Эстерс остолбенел на месте. Хорас сдерживал слёзы:
— После того как Видо уйдет, он заставит своего отца усыновить тебя, а его семья обеспечит тебе все удобства для работы в Ассоциации в будущем. Если ты действительно хочешь отплатить ему, изо всех сил старайся стать генеральным президентом и возьми на себя ту ответственность, которую он на тебя возложил.
Эстерс больше ничего не сказал, и Хорас подумал, что на этом всё кончено.
Лишь много лет спустя Хорас проснулся посреди ночи от кошмара и обнаружил, что Эстерса нет рядом. Он торопливо встал, вышел на поиски и наконец увидел его в саду под деревом. Он знал, что под этим деревом зарыты вещи многих погибших друзей Эстерса; многие из них следовали за ним повсюду, но в конце концов у них даже не осталось тел для погребения.
Эстерс стоял под деревом, туман пропитал его тонкие одежды, но он не замечал этого. Глядя на дерево перед собой, он произмолвил:
— Слишком многие погибли из-за меня. Я знаю, что грехов на мне не счесть, но я не могу умереть. Как бы ни было трудно, я должен доделать то, что они не успели завершить, шаг за шагом. Пожалуй, в этом и заключается величайшее наказание, посланное мне Святым Богом.
В ту же ночь, вернувшись в комнату, Хорас прижался к их общему одеялу и долго беззвучно плакал.
Глава пятнадцатая
С момента последней встречи Видо и Идена прошло уже два года. За эти два года три оставшихся задания были успешно выполнены одно за другим. Эстерс стал президентом Ассоциации эсперов, а Иден теперь носил звание спецпосланника орков и личного князя, дарованного самим королем.
И лишь его — главного виновника войны между орками и людьми — после подписания мирного договора между двумя расами король бросил в темницу.
Первым в темнице появился другой трансмигратор — Колвин. Прихватив с собой столичных закусок и немного выгонки, он развязно уселся снаружи решетки и заявил:
— Ну ты даешь, чувак! Главный герой-любовник стал Зверобогом, два его гарема сошлись друг с другом, да ты даже Святую Церковь уничтожил! У меня на руках сценарий, но я вообще понятия не имею, как тут импровизировать!
Видо взглянул на него, просунул руку сквозь прутья, взял принесенную еду и откусил пару кусочков. Поняв, что на вкус все вполне сносно, он произнес:
— Ты на меня не злишься?
Как правило, когда другие трансмиграторы сталкивались с таким нарушающим все правила игры типом, как он, они приходили в ярость, и многие пускались во все тяжкие, совершая довольно опрометчивые поступки. Взять хотя бы Чу Цзинъи из прошлого мира. Поэтому Видо совершенно не понимал, с какой стати Колвин специально приперся в темницу, чтобы поболтать с ним.
Колвин ухмыльнулся:
— Злюсь. Но раз уж сюжет и так пошел вразнос, злиться на тебя бесполезно — куда лучше просто понаблюдать за представлением со стороны, глядишь, и удастся переломить ход игры! К тому же, кажется, я узнал кое-что потрясающее, и это куда интереснее, чем просто выиграть этот мир.
Видо уже собирался спросить, что именно, как вдруг Колвин заорал во всю мочь:
— Давай заходи уже, еда совсем остынет!
Проследив за его взглядом, Видо увидел знакомую фигуру: со времени их последней встречи этот парень еще немного вырос, и в плечах стал заметно шире, чем прежде. Пожалуй, в рукопашном бою он уже вряд ли смог бы тягаться с ним на равных.
Привилегии Идена простирались куда дальше колвиновских. Едва он вошел, тюремщик лично отпер для него дверь камеры. Колвин шепнул ему пару слов на ухо, и тюремщик с неловким видом перевел взгляд с одного на другого, после чего Колвин послушно увел его за собой.
Недоумение на лице Видо лишь усилилось, и он спросил:
— Что ты им наговорил?
Иден невозмутимо ответил:
— Ты по-прежнему Святой.
Пока он жив, Святую Церковь нельзя считать уничтоженной — именно по этой причине Видо все это время держали в заключении, но не казнили. Пока Видо жив, у Идена есть время подготовиться, у него еще остается шанс переломить ситуацию.
Однако Видо не предоставил ему такой возможности.
Иден подошел к Видо и еще не успел снять кандалы с его ног, как подоспели люди из Ассоциации эсперов.
— Эстерс.
Иден посмотрел на человека во главе отряда и назвал его по имени.
Эстерс тоже устремил на него взгляд, но в его глазах плескалась чистая ярость. Долго сдерживаясь, он наконец отвернулся к заключенному, и его голос сорвался на хрип:
— Президент...
Сообразив, что что-то стряслось, Иден сбросил маску олимпийского спокойствия — на его лице проступило легкое волнение. Он резко обернулся к Видо и потребовал:
— Что ты наделал?
На лице Видо уже не осталось и следа прежней насмешки и ехидства, с которыми он только что говорил с ним. Выражение его лица было холодным и суровым, и он произнес со всей серьезностью:
— Я догадывался, что ты придешь спасти меня, но я не могу уйти с тобой. Это подорвет твой авторитет в глазах орков, а будущее людей и орков еще нуждается в тебе — нельзя быть настолько эгоистичным.
— Поэтому мы с Эстерсом заключили сделку: если ты не придешь, я останусь здесь до конца своих дней. Если же ты явишься, Эстерс обязан немедленно предать меня казни от имени Ассоциации.
— Ты... — Иден смотрел на него, временно лишившись дара речи.
В этот самый момент в помещение вихрем влетел Колвин с криком:
— Плохо дело! Ассоциация... люди идут... — не успев договорить, он наткнулся глазами на стоявшего перед камерой Эстерса, сглотнул слюну, крутанулся на месте и дал деру назад.
Велев паре людей броситься в погоню за беглецом, Эстерс больше не обращал на это внимания и снова перевел взгляд на Видо. За последние два года он крайне редко навещал его, и главной причиной было чувство вины — он знал, что все обвинения против Видо были сфабрикованными, а истинным виновником, заслуживающим смерти, являлся он сам. Не раз и не два он намекал Идену не соваться сюда. Время сгладит все углы, и когда ненависть людей и орков к Видо утихнет, он подыщет ему другое имя и новую жизнь.
И все же Иден пришел. И теперь, по условиям договора, Эстерс был обязан казнить Видо. Испытывая жгучую злость, он в то же время чувствовал жалость к этому молодому человеку — ему было страшно даже представить, как бы он поступил, окажись на его месте с таким упрямым возлюбленным.
Предавшись горьким раздумьям, он снова перевел взгляд на Идена, которого слова Видо буквально лишили способности говорить, и обратился к Видо почти умоляющим тоном:
— Президент, в этот раз Иден пришел всего лишь навестить вас. Нельзя ли обойтись без этого?
Ответом Видо стал решительный отказ.
Эстерсу оставалось лишь тяжело вздохнуть:
— Что ж, тогда пойдемте, президент.
Чтобы лишить Эстерса и Идена любых шансов разыграть его мертвую смерть, Видо сам выбрал способ казни — сожжение в кострище Ассоциации. Огромный огненный кратер уходил под землю на сотню метров; Источник Духа Видо вырвали еще при заточении, так что с такой высоты он бы разбился насмерть даже без всякого огня, не говоря уже о том, что температура внизу превосходила даже жерло недавнего вулкана — обычный человек, рухнув туда, мгновенно обратился бы в пепел.
Но больше всего Эстерса убивало другое. Неизвестно, кто именно слил новость об их сегодняшней вылазке за узником, но по дороге к огненному провалу толпились зеваки — сплошь люди и орки, и даже сквозь стены кареты не прекращался поток проклятий и ругани.
Кое-кто из магов даже пытался атаковать карету с помощью магии. Им с Иденом еще было ничего, но у Видо выкачали Источник Духа, и сейчас он уступал в силе даже обычному человеку. Тем не менее, он просидел всю дорогу с прямой спиной и гордо поднятой головой, словно все еще оставался тем же самым гордым и неподкупным региональным президентом.
Эстерс не выдержал и снова затянул:
— Президент, на моей совести и так слишком много жизней, я не хочу нести на себе еще и вашу. Умоляю, ради меня, ради Идена, останьтесь.
С этими словами он толкнул стоявшего рядом Идена, надеясь, что тот тоже хоть слово молвит, но Иден от начала и до конца лишь смотрел на Видо, не произнеся ни звука.
Наконец они прибыли к Главной штаб-квартире и вырвались из кольца зевап. Эстерс облегченно выдохнул и бросился лично помочь Видо выйти из кареты, но тот отказался.
Уходя из камеры, он выдвинул Эстерсу одно условие:
— Я хочу уйти одетым подобающе.
Эстерс тут же велел приготовить для него парадные одежды Святого. Сейчас он стоял во всем облачении, не забыв даже про перчатки.
Пока Эстерс, охваченный глубокой скорбью, смотрел на эту одинокую фигуру...
Хайбао обернулся, покосился на невероятно «тяжело» экипированного и еле передвигающего ноги Видо и не удержался от шпильки:
— Хозяин, раз уж помирать — так какая разница, зачем так утруждаться...
Видо покачал головой и ответил:
— Это вроде ритуала. Раз уж я ношу титул Святого, то и умереть должен как Святой. Впрочем, если честно, дело, наверное, просто в том, чтобы уйти красиво — в конце концов, я должен оправдать звание побывавшего в шкуре Святого.
Хайбао лениво вздохнул, решив больше не ломать над этим голову. Видо столько раз целенаправленно настраивал Святую Церковь против себя, что в эту религию почти никто больше не верил. Как только нынешний Святой, то есть сам Видо, откинет коньки, Система зафиксирует полный крах Святой Церкви, и миссия главного героя будет выполнена. Каких бы усилий ни приложил Иден, если только он не решится пойти против статуса Зверобога и отбить заключенного прямо на месте, изменить уже ничего не выйдет — они смогут покинуть этот мир с минуты на минуту.
Видя, что Видо уже дошел до края огненной пасти, и предвкушая скорый конец этого долгого и трудного мира, Видо наконец позволил легкой улыбке тронуть губы. Он уже собрался было шагнуть вниз, как вдруг Иден стремительно бросился вперед. Видо опешил от неожиданности: решив, что тот всерьез вздумал отбить его, он, не раздумывая, качнулся вперед.
Иден тут же подхватил его, и они рухнули вниз вместе. В тот момент, когда языки пламени едва не лизнули ноги Видо, падение неожиданно прекратилось — Иден резко вскинул голову: его фирменный плащ зацепился за выступы на стене кратера. Впрочем, это мало что меняло в их текущем бедственном положении.
Уставившись на панику на лице того, кто почти никогда не выражал эмоций, Видо сперва замер, затем нашел это забавным и тут же расхохотался.
— Ты что творишь? — спросил он.
Иден покачал головой:
— Не знаю.
Видо продолжал смеяться:
— Боишься, что если я помру, ты завалишь задание?
Иден не ответил. Он просто молча смотрел на него сверху вниз. Кажется, каждый раз все повторялось вновь: его смех — дерзкий, презрительный, словно он ни во что не ставил окружающий мир и ему было на все наплевать, словно у этого человека отродясь не было сердца, чужого добра он не ценил, и растопить его душу было не под силу ни единой душе в этой вселенной.
Но чем дольше они общались, тем яснее он понимал: этот внешне несокрушимый человек, у которого вроде бы все было под контролем, в глубине души таил жажду, в которой, пожалуй, и сам себе боялся признаться.
Иден до сих пор не мог забыть то удивление, что мелькнуло в глазах Видо в жерле вулкана, когда тот услышал его случайное слово беспокойства. До него внезапно дошло: этот человек всегда был настолько сильным, что подсознательно привык заслонять собой остальных; он всегда был настолько сильным, что великодушно сносил слабости других и не опускался до мелких обид; он всегда был настолько сильным, что какие бы безумные, немыслимые и непостижимые планы он ни строил, никому и в голову не приходило задуматься — а не тяжело ли ему вывозить все в одиночку?..
Стоило ему представить, что в один прекрасный день такой человек исчезнет где-то в недоступном его глазу месте, а на лице больше никогда не появится эта улыбка, как в груди поднималось странное, не поддающееся описанию щемящее чувство.
— Ты во всех мирах такой?
Видо озадаченно моргнул:
— Ась? — он не совсем улавливал суть вопроса.
Иден сжал руки крепче, прижимая его к себе, и вдруг понял, что тело в его объятиях стало невесомым. Он сообразил, что даже на таком расстоянии от пламени организм Видо физически не выдерживал подобного жара, а поскольку внизу был расставлен подавляющий магию массив, кроме физической выносливости у того не осталось ничего — магия была недоступна. Иден торопливо крикнул наверх, призывая на помощь. Эстерс тоже суетился, пытаясь что-то предпринять, но внизу пекло стояло такое, что требовалось время на демонтаж самого массива.
Однако у Видо этого времени уже не оставалось. Глядя на искаженное тревогой за него лицо Идена, он вдруг почувствовал глухое раздражение. Ему безумно захотелось вырваться из этих объятий, но тот лишь сильнее прижал его к себе, уткнувшись подбородком ему в лоб. Ледяная гладкость кожи странно контрастировала с адским зноем вокруг, заставляя Видо жадно жаждать большего — его руки сами собой, помимо воли, обвились вокруг чужой спины, притягивая ближе.
Ощутив его движение, Иден инстинктивно выдохнул его имя:
— Видо?
Видо ничего не ответил. Жжение в теле становилось всё нестерпимее. Впервые за всю жизнь рядом с ним в момент боли оказался кто-то живой — повинуясь чистейшему инстинкту, его пальцы вцепились в ткань на спине Идена, мертвой хваткой вгоняя ногти в его плечи.
Иден не издал ни звука. Боль в спине не заставила его ослабить хватку даже на мгновение; ему казалось, что если это хоть ненамного облегчит мучения того, кто в его руках, он готов терпеть и дальше, пусть тот вцепится еще сильнее. Осознав эту мысль, Иден на секунду замер. Придя в себя через пару мгновений, он наклонился и потерся лбом о его лоб:
— Что же делать... Кажется, ты мне все-таки небезразличен.
Эпилог
Когда Эстерс вытащил Идена наверх, Видо уже превратился в пепел. Сам Иден находился без сознания, но его руки по-прежнему судорожно сжимали пустоту в позе человека, прижимающего к себе кого-то живого.
Прошли почти сутки, прежде чем Иден пришел в себя. Жгучая боль на запястьях все еще напоминала о себе — это было системное наказание за проваленное задание. Он лежал на кровати, а трое выросших детенышей-орков толпились вокруг него, ревя белугами и заливаясь слезами.
Идену было не до них. Повернувшись к Интеллектуальному компьютеру, он спросил:
— Сколько у нас осталось времени до принудительного выхода из этого мира?
Компьютер ответил:
— После провала задания дается двадцать четыре часа на зависание в системе. Осталось пять часов.
— Можно вернуться в транзитную зону напрямую?
— Даже с вычетом очков?
Или, вернее сказать, Янь Янь кивнул:
— Даже с вычетом очков.
Компьютер заколебался:
— Янь Янь, ты что, запал на этого трансмигратора по имени Видо?
Янь Янь не стал отпираться. Он лишь произнес:
— Я знаю, что мы вряд ли еще когда-нибудь встретимся. Поэтому хочу немедленно в транзитную зону — возможно, мне удастся застать его там.
Услышав это, компьютер понял, что его хозяин окончательно пропал, и обреченно вздохнул:
— Янь Янь, ты часом не забыл, зачем вообще отправился в этот мир?
Янь Янь был трансмигратором уровня протагониста. Его появление в мирах второстепенных персонажей не было системным сбором — он выложил гигантское количество очков, чтобы прор туда силой.
После завершения своего супер-пупер-далекого прошлого мира Янь Янь вместе с компьютером вернулся в транзитную зону и с удивлением обнаружил, что палец на его ноге стал прозрачным. Он ничего не чувствовал, но рука проходила сквозь него насквозь. Тогда Янь Янь понял, что дело нечисто. В дальнейшем каждый раз, когда он выносил очередного соперника, зона прозрачности на его теле увеличивалась.
Он допытывался у компьютера о причинах происходящего, но тот не находил ответа. Поразмыслив как следует, они решили рискнуть и вернуться в мир второстепенного уровня. Ему хотелось проверить одну теорию: странные метаморфозы с его телом происходили из-за того, что он зачищал конкурентов своего уровня, или же любое устранение трансмигратора приводило к такому исходу.
Будучи главным героем среди трансмиграторов, он обладал колоссальным превосходством над «второстепенными», и компьютер рассчитывал, что его хозяин быстро разберется с чужаком. Однако система подкинула сюрприз, объявив о появлении второго трансмигратора — того самого Видо.
Данные Видо были невероятно странными. Сперва компьютер списывал это на его запоздалое подключение к системе. Но позже, когда Видо стал творить дичь вопреки всем правилам и рушить сюжет на корню, компьютер то и дело уходил в аварийную перезагрузку, пытаясь предугадать его шаги, и в суматохе совершенно упустил из виду аномалии в его показателях. Лишь когда война между орками и людьми затихла, Видо загремел за решетку, а его хозяин с головой ушел в возрождение Святой Церкви, компьютер наконец вспомнил про те самые первоначальные подозрения насчет Видо.
— Видо — стопроцентно не обычный трансмигратор, — безапелляционно заявил тогда компьютер своему хозяину.
Другие трансмиграторы могли быть не в курсе, но Интеллектуальный компьютер, прошедший с Янь Янем огонь и воду через кучу безумных передряг, отлично помнил один случай: во время какого-то системного сбоя второй соперник так и не появился на горизонте, что автоматически принесло Янь Яню халявный пакет очков. Однако тогда сканеры зафиксировали в списке целей странные, уродливые цифровые хвосты левого трансмигратора.
Выслушав его, Янь Янь вместе с компьютером пришли к выводу, что, дабы предотвратить еще больший хаос от сбоя, система могла на лету сгенерировать временную «болванку» трансмигратора.
И цифровой слепок Видо идеально подходил под тот самый тип данных.
Впрочем, встретить подобный сгенерированный экземпляр хотя бы раз за сотню прыжков по мирам было сродни чуду, и компьютер считал первоочередной задачей разобраться с физическим состоянием самого Янь Яня. Но кто бы мог подумать, что Янь Янь не только провалит задание, но и банально влепится по уши в этого странного персонажа...
Помолчав пару секунд, его хозяин ответил:
— Я ничего не забыл.
Компьютеру оставалось только развести руками.
К этому моменту прослышавшие о его пробуждении орки и Эстерс толпой ввалились в комнату. Орки наперебой принялись пилить его за то, что ради какого-то предателя он решил бросить их, и в то же время причитали от жалости — мол, до чего же их Зверобог оказался влюбчивым и мягкосердечным! Что такого было в этом человеке? Лиао им все уши прожужжал о том, что именно тот тип развязал ту давнюю войну; он терпеть не мог орков, а после предательства еще и разносил по всему миру гнусные слухи, будто все орки — порождения преисподней.
Короче говоря, отъявленный негодяй, мизинца не стоивший их великого Зверобога.
Эстерс слушал их молча, и на душе у него скребли кошки. От других орков он знал, что многие из присутствующих были выращены самим президентом, и слышать от них подобное было дико. Понимали ли они вообще, какова была цена жертвы президента...
Скрипя зубами, он с большим трудом сдержался, чтобы не выставить их всех за дверь.
Дождавшись, пока орки наконец выговорятся и уйдут, он присел рядом с по-прежнему бесстрастным Иденом:
— Они не понимают. Но я понимаю. Жертва президента не была напрасной. Мы с Лиао сохраним верность его заветам — покуда я жив, война между людьми и орками больше никогда не повторится.
Иден повернул голову и коротко кивнул ему в знак согласия.
Близости между ними никогда не было, и раз уж разговор зашел об этом, Эстерс больше не знал, что добавить. Выразив надежду на то, что в дальнейшем постарается посильно помогать ему, он тоже удалился.
— Эх... — Интеллектуальный компьютер сокрушенно вздохнул, глядя на своего хозяина. — Ладно, давай я все-таки оформлю быструю эвакуацию в транзитную зону. Может, он еще там, отдыхает?
Неожиданно на этот раз Янь Янь отказался сам:
— Не нужно. Готовься к переходу в следующий мир.
С этими словами он приподнялся на кровати и машинально провел языком по пустой лунке во рту. В тот момент, когда зуб сломался, боли почти не было, и хотя выглядело это эстетически так себе, они с Видо не стали придавать этому значения. Позже десна начала понемногу загнивать изнутри, и ему пришлось просить компьютер помочь хирургически вычистить остатки корня до конца.
Раны всегда заживают, но утраченный зуб вернуть было невозможно — в эту эпоху не существовало технологий имплантации протезов. Из-за этой пустой десны ему в беспамятстве даже приснился странный сон. Ему мерещилось, будто компьютер грубо и варварски выдирал больной корень, во рту было полно крови, и...
Было немного больно.
(Тяньцзинь)
32. Перерождение никчемного пассива (ABO) <Часть 1>
Переместившись в новый мир, Хайбао по обыкновению принял у системы сводку данных об этой реальности, после чего...
Его еще секунду назад весело повиливающий хвост мгновенно обвис, он сглотнул подступивший к горлу ком и, осторожно приблизившись к хозяину, робко пролепетал:
— Хозяин... У меня есть для вас две новости — хорошая и плохая. С какой начнем?
http://bllate.org/book/22131/2305805
Готово:
