Раньше Ван Лянъинь никогда не считал себя геем, ведь его единственный опыт романтических отношений был связан с женщиной, да и вообще он никогда не испытывал подобного влечения к мужчинам.
Он угодил в нелепую ловушку Системы, забросившей его в глупый роман о генеральном директоре, лишь потому, что носил фамилию Ван и сам занимал пост гендиректора. Ему пришлось занять место того самого президента компании и выполнять задания.
В этих виртуальных книжных мирах Ван Лянъинь неизбежно воспринимал происходящее как игру и не видел в персонажах живых людей.
Именно из-за такого настроя его работа в первом мире шла вяло, и задание было провалено. Начиная со второго мира, он исправился и изменил отношение к делу, но для человека, который всеми силами стремился побыстрее закончить задания и покинуть мир, испытывать привязанность к здешним людям и вещам было невероятно трудно.
Поэтому в прошлом мире, когда Жун Юнь признался ему в любви, он даже не стал раздумывать и сразу же отказал. Это были отношения без будущего, независимо от того, что он сам чувствовал к Жун Юню.
Но теперь он обнаружил, что главный герой, с которым он сталкивался в каждом мире, на самом деле — один и тот же человек...
Ван Лянъинь с невозмутимым видом поднялся с колен Жун Юня, словно это не он только что бросил двусмысленную фразу вроде: «Кажется, ты мне даже нравишься...»
Сдержанным и холодным тоном он произнес:
— Я отвезу тебя домой. Где ты живешь?
Жун Юнь выпрямился. Видя, как к Ван Лянъиню возвращается прежняя холодная сдержанность, его радостное опьянение стало постепенно улетучиваться, становясь холоднее, чем прежде.
Он почувствовал беспричинную тоску и тихо назвал адрес ближайшей к этому месту квартиры.
Ван Лянъинь сел за руль и тронулся с места, направляясь по указанному адресу. Всю дорогу в салоне раздавалось лишь дыхание двух людей, и никто не решался нарушить молчание.
Жун Юнь сидел на заднем сиденье и смотрел на молча ведущего машину мужчину. Время от времени лучи света извне пробивались сквозь стекло, делая линии профиля мужчины необычайно мягкими, и даже его плотно сжатые губы казались чуть более нежными.
Однако он прекрасно понимал, что сейчас лицо мужчины наверняка напряжено и безэмоционально, и в реальности в нем нет никакой мягкости.
Его губы шевельнулись, он хотел что-то сказать, но в конце концов проглотил слова, застрявшие на кончике языка.
Ему хотелось спросить: «Что значили те слова?»
Но почему-то произнести это вслух не получалось, словно это он был в чем-то виноват.
Погодите-ка, вообще-то это тот самый тип бросил двусмысленную фразу, взбудоражил его душу, а потом вдруг сделал вид, что ничего не произошло! С какой стати ему испытывать угрызения совести?
Жун Юнь вспомнил их донельзя волнующий поцелуй, от которого у него до сих пор кружилась голова, и его щеки слегка покраснели. Наверное, тогда он просто осмелел благодаря алкоголю...
Видя, что они почти приехали, Жун Юнь понял: если он не заговорит сейчас, другого шанса не представится.
— Не хочешь подняться ко мне наверх, посидеть немного?
На самом деле ему хотелось прямо предложить мужчине остаться у него, а еще лучше — перепиться вечерком и перевести всё в интимное русло.
Ван Лянъинь скосил на него взгляд в зеркало заднего вида, словно насквозь видел все его мысли.
— Не нужно, мне пора возвращаться пораньше.
Дома в Семье Ван его ждала неразбериха с Ван Вэнь и Хэ Юнь.
— Ох...
Хотя Жун Юнь и знал, что его приглашение, скорее всего, закончится именно так, он все равно немного расстроился.
— Тогда завтра...
— Завтра я занят.
Ван Лянъинь без промедления прервал его.
Он больше не пытался исподтишка разглядывать выражение лица Жун Юня в зеркало заднего вида и с каменным лицом смотрел только на дорогу.
Пока он сам до конца не разобрался в собственных чувствах, ему не хотелось давать Жун Юню надежду на то, что он якобы тоже к нему неравнодушен. Ван Лянъинь полагал, что вероятность оборвать эти отношения по-прежнему была крайне высока.
И для этого хватало всего одной причины — он хотел вернуться в реальный мир.
Под настоятельным требованием Жун Юня Ван Лянъинь все же проводил его наверх, прямо до самой двери.
Жун Юнь спросил:
— Не зайдешь отдохнуть?
Ван Лянъинь покачал головой:
— Нет, я не устал.
Когда Ван Лянъинь уже повернулся, чтобы уйти, Жун Юнь внезапно схватил его за руку и глухим голосом спросил:
— Ван Лянъинь! Что ты в конце концов имеешь в виду?
Ван Лянъинь обернулся:
— В каком смысле?
Жун Юнь слегка вздернул подбородок, пытаясь принять надменный вид, хотя на деле выглядел так, будто храбрился перед неизбежным.
— То, что ты мне только что сказал... что это значит? Принимаешь ты меня или нет, давай уже скажи прямо!
Эта подвешенная неизвестность просто доводила его до безумия.
Вспомнив случившееся, Ван Лянъинь сразу понял, о каких именно словах говорит Жун Юнь. Холодным тоном он произнес:
— Смысл предельно ясен: ты мне не неприятен...
Встретившись взглядом с полными надежды глазами Жун Юня, он молча отвел взгляд.
— ...но и не любим.
Он не стал поворачиваться, чтобы посмотреть на лицо Жун Юня, но даже без этого легко догадывался, что этот притворяющийся надменным парень сейчас стиснул зубы, изо всех сил стараясь не показать истинных эмоций.
Спокойный голос Жун Юня долетел до слуха Ван Лянъиня:
— Если я тебе не неприятен, значит, даже если ты меня не любишь, у меня все-таки есть шанс, верно? Не мог бы ты хорошенько обдумать всё, что касается нас?
Ван Лянъинь не удержался:
— Зачем тебе тратить на меня время?
У него на языке вертелась целая куча доводов, призванных заставить Жун Юня отступиться, но слова застряли в горле.
Жун Юнь тихо хмыкнул:
— Любить тебя — это мое дело, и я с радостью трачу время на того, кто мне дорог.
Он разжал руку Ван Лянъиня, и его голос упал до шепота:
— Ты мог бы хорошенько подумать?
Ван Лянъинь глухо отозвался:
— Угу.
После этого он зашагал прочь, не оглядываясь. Ему казалось, что если он пробудет здесь еще хоть немного, то не выдержит и проявит слабость.
То, как нынешний Жун Юнь ради него поступался своей гордостью, не оставляло его полностью равнодушным. К сожалению, он уже давно вышел из возраста, когда поддаются минутным порывам из-за сердечных дел.
Жун Юнь смотрел на спину Ван Лянъиня, пока тот окончательно не скрылся из виду, а затем устало прислонился спиной к стене.
Он слышал от кого-то, что тот, кто влюбляется первым, проигрывает.
Но если бы чувствами можно было управлять, они бы перестали быть чувствами. Какая разница, кто влюбился раньше, а кто позже?
К тому же, по его мнению, проигрывал не тот, кто полюбил первым, а тот, кто влюбился вообще.
Поселить этого человека в своем сердце, хотеть дать ему самое лучшее, что у тебя есть, мечтать укрыть его от любых туч на небе — даже прекрасно понимая, что в защите тот вовсе не нуждается.
Он вечно всё делает по собственной воле: по собственной воле любит его, по собственной воле ревнует... Но заставить себя отпустить его он не мог. От его прежней гордости не осталось и следа.
Жун Юнь потер виски. Алкоголь вызывал жуткую головную боль. Он провел ладонью по лицу, выпрямился, постоял еще немного на месте, после чего вошел в квартиру и захлопнул дверь, оставив позади непроглядную ночную тьму.
Ван Лянъинь вернулся в особняк Семьи Ван заноза, ночь уже была глубокой, но в доме по-прежнему ярко горел свет.
Едва переступив порог, он увидел в гостиной ожидавшую его Ван Вэнь. Видимо, осознав, какую крупную беду натворила, она не смела лечь спать и караулила его, в то время как Хэ Юнь спала мертвецким сном, выпив сок со снотворным, подсыпанным Ван Вэнь.
Войдя, Ван Лянъинь устало посмотрел на сестру и бросил:
— Иди спать.
Ван Вэнь удивилась и обрадовалась. Учитывая, какой страшный гнев она видела у Ван Лянъиня сегодня днем, она была уверена, что разноса не миновать. То, что он так легко ее отпустил, стало для нее настоящим сюрпризом.
Однако Ван Лянъинь просто был слишком измотан мыслями о Жун Юне и сейчас не имел ни сил, ни времени разбираться с проделками Ван Вэнь, поэтому временно решил закрыть на это глаза.
Но Ван Вэнь не знала, что творится у брата в голове. Она решила, что он по-прежнему души в ней не чает, а значит, ей с легкостью сойдут с рук любые поступки, и вовсю ликовала.
С улыбкой она сказала Ван Лянъиню:
— Братик, ты тоже ложись пораньше.
После этого она бодрой походкой направилась в свою комнату.
Как раз в этот момент из своей спальни вышла пришедшая в себя Хэ Юнь. Увидев бледное лицо девушки, Ван Вэнь на мгновение почувствовала укол совести, но тут же вернула себе высокомерный вид и презрительно фыркнула:
— Ублюдка он и есть ублюдок! Братушка никогда не станет ругать меня из-за какой-то девчонки!
Бросив это, она с торжествующей улыбкой скрылась в своей комнате.
Услышав слова Ван Вэнь, Хэ Юнь почувствовала себя так, будто в нее ударил гром. Ошеломленная девушка едва держалась на ногах.Однако, подумав о том, что Ван Вэнь всегда отличалась вздорным нравом, она предположила, что та говорит неправду, но ведь она действительно не слышала, чтобы старший брат отчитывал Ван Вэнь. Хэ Юнь машинально направилась к лестнице, но у самого поворота внезапно замерла.
Она осторожно спряталась в тени и увидела, как Ван Лянъинь сидит на диване, уперевшись локтями в колени и закрыв лицо руками. Его вид излучал страшную усталость, изможденность и раздражение. Все недавние сомнения тут же исчезли, сменившись жгучим чувством жалости к нему.
Старший брат, должно быть, до смерти измотал себя из-за всей этой истории с ней и Ван Вэнь?
Хэ Юнь так и стояла на месте, молча глядя вниз, и лишь когда Ван Лянъинь поднялся с дивана, испуганно побежала обратно в свою комнату.
Семья Ван при поддержке Корпорации Жун оправилась от удара, и все дела вновь вошли в привычное русло.
Господин Ван решил устроить банкет в честь возрождения Корпорации Ван.
На этом празднестве Жун Юнь, выступая в роли президента Корпорации Жун, должен был стать самым главным и почётным гостем. К тому же Хэ Юнь тоже разрешили присутствовать на приеме, чтобы представить её остальным в качестве второй барышни Корпорации Ван.
Эту вечеринку можно было смело назвать первой встречей главного героя и главной героини.
Вспомнив, как в оригинальном романе описывалось, с каким трепетом, нежностью и заботой главный герой относился к героине, Ван Лянъинь испытал легкое раздражение, но всё же даже не думал мешать их знакомству.
Если сюжет оригинала действительно необратим и Жун Юнь положит глаз на Хэ Юнь — что ж, пусть так... Тогда ему больше не придется так мучиться и метаться, и это чувство можно будет отпустить без малейшего груза на душе.
Ну а если Жун Юнь не обратит на Хэ Юнь никакого внимания... Что ж, это докажет, что в этом парне всё же есть что-то хорошее и он не теряет голову от женской красоты, а значит, можно будет подумать и дальше.
Приглашение для Жун Юня господин Ван отвозил лично. Сначала он хотел поручить это Ван Лянъиню, который уже несколько раз общался с Жун Юнем, но тот отказался.
Вернувшись с вручения приглашения, господин Ван пребывал в полном недоумении: почему тот самый президент Жун, который раньше смотрел на него свысока и вел себя невероятно заносчиво, на этот раз оказался столь любезен? Ему даже показалось, что президент Жун странным образом пытался ему угодить... И впрямь, старость не радость, голова совсем перестала нормально соображать.
Услышав, как вернувшийся господин Ван делится своими сомнениями насчет поведения Жун Юня, Ван Лянъинь невольно почувствовал легкую досаду.
Очевидно, Жун Юнь пошел на это и попытался задобрить господина Вана лишь для того, чтобы заработать очки в его, Ван Лянъиня, глазах. Вот только жаль, что господин Ван — вовсе не его биологический отец, никаких сильных чувств к нему он не испытывал, так что все эти старания были впустую.
При этой мысли поколебавшийся было настрой Ван Лянъиня вновь мгновенно окреп.
Рано или поздно он вернется в реальный мир, и он абсолютно точно не станет испытывать симпатию к персонажу из мира вымышленного романа!
Сам же Жун Юнь, еще не подозревая, что его попытки задобрить будущего тестя лишь еще больше укрепили решимость возлюбленного, в этот момент мучительно выбирал, какой галстук надеть на банкет, чтобы выглядеть привлекательнее и обаятельнее.
Жун Юнь менял один галстук за другим перед зеркалом, понятия не имея, понравится ли этот наряд Ван Лянъиню... В конце концов, время приема уже поджимало, и, опасаясь, что опоздание испортит о нем впечатление в глазах Ван Лянъиня, он кое-как выбрал галстук и наконец выехал.
Ван Лянъинь уже вошел в руководство Корпорации Ван, заняв пост исполнительного директора. Теперь люди обращались к господину Вану как к председателю Вану, а к самому Ван Лянъиню — уже не молодой господин Ван, а директор Ван.
Банкет еще не начался, но гостей собралось уже немало.
Господин Ван неотступно держал Ван Лянъиня при себе, знакомя его с нужными людьми, и лишь появление Жун Юня позволило Ван Лянъиню вырваться из его общества.
Жун Юнь слегка кивнул господину Вану: — Позволите ли директору Вану уделить мне время?
Конечно же, господин Ван не стал бы пренебрегать Жун Юнем — разве мог он отказать в такой просьбе?
Так Ван Лянъинь оказался благополучно сдан с потрохами собственным отцом, которому теперь предстояло сопровождать Жун Юня до самого окончания банкета.
Хотя в душе Ван Лянъинь все еще испытывал к Жун Юню противоречивые чувства, держался он безупречно: невозмутимо, сдержанно и уверенно, так что по его лицу нельзя было догадаться о бушующем внутри раздражении.
Жун Юнь то и дело пытался завести с Ван Лянъинем разговор о жизненных идеалах, но каждый раз их прерывали внезапно подходившие знакомые, и в конце концов он не выдержал и предложил пройти в комнату отдыха.
На самом деле ему просто хотелось найти тихое местечко, чтобы побыть с Ван Лянъинем вдвоем.
Ван Лянъинь прекрасно видел все его хитроумные замыслы, но возражать не стал и, молча поманив за собой, направился к комнатам отдыха.
Разумеется, помещение, куда Ван Лянъинь привел Жун Юня, не было обычной комнатой отдыха для всех подряд — это были роскошные апартаменты повышенного комфорта с просторной комнатой, где при желании можно было спокойно поспать, посмотреть телевизор или посидеть в интернете.
Даже не переступая порог, Ван Лянъинь остановился прямо у двери и произнес: — Отдыхай здесь, а мне нужно идти, гостями заниматься.Жун Юнь упустил бы такую возможность остаться наедине?
Стоило вспомнить, что с той ночи, когда они расстались с Ван Лянъинем, он больше не мог ни встретиться с ним, ни дозвониться. Если упустить столь удачный шанс сегодня, другой возможности побыть вдвоем может уже не представиться.
Жун Юнь ухватил Ван Лянъиня за воротник, втащил внутрь и с грохотом захлопнул дверь.
Ван Лянъинь не ожидал подобного нападения, но быстро взял ситуацию под контроль, прижав Жун Юня к стене.
Расстояние между ними было двусмысленным, и у Жун Юня от смущения покраснели кончики ушей. Впрочем, Ван Лянъинь тут же отпустил его и с беспомощным вздохом произнес:
— Хватит баловаться, мне еще нужно идти к гостям.
Услышав этот тон, каким обычно успокаивают детей, Жун Юнь почувствовал, как внутри вскипает обида и злость, и холодно фыркнул:
— Только и знаешь, что со мной сюсюкаться! Без тебя этот прием совсем развалится, да? Неужели тебе настолько противно меня видеть?
Ван Лянъинь немного помолчал и вздохнул:
— Разве ты не просил дать тебе время на раздумья?
Жун Юнь встревоженно выпалил:
— Я просил подумать, но вовсе не прятаться от меня!
Если Ван Лянъинь будет постоянно избегать встреч, результат раздумий наверняка окажется не в его пользу. Только неотступно преследуя Ван Лянъиня и постоянно напоминая о себе, чтобы заработать очки благосклонности, он мог рассчитывать хоть на какой-то шанс.
Ван Лянъинь умолк. Жун Юнь подался вперед, обнял его за талию и коснулся губами уголка его рта:
— Я правда люблю тебя, перестань прятаться от меня, хорошо? Может, попробуем начать встречаться?
Легкое покалывание в уголке рта от поцелуя показалось Ван Лянъиню совершенно непривычным. Эта странная истома была ему незнакома, и предложение Жун Юня попробовать сойтись неожиданно заставило его поколебаться.
Он на мгновение растерялся и уже собирался открыть рот с ответом, как в дверь постучали:
— Старший брат, ты здесь?
Раздался голос Хэ Юнь.
Поскольку они находились прямо у двери, Хэ Юнь, отделенная от них всего одним полотном, стояла очень близко, и ее голос прозвучал предельно четко.
Лицо Ван Лянъиня слегка изменилось — оставалось только гадать, слышала ли Хэ Юнь их разговор с Жун Юнем.
Жун Юнь, очевидно, тоже подумал об этом, но ни капли не испугался. Если бы не боязнь расстроить Ван Лянъиня, он бы с радостью кричал на весь мир о своей любви к нему.
Однако, проявляя деликатность по отношению к Ван Лянъиню, Жун Юнь лишь понизил голос и прошептал ему прямо на ухо едва слышно, словно жужжание комара:
— Открыть дверь?
Уши Ван Лянъиня были невероятно чувствительной зоной, и горячее дыхание Жун Юня доставило ему неприятное щекочущее ощущение. Он оттолкнул Жун Юня, быстро разгладил складки на одежде, появившиеся от их возни, и отворил дверь.
Распахивать ее полностью он не стал: ему не хотелось, чтобы Хэ Юнь увидела растрепанный вид Жун Юня.
Глядя на стоявшую на пороге Хэ Юнь, Ван Лянъинь мягко спросил:
— Сяо Юнь, ты что-то хотела?
Хэ Юнь моргнула и бросила быстрый взгляд в комнату, но ничего там не разглядела. Сохраняя естественное выражение лица, она с улыбкой ответила:
— Ничего особенного. Просто я только что встретила сестру, и она спросила, куда ушел старший брат, вот я и решила тебя поискать.
Ван Лянъинь поинтересовался:
— Зачем я понадобился Сяо Вэнь?
Хэ Юнь покачала головой и неуверенно протянула:
— Кажется, сестра просто так спросила.
Услышав это, Ван Лянъинь не стал расспрашивать дальше. Он вышел в коридор, прикрыл за собой дверь и произвел:
— Тогда пойдем вместе.
Хэ Юнь улыбнулась и последовала за ним.
Идя позади Ван Лянъиня и пользуясь тем, что шедший впереди мужчина не смотрит на нее, она украдкой бросила взгляд на дверь той самой комнаты отдыха, и ее лицо озарилось игривой и застенчивой улыбкой.
Какая все-таки милая и красивая девочка...
Хэ Юнь ускорила шаг, догнала широко шагавшего Ван Лянъиня и, глядя на его тень, отбрасываемую на ковер светом ламп, забавно прищурилась. Подбежав к нему со спины, она целиком укрылась в его высокой тени, словно слившись с ним воедино.
Глядя на то, как ее тень полностью совпала с тенью старшего брата, она улыбнулась так лучезарно, как еще никогда в жизни, но, внезапно о чем-то задумавшись, тут же метнула в сторону свирепый взгляд...
Ван Лянъинь вместе с господином Ваном проводили последних гостей и валились с ног от усталости — от бесконечных улыбок у него едва не онемело лицо.
http://bllate.org/book/22132/2305941
Готово:
