеты. Наши корабли один за другим тонут — уже больше десятка. Стрелы сыпались непрерывным дождём. Мораль упала, и генерал Жэнь Цу отдал приказ отступать.
Чжао То стиснул зубы и ещё сильнее впился пальцами в плечо Юэ Чжи:
— Как обстоят дела на фронте?
— Генерал Жэнь Цу отступил к подножию холма Фэнцзы и укрепился вдоль реки в уезде Линшань. Оуло заняли гору Фэншань, а их флот выстроился вдоль реки Циньцзян.
Юэ Чжи тихо рассмеялась. Чжао То взбесился:
— Чего смеёшься?!
Она подняла на него глаза:
— Мы, юэ, дикари, не достойны быть твоим народом… А теперь мы — твои враги. Удовлетворён ли ты, уважаемый уездный начальник?
Чжао То прищурился. Его правая рука легла на рукоять меча, и с лёгким щелчком отстёгнулась застёжка ножен. Ещё мгновение — и клинок выскользнет наружу.
Но в глазах Юэ Чжи не было страха. Она гордо подняла голову:
— Уважаемый уездный начальник, знаешь ли ты, что это за арбалеты? Это «линню» — скорострельные мощные арбалеты, применимые и на суше, и на воде.
Исторические «линню» были куда легендарнее знаменитых «арбалетов Чжугэ». Их происхождение терялось в глубокой древности, и со временем ходили слухи, будто одна такая установка может убить тридцать тысяч человек. Конечно, это преувеличение, но в старину именно «линню» на несколько лет остановили продвижение циньской армии. Лишь позже циньцам удалось уничтожить эти арбалеты и одержать победу над Лочуэ.
Теперь спина Юэ Чжи выпрямилась — она почувствовала, что может говорить с позиции силы.
— Уважаемый уездный начальник, племена юэ не обязаны быть твоими врагами. Отпусти меня в Юэшан — и Лочуэ сами нападут на Оуло. Ты же сядешь в сторонке и соберёшь плоды чужой борьбы. Разве это не выгодно?
— Я уже говорила: я хочу жить! Помоги мне — и я помогу тебе!
— Чжао…
Не успела она договорить, как сбоку послышались шаги. Чёрный циньский воин остановился перед Чжао То и, склонившись, доложил:
— Главнокомандующий, послы короля Аньяна Шу Паня прибыли на корабле в уезд Линшань и просят мира.
Юэ Чжи замерла. Каждое слово солдата отдавалось эхом в её ушах. Мир? Почему король Аньян просит мира? Разве победители не должны преследовать побеждённых? Разве не стремятся все правители к единовластию и славе? Победитель просит мира у побеждённого? Где такие порядки?
Она посмотрела на Чжао То — и увидела, что тот тоже хмурится, погружённый в размышления. Юэ Чжи замолчала. Горло болело после криков, и она стояла тихо, позволяя Чжао То держать её за ворот, не сопротивляясь и даже не шевелясь.
Чжао То опустил глаза, бросив взгляд на её чёрные волосы, и с презрением фыркнул про себя. «Эта девчонка из племени юэ, ей и шестнадцати нет, а хитростей в голове больше, чем изгибов в горах Линнаня. Умна, но коварна. Ненавижу таких».
Подумав так, он разжал пальцы и толкнул Юэ Чжи вперёд. Та пошатнулась и едва не упала, но всё же удержалась на ногах. Обернувшись, она увидела, что Чжао То даже не удостоил её взглядом.
Помощники и телохранители, как пальцы сжатого кулака, собрались вокруг Чжао То.
Тот обратился к ближайшему помощнику:
— Останься здесь с отрядом. Любой, кто пересечёт линию, — убивай без предупреждения. Разошли разведчиков вдоль подножия холма и берега реки. При малейшем изменении — немедленно докладывай в управу уезда Линшань.
Юэ Чжи затаила дыхание, прислушиваясь к приказам. Помощник ответил «да» и ушёл. За её спиной воцарилась тишина, и она уже хотела обернуться, но тут же почувствовала, как рукоять меча упёрлась ей в поясницу.
Помощники разошлись: половина с факелами впереди, чтобы освещать путь к управе уезда Линшань, другая половина — позади Чжао То, готовые выполнить любой приказ.
Юэ Чжи тихо сглотнула. Давление сзади усилилось, и голос Чжао То, ровный, но полный власти, заставил её инстинктивно съёжиться:
— Хочешь жить — молчи. Уши я тебе пока оставлю.
Рукоять меча толкнула её вперёд.
— Иди.
Юэ Чжи пошатнулась, связанные руки не давали удержать равновесие. Она обернулась и бросила на Чжао То злобный взгляд, но встретила его взгляд — холодный, как змеиные глаза, — и сердце её дрогнуло. Отвернувшись, она покорно зашагала вниз по склону.
В гору подниматься легче, чем спускаться. Когда Чжао То несёт тебя — легко. Но когда идёшь сама, с связанными руками, в темноте, даже при свете факелов, каждый шаг грозит падением. Чжао То шёл сзади и не делал ни шага, чтобы поддержать её. Лишь когда она вот-вот катилась вниз, он слегка поддевал верёвку на её запястьях концом рукояти, не давая упасть.
Юэ Чжи кипела от злости и мечтала укусить Чжао То за нос, но понимала: сейчас она в его власти, и лучше молчать. Так, бурча про себя, она спускалась с холма.
Когда они поднимались на холм Фэнцзы, только начинало темнеть. А когда вернулись в управу уезда Линшань, все дома в посёлке были освещены факелами — никто ещё не ложился спать. Огни тянулись вдоль дороги, освещая путь Чжао То и его пленнице, вплоть до ворот уездной управы.
Во дворе собрались две группы: с одной стороны — чёрные доспехи циньской армии, с другой — воины Оуло в рогатых шлемах и с обнажёнными торсами.
Едва Чжао То ступил во двор, оттуда выбежал слуга в чёрном и, подбежав к нему, поклонился:
— Уважаемый уездный начальник Чжао! Уездный начальник Жэнь отдыхает в задних покоях. Премьер-министр Оуло ждёт вас в переднем зале. Ваш заместитель уже там.
Юэ Чжи сразу поняла: Жэнь Цу ранен. Она инстинктивно обернулась к Чжао То — и увидела, как его губы дрогнули. Холодный взгляд, брошенный на неё, заставил её проглотить вопрос и опустить глаза, уставившись себе под ноги.
http://bllate.org/book/2214/248518
Готово:
