Вечером, вернувшись домой, Цзинь Имянь не обнаружил ни Линь Яо, ни новой помощницы по хозяйству.
Он набрал номер Линь Яо, и после нескольких гудков трубку подняли:
— Господин Цзинь? Это Цинь Цю.
Услышав голос новой помощницы, Цзинь Имянь спросил:
— Где Линь Яо?
— Господин Линь заболел, у него высокая температура. Я привела его в клинику неподалеку от нашего жилого комплекса, сейчас он спит. Будить его?
Узнав, что Линь Яо снова лихорадит, Цзинь Имянь нахмурился:
— Не будите. Я сейчас приеду.
Тетушка Цинь, придя днем, застала Линь Яо полулежащим на диване в состоянии беспамятства. Она только переехала из деревни и знала, что городские больницы — это не только дорого, но и заставят тебя снять последнюю рубашку. Увидев днем поблизости небольшую клинику, она решила отвести его туда.
Клиника была маленькой, принимал там всего один пожилой врач. Тетушка Цинь провела Цзинь Имяня в дальнюю комнату, где под рядом люминесцентных ламп стояли три кушетки. На одной из них спал Линь Яо, укрытый верхней одеждой.
Тетушка Цинь прошептала:
— Температура под сорок, я так испугалась.
Цзинь Имянь снял свою куртку и укрыл ею Линь Яо, попутно коснувшись его лба. Лихорадка никак не проходила, и было совершенно неясно, когда наступит облегчение.
— Я этого не говорил, — произнес Цзинь Имянь. — И не говорил, что ты побежишь заступаться за меня только из-за того, что меня отстранили от должности.
Линь Яо спросил:
— Сколько у тебя еще необработанных любовных долгов на стороне? Твоя сестра говорит, что наш брак несправедлив, похититель утверждает, что я перешел кому-то дорогу. У меня нет ни малейшего желания быть любовником. Если у тебя есть какие-то дела, скажи мне прямо, чтобы я хотя бы понимал, чего ожидать.
Хо Лян прислал голосовое сообщение:
— Даже не спрашивай, я же говорил, что с этим человеком одни хлопоты. Позвонил ему, попросил прийти завтра, а он взял и отпросился на три дня! Еще даже толком не начал работать, а уже отпрашивается, то ли еще будет.
— Сам ты демон, — вздохнул Линь Яо. — Не слушай свою сестру. Я ей не нравлюсь, так что не верь ни единому ее слову, она все приукрашивает.
Цзинь Имянь поддерживал ослабленного Линь Яо. Тот, допив воды, взглянул на него:
— Прости, еще даже не старик, а уже заставляю тебя так за мной ухаживать.
Цзинь Имянь промолчал, лишь едва заметно нахмурившись.
Линь Яо посмотрел на него:
— Растрогался?
Цзинь Имянь убавил звук на телефоне, но, похоже, этого все равно хватило, чтобы потревожить Линь Яо. Тот нахмурился, и даже кашель из-за больного горла звучал глухо:
— Тетушка Цинь, который час?
Линь Яо:
— Когда он успел меня обругать?
Раз уж речь зашла о Ци Сыжо, у Линь Яо был вопрос:
— На следующий день после того, как ты отправил меня в особняк, Ци Цзянь привез твою сестру обратно. Она спросила, почему я вышел за тебя, и сказала, что это несправедливо. Я спросил, по отношению к кому, но она не ответила. Вечером из-за этого они с твоим дедом даже поссорились.
Цзинь Имянь поправил одежду на Линь Яо:
— Только что пришел.
Линь Яо огляделся:
— А где тетушка Цинь?
Линь Яо тоже хотел поскорее выздороветь, чтобы хотя бы не сваливаться с температурой после каждого выхода из дома. Он лег обратно и вздохнул:
— На самом деле ты неплохой человек, совсем не такой, как говорил Линь Фань.
Цзинь Имянь спросил об этом невзначай, вовсе не пытаясь выведать секреты:
— Нужно ли что-то выпытывать? Ты каждый день ходишь, виляя хвостом, неужели боишься, что я узнаю, что ты демон?
Цзинь Имянь до сих пор не расспрашивал о том случае, но теперь ему стало любопытно:
— Что он сказал тебе тогда, что ты решился пустить в ход кулаки?
Цзинь Имянь ответил:
— Я посижу с ним, а ты ступай домой, свари каши. Он не любит просто рисовую, сделай что-нибудь с добавками.
Не нравится — значит, не нравится, что тут обсуждать?
Линь Яо был уверен, что в тот день именно Ци Сыжо проболталась, иначе Цзинь Имянь бы не приехал.
— Ты именно этого и ждал, верно? — Линь Яо бросил на него косой взгляд. — У тебя слишком много свободного времени. Я и так в таком состоянии, а ты все еще пытаешься меня подловить.
Услышав голос Цзинь Имяня, Линь Яо открыл глаза — в его затуманенном взоре сквозило удивление:
— Когда ты пришел?
Линь Яо внезапно вспомнил тот случай в отеле, когда он с пеной у рта доказывал Цзинь Имяню, что не умеет драться.
Цзинь Имянь подыграл ему:
— Как поправишься, я тебе приготовлю.
Цзинь Имянь отложил телефон:
— Половина девятого.
Цзинь Имянь хмыкнул:
— Тогда выздоравливай быстрее.
Линь Яо кивнул:
— Да, этот дурак…
В тишине комнаты оба молчали, атмосфера казалась немного странной. Цзинь Имянь встал и налил ему воды из кулера.
Цзинь Имяня не волновало, что говорят о нем за спиной:
— Тот Линь Фань — это тот, кого ты побил в тот день?
Слова Линь Фаня были слишком противными, и Линь Яо не хотел их повторять:
— Просто говорил про тебя гадости. Не спрашивай подробностей, боюсь, услышав их, ты среди ночи помчишься его бить.
Линь Яо шевельнулся и обнаружил, что укрыт двумя куртками, одна из которых принадлежала Цзинь Имяню. Глядя на то, что на самом Цзинь Имяне осталась только тонкая рубашка, Линь Яо внезапно охватила меланхолия, и он пробормотал:
— Дедушка ведь не говорил тебе перед свадьбой, что я принесу столько хлопот, правда?
Цзинь Имянь ответил:
— Действительно, хлопотно.
Линь Яо решил, что Цзинь Имянь просто поддакивает, видя, что тот при смерти, и у него не нашлось, что ответить.
Цзинь Имянь спросил:
— Почему ты сказал, что она тебя не любит?
Когда тетушка Цинь ушла, Цзинь Имянь сел рядом с Линь Яо и отправил сообщение Хо Ляну: [Человека нашел?]
Тетушка Цинь кивнула:
— Хорошо, я сейчас же пойду готовить.
Услышав, что тот не отрицает, Линь Яо удивился:
— Шутишь? Ты так легко растрогался?
Цзинь Имянь:
— Есть немного.
Цзинь Имянь смотрел на руку Линь Яо с капельницей. Трудно было представить, какую силу должны были приложить эти тонкие руки, чтобы втолкнуть человека в бассейн — и все ради каких-то «гадостей».
Линь Яо недовольно нахмурился:
— Ненавижу кашу, хочу ризотто.
Цзинь Имянь спросил:
— Если говорят гадости про меня, ты сразу дерешься, а когда ругают тебя — терпишь?
Цзинь Имянь ответил:
— Я попросил ее сварить каши, после еды тебе станет легче.
Цзинь Имянь не был настолько праздным, чтобы бежать бить кого-то из-за пары гадостей, но, услышав слова Линь Яо, он искренне удивился.
Цзинь Имянь тридцать лет вел безупречную жизнь, и теперь, когда на него без всякой причины навесили такой ярлык, он чувствовал себя несправедливо обвиненным:
— У меня нет никаких «цветов персика».
Видя, с каким апломбом он это утверждает, Линь Яо вынужден был, превозмогая боль в горле, провести для него анализ:
— Не все «цветы персика» позволяют тебе узнать, что они «цветы». Некоторые из них думают, что должны скрываться, и распускаются втайне. И, третий брат Цзинь, лучше не будь так категоричен насчет отсутствия у тебя поклонниц. Ты что, не осознаешь, как выглядишь? Твое лицо — это магнит для пчел и бабочек, прошу тебя, очнись, не считай себя заурядным прохожим.
Слушая этот непрерывный поток слов, Цзинь Имянь внезапно склонился ближе. Линь Яо отшатнулся, увидев резко увеличившееся лицо:
— Ты чего?
Цзинь Имянь смотрел на него:
— Ты ведь тоже красив. Ты тоже притягиваешь пчел и бабочек?
Линь Яо: «…»
Эта способность зеркально отвечать просто поразительна!
Линь Яо отодвинулся, увеличив дистанцию, которая стала довольно неловкой:
— Так общаться неинтересно. Мы говорим о тебе, при чем здесь я? К тому же, когда двое взрослых мужиков расхваливают внешность друг друга — это звучит как-то странно, нет?
Цзинь Имянь сидел на кушетке рядом с Линь Яо, подавшись вперед и опираясь локтями на колени. Он не изменил позы:
— Разве не ты начал первым?
Линь Яо потерял дар речи:
— В таких вещах нет нужды соблюдать взаимность.
Цзинь Имянь:
— Я просто констатирую факты.
Линь Яо почувствовал, что сегодня с ним что-то не так, и решил увести разговор в другое русло:
— Ну да, Линь Фань тоже говорил, что ты клюнул на мою внешность. Мне что, стоит радоваться, что я хорош собой, иначе…
Цзинь Имянь:
— Слушай больше его бредни.
Линь Яо замер, а затем глухо рассмеялся.
Цзинь Имянь посмотрел на него:
— Чему смеешься?
Линь Яо смеялся:
— Ты так круто ругаешься.
Цзинь Имянь:
— Продолжишь?
Линь Яо смеясь покачал головой:
— Больше не буду. Я знаю, что красив, и тебе повезло, этого достаточно? У меня тонкая душевная организация, не стоит меня так хвалить.
Когда капельница опустела, Цзинь Имянь позвал врача, чтобы вытащить иглу, а затем сам прижал ватный тампон к тыльной стороне ладони Линь Яо:
— Сможешь идти?
Язык Линь Яо опередил мысли:
— А если нет, понесешь меня?
Цзинь Имянь, похоже, именно так и планировал:
— Нужно?
Линь Яо хотел сказать «нет», но стоило встать, как ноги подкосились. Цзинь Имянь поддержал его:
— Здесь никого нет, твое достоинство не пострадает.
Линь Яо глянул на него:
— Ты что, не человек?
Цзинь Имянь ответил:
— Мало ли ты позора натерпелся в моем присутствии? К тому же, я тебя уже носил.
Уши Линь Яо покраснели. Да, носил, причем еще и голого.
Цзинь Имянь подхватил Линь Яо на руки и вышел из клиники. Линь Яо спросил:
— Где машина?
Цзинь Имянь:
— Какая машина?
Линь Яо посмотрел на него:
— Ты что, пришел пешком?
Цзинь Имянь:
— Да.
Линь Яо: «…»
Еще не поздно меня опустить?
Было уже за девять, на улице ни души. Тусклые фонари отбрасывали на ветви деревьев дрожащие тени, придавая ночи оттенок тайны.
Оба молчали. Линь Яо чувствовал себя ужасно, и в голове что-то щелкнуло:
— У тебя столько силы.
Цзинь Имянь:
— Это ты слишком легкий.
Линь Яо сжал его бицепс:
— У тебя отличная фигура, я бы тоже хотел такую.
Цзинь Имянь взглянул на него:
— Звучит как несбыточная мечта.
Линь Яо подавился воздухом:
— …Ты умеешь разговаривать нормально?
Цзинь Имянь:
— Похоже, ты не очень любишь слышать правду.
Всю дорогу они препирались, так и не решив, кто одержал верх. Дверь в дом была не заперта. Стоило войти во двор, как Линь Яо услышал шум голосов и спросил Цзинь Имяня:
— Кто пришел?
Цзинь Имянь мельком глянул на машину во дворе. Он только хотел ответить, как из дома выскочили Фэн Цайпин и Цзинь Чанбай, переругиваясь на ходу.
Увидев Цзинь Имяня, несущего Линь Яо, пожилая пара тут же умолкла. Они переглянулись, и было неясно, то ли они удивлены, то ли обрадованы.
Цзинь Чжижань спросила:
— Сяо Яо в порядке?
Из дома вышел Ци Цзянь. Увидев Цзинь Имяня и Линь Яо, он замедлил шаг. Выражение его лица было безупречным: никакой чрезмерной радости, как у стариков, никакой тревоги, как у тетушки.
Цзинь Имянь спросил:
— Почему вы приехали?
Старуха с нескрываемой улыбкой подошла к ним:
— Сяо Цзянь рассказал нам о Ли Чуньмэй. Это ни в какие ворота не лезет! Как можно быть таким человеком!
Цзинь Имянь взглянул на Ци Цзяня.
Ци Цзянь подошел:
— Сестрица Ли звонила мне днем из отделения полиции, умоляла внести залог. Я расспросил, что случилось, и только тогда узнал, что она приходила донимать Линь Яо. Вернувшись домой, я сразу рассказал дедушке и бабушке.
Линь Яо хотел было спуститься с рук Цзинь Имяня, но тут же изобразил слабость, прислонившись к нему:
— Бабушка, я в порядке. Ли Чуньмэй только пришла, а Цзинь Имянь уже вернулся, она ничего не успела мне сделать.
Цзинь Чанбай сказал:
— Главное, что все хорошо. Ты болеешь уже несколько дней, и никак не поправишься. И третий внук тоже хорош, зачем было обязательно забирать тебя сюда? В особняке за тобой было бы кому ухаживать.
Цзинь Имянь, будто не слыша упрека старика, взглянул на человека, который притворялся послушным, и тихо рассмеялся.
Линь Яо: «…»
Чему смеется? Что тут смешного?!
Линь Яо исподтишка ущипнул его за бок.
Взгляд Цзинь Имяня потемнел, он предостерегающе посмотрел на Линь Яо. Тот в ответ не менее решительно уставился на него. Для остальных их зрительная дуэль выглядела как нежное перемирие и взаимная привязанность.
Старуха, заметив это, толкнула Цзинь Чанбая локтем:
— Разве ты сможешь ухаживать так, как третий внук? Молодые хотят побыть вдвоем, чего ты лезешь?
Старик промолчал, очевидно, соглашаясь с Фэн Цайпин.
Цзинь Имянь, проигравший дуэль Линь Яо, сказал им:
— Уже поздно, возвращайтесь домой, Линь Яо нужно отдохнуть.
Цзинь Чжижань улыбнулась:
— Хорошо, хорошо, я сейчас же отвезу дедушку и бабушку, не будем вам мешать.
Цзинь Имянь посмотрел на Ци Цзяня:
— Подожди меня, я хочу о кое-чем спросить.
Сказав это, он пронес Линь Яо мимо него в дом. Ци Цзянь обернулся, глядя, как они скрываются за дверью, и достал пачку сигарет.
Внутри дома Цзинь Имянь посадил Линь Яо на диван и схватил его за руку:
— Щипаешься?
Линь Яо ответил с вызовом:
— Кто просил тебя подшучивать?
Цзинь Имянь:
— Тебе можно притворяться паинькой, а мне нельзя улыбнуться?
Линь Яо попытался вырвать руку, которую Цзинь Имянь сжал до покраснения:
— Больно.
Цзинь Имянь взглянул на его запястье — такой хрупкий, даже от легкого давления остаются следы. Он большим пальцем осторожно погладил покрасневшее место:
— Я выйду ненадолго.
Линь Яо мог догадаться, о чем Цзинь Имянь хочет спросить Ци Цзяня:
— Иди, я тебя не держу.
Цзинь Имянь, собравшись уходить, остановился и посмотрел на него:
— Я скоро вернусь.
Линь Яо недоуменно посмотрел ему вслед — кажется, он не ограничивал его во времени.
Цзинь Имянь вышел из дома, Цзинь Чжижань уже увезла стариков. Ци Цзянь докуривал сигарету:
— Я уж думал, ты забыл, что я здесь.
Цзинь Имянь не стал шутить и сразу перешел к делу:
— Почему Ли Чуньмэй искала тебя?
Ци Цзянь посмотрел на него:
— Что ты имеешь в виду?
Цзинь Имянь спросил:
— С каких пор у вас такие близкие отношения, что, попав в полицию, она звонит именно тебе?
Ци Цзянь:
— Ты подозреваешь, что это я натравил Ли Чуньмэй на Линь Яо?
Цзинь Имянь не стал отвечать «да» или «нет». Он вырос с Ци Цзянем и доверял ему, но днем Ли Чуньмэй постоянно повторяла «Господин Цзянь». Кроме того, Линь Яо сказал, что именно он привез Ци Сыжо обратно. Девушка не была злой по натуре, но Линь Яо утверждал, что она его не любит.
Ци Цзянь выбросил недокуренную сигарету и раздавил ее ногой:
— Ли Чуньмэй присматривала за мной с тех пор, как я пришел в клан Цзинь, ты же это знаешь. То, что она обратилась ко мне за помощью, когда попала в беду — это странно? Теперь ты подозреваешь всех вокруг, кроме Линь Яо? Еще в больнице ты начал сомневаться во мне, так?
Цзинь Имянь ответил:
— В больнице это была обычная процедура. Линь Яо — пострадавший, и пока я не могу гарантировать его безопасность, я не передам его никому.
Ци Цзянь усмехнулся:
— Процедура? Мне кажется, ты делаешь из мухи слона. Женились всего пару дней назад, а защищаешь его так яростно, что сторонний наблюдатель решит, будто ты в него влюблен!
Цзинь Имянь посмотрел на Ци Цзяня. Только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как Ци Цзянь перебил его:
— Впрочем, он довольно симпатичный. На твоем месте я бы тоже влюбился.
Цзинь Имянь тяжело посмотрел на него:
— Это не имеет отношения к внешности и не касается тебя.
Ци Цзянь нахмурился:
— Не знал, что ты такой мелочный.
Цзинь Имянь напомнил ему:
— Не шути о нем.
Ци Цзянь знал, когда Цзинь Имянь говорит серьезно, а когда блефует. Помолчав, он кивнул:
— Хорошо, не буду. Ты что, правда на меня злишься?
Цзинь Имянь промолчал.
Ци Цзянь продолжил:
— Я действительно не знал о проделках Ли Чуньмэй. Она позвонила, умоляла спасти ее, я не дал обещания, а пришел к тебе. Если ты согласен, я вытащу ее, в конце концов, она пожилой человек и столько лет проработала в доме. Но если тебе жаль Линь Яо, я не буду вмешиваться. Это меня не касается, но ты не должен обвинять меня только потому, что она позвонила мне.
У Цзинь Имяня действительно не было доказательств, связывающих Ци Цзяня с этим делом. Даже если он подозревал, это были лишь подозрения.
Ци Цзянь понимал Цзинь Имяня: молчание означало, что тот не собирается прощать Ли Чуньмэй. Он добавил:
— Твоя новая помощница сказала, что у Линь Яо снова температура. Тебя часто не бывает дома, если не справляешься — отправь его обратно в особняк. Там много людей, за ним будет легче присматривать.
— Не нужно.
Цзинь Имянь отказался, не раздумывая. Скорость ответа удивила даже Ци Цзяня. Тот посмотрел на него:
— Тогда позаботься о нем как следует. Я пошел.
Линь Яо сидел на диване: в одной руке миска с кашей, в другой — телефон. Увидев Цзинь Имяня, он отложил телефон:
— Каша тетушки Цинь очень вкусная, налей и себе.
Линь Яо только что получил сообщение от S. Он попросил проверить счета Ли Чуньмэй, и кое-что всплыло.
Полгода назад на счету Ли Чуньмэй внезапно появились сто тысяч юаней. Дата совпадала с днем его первой встречи с Цзинь Имянем. Еще десять дней спустя, в день его переезда, поступило еще сто тысяч.
Оба перевода пришли из зарубежного банка. S проверил счет отправителя: это был семидесятилетний старик, одинокий, живущий в доме престарелых за границей.
Линь Яо волновало не то, почему старик переводит деньги помощнице, а то, что этот зарубежный адрес совпадал с местом, где Ци Цзянь проходил стажировку.
Цзинь Имянь принес миску каши и сел рядом. Линь Яо спросил:
— Брат Ци Цзянь ушел?
Цзинь Имянь:
— Ушел.
Еще недавно между ними была такая гармония, а теперь — тишина. Линь Яо молча ел кашу, Цзинь Имянь заметил его отстраненность и взглянул на него:
— В тот день, когда те тринадцать похитителей умерли в больнице, Ци Цзянь весь день был в операционной, а после не поднимался на пятый этаж. Я лично проверил его график и записи с камер.
Линь Яо замер:
— Зачем ты мне это говоришь?
Цзинь Имянь смотрел на него:
— Ты подозреваешь его.
Еще в больнице Цзинь Имянь понял, что Линь Яо что-то подозревает. Тогда он не понимал, в чем суть, и не придал значения словам о Ци Сыжо. Лишь увидев, как Линь Яо притворяется перед Ци Цзянем, он сложил все детали воедино.
Та пространная «теория о цветах персика» была намеком.
Линь Яо невозмутимо ел кашу:
— Ничего я не подозреваю, не придумывай.
Его спокойствие убедило Цзинь Имяня в обратном. Он сказал:
— Я говорю это не чтобы защитить его, а чтобы ты знал правду. Ты можешь подозревать его или кого угодно другого. Если у тебя будут основания, я встану на твою сторону.
Линь Яо взглянул на него. У него как раз не было железных доказательств, поэтому он и молчал. Но, судя по всему, Цзинь Имянь уже сделал свой выбор.
Поколебавшись, Линь Яо протянул ему телефон.
Цзинь Имянь посмотрел на подробную выписку счета Ли Чуньмэй:
— Откуда это?
Линь Яо:
— Неважно.
Цзинь Имянь, изучив даты, прикинул время:
— Ты подозреваешь, что деньги перевел Ци Цзянь?
Линь Яо не знал, не слишком ли он мнителен, но ему казалось, что в голосе Цзинь Имяня слышится сомнение. Он выхватил телефон:
— Я не знаю.
Линь Яо нахмурился. «Ты что, одурел от температуры, Линь Яо? Ци Цзянь — его друг, брат и почти родственник двадцатилетней давности, а ты с ним знаком меньше месяца и смеешь показывать ему то, что даже доказательством назвать нельзя».
Линь Яо злился на себя за то, что не умеет держать язык за зубами, и, встав, направился прочь. Цзинь Имянь схватил его за запястье:
— Чего злишься? Я не говорил, что не верю тебе.
Линь Яо стоял к нему спиной, не двигаясь.
Цзинь Имянь поднялся:
— Поручи это дело мне. Я проверю и сообщу тебе о результатах. Так пойдет?
На следующее утро Цзинь Имянь приказал привести Пан Мо в комнату допросов.
Фу Цзе наблюдал через стекло:
— Как думаете, о чем босс говорит с Пан Мо?
Запись была выключена. Чжан Дун тоже был заинтригован:
— Кто знает, все, что нужно, уже спросили.
Цю Хэу, почесав голову, ляпнул:
— Вы заметили, что босс в последнее время уходит с работы вовремя? Может, дома что случилось?
Фу Цзе постучал его по голове:
— Говорю же, ты дурак. Босс теперь женат, разве можно сравнивать его с такими одиночками, как мы? Уходит вовремя, конечно, чтобы жену порадовать. Жена такая красавица, не к ней же он пойдет, к тебе, что ли?
Чжан Дун посмеялся:
— Малыш Пятый, ты уже не ребенок, не будь таким наивным, еще жену не найдешь.
Пока они болтали, из комнаты допросов раздался грохот — Цзинь Имянь ударил Пан Мо в грудь ногой.
Стул был приварен к полу, так что Пан Мо принял на себя всю силу удара. Ему показалось, что у него треснули ребра. Цзинь Имянь не дал ему времени даже вздохнуть:
— Чью дорогу он перешел?!
Фу Цзе вскочил и рванул к соседней комнате:
— Мать твою!
Чжан Дун тоже был в шоке:
— Черт, что с боссом?
Фу Цзе хотел открыть дверь, но та была заперта изнутри. Он забарабанил:
— Босс, босс, успокойтесь!
Пан Мо держали много дней, но, кроме допросов, его никто не трогал. Он все еще держался нагло, не веря, что Цзинь Имянь может вспылить из-за такого.
Удар был такой силы, что Пан Мо испугался, как бы тот не ударил еще раз:
— Я… я сболтнул лишнего! Когда я его забрал, увидел, что он совсем не боится, и решил припугнуть, сказал, что убью. Он спросил — почему, и я на ходу придумал причину. Кто же знал, что он ответит, что готов с тобой развестись, что ваш брак — это договор, и чувств нет.
Цзинь Имянь: «…»
Он потратил полчаса на этот допрос, чувствуя, что зря теряет время. А ведь он в тот день так спешил его спасти, а Линь Яо в это время думал о разводе!
Фу Цзе сотоварищи почти выломали дверь. Цзинь Имянь, раздраженный шумом, открыл дверь. Цю Хэу чуть не влетел внутрь:
— А-а-а, мамочки!
Цзинь Имянь отошел в сторону:
— Чего орете?
Чжан Дун заглянул в комнату, увидев, что Пан Мо жив, выдохнул:
— Босс, вы в порядке? Если нужно кого-то побить, скажите нам, мы сделаем, зачем самому руки марать?
Чжан Дун работал с Цзинь Имянем много лет и знал, насколько тот был вспыльчив в молодости. Но с тех пор как стал командиром, он почти не дрался, а уж тем более не избивал преступников. От этого зрелища у Чжан Дуна выступил холодный пот.
Цзинь Имянь поправил одежду:
— Верните его в камеру.
Когда Цзинь Имянь вернулся домой, Линь Яо уже закончил с процедурами и сидел перед телевизором. Его кожа была очень светлой, и синяк от иглы, даже заклеенный пластырем, был заметен.
— Почему ты все время на меня смотришь? — спросил Линь Яо.
Цзинь Имянь ничего не ответил. Спустя некоторое время он неожиданно спросил:
— Ты знаешь, чем я занимаюсь?
Линь Яо, не отрываясь от телевизора, ответил:
— Знаю, в общих чертах.
По телевизору показывали какой-то сериал: двое героев ссорились из-за развода, возникшего на почве брака по расчету, в котором не было любви.
Цзинь Имянь мельком взглянул на экран и про себя буркнул: «К несчастью».
— В нашей профессии разводы не допускаются.
Линь Яо повернул голову и посмотрел на него. «Он что, совсем не умеет поддерживать беседу? — подумал он. — Что за странную тему выбрал?»
Чуть позже Цзинь Имянь добавил:
— Сегодня я допрашивал Пан Мо.
Линь Яо не проявлял к Пан Мо ни малейшего интереса:
— О, и что дальше?
— Пан Мо сказал, что всё, что он говорил тебе в тот день — полная чушь. Ты никому не переходил дорогу.
Линь Яо опешил:
— Ты ходил к нему специально, чтобы спросить об этом?
Цзинь Имянь:
— А не стоило?
— Ну… в принципе, можно было, — Линь Яо странно посмотрел на него. — Но ты же говорил, что очень занят на работе. Смотрю, времени у тебя предостаточно.
Цзинь Имянь ответил:
— Ты — участник этого дела, твои слова — это показания. Проверка показаний входит в мои обязанности, так что это не пустая трата времени.
— Ты начальник, тебе виднее. — Линь Яо не хотелось спорить. Он спросил: — Раз он сказал, что это была ложь, ты ему поверил?
— Поначалу нет, — Цзинь Имянь пристально посмотрел на него. — Но когда он сказал, что ты обещал развестись со мной, лишь бы он тебя отпустил, и добавил, что наш брак — фиктивный и любви между нами нет, я поверил.
Уголок губ Линь Яо дернулся:
— …Он больной, что ли? Зачем ему было говорить тебе об этом?
Цзинь Имянь:
— Так ты хотел со мной развестись?
Линь Яо лишился дара речи. Он не понимал, кто из них двоих не в себе — он сам или Пан Мо.
— Ты разве не слышал поговорку: каждый сам за себя, когда приходит беда? — сказал Линь Яо. — К тому же, это был вынужденный маневр, разве не понятно? Он собирался меня убить, а я не знал, придешь ли ты на помощь. Мне нужно было как-то спасаться самому.
Цзинь Имянь смотрел на него с сомнением.
Линь Яо продолжил:
— А он рассказал тебе, что после того, как я пообещал развестись, он звонил своему хозяину, чтобы узнать, что делать, и в итоге получил взбучку?
Цзинь Имянь сузил глаза:
— Ты слышал их разговор?
— Слышал. У него был включен громкоговоритель. Правда, собеседник использовал модулятор голоса, так что не знаю, мужчина это был или женщина.
Заметив, что Цзинь Имянь нахмурился в глубокой задумчивости, Линь Яо тоже кое-что вспомнил и спросил:
— Ты только что сказал, что развод невозможен — это правда или нет?
Цзинь Имянь взглянул на него сверху вниз:
— Правда.
Линь Яо: «…»
Ха-ха, он что, держит меня за дурака?
Он никогда не слышал о таких правилах. Конечно, людям с их статусом, чтобы заключить или расторгнуть брак, нужно подавать рапорты, это хлопотно, но никто никогда не говорил, что развод запрещен.
Линь Яо цыкнул:
— Тогда ты очень смелый.
Цзинь Имянь:
— Смелый?
Линь Яо притворился, что поверил:
— Ага. Ты ведь знал, что твоя работа не позволяет разводиться, и всё равно согласился на брак по расчету. Брак! Ты ведь даже не знал, какой человек тебе достанется. А если бы семейная жизнь не задалась? А если бы началось домашнее насилие? Ты пошел на большой риск.
Цзинь Имянь ответил:
— Я не занимаюсь домашним насилием.
Линь Яо приподнял бровь:
— Ты нет, а если я буду?
Цзинь Имянь осмотрел его с ног до головы, и в его взгляде читалось легкое пренебрежение:
— Ты не сможешь меня одолеть.
Линь Яо ткнул в него пальцем:
— Смотрите-ка! Ты еще и сопротивляться собираешься? Какой же ты страшный человек.
Цзинь Имянь: «…»
Увидев, что он лишился дара речи, Линь Яо перестал притворяться:
— Хватит меня обманывать. Я не трехлетний ребенок, нет никаких бредовых правил, запрещающих развод. И не надо смотреть на меня свысока — просто у меня слабое здоровье, а кто кого одолеет — еще вопрос, не тебе решать.
Даже со слабым здоровьем он дерзится так отчаянно. Цзинь Имяню стало любопытно, как он поведет себя, когда поправится. Он спросил:
— Если найдется способ поправить твое здоровье, ты готов попробовать?
— Конечно, — без малейших колебаний ответил Линь Яо. — Но какие у тебя могут быть способы?
Цзинь Имянь не хотел раньше времени говорить о том, что кто-то может создать лекарство, чтобы не разочаровать его, если вдруг что-то пойдет не так.
— Способ найдется, — сказал он.
Линь Яо кивнул, про себя поправляя: «Способ уже есть».
***
Цзинь Имянь проверил счет, на который переводили деньги сестрице Ли, но как ни старался, не нашел никакой связи с Ци Цзянем. У старика не было ни детей, ни внуков, зато была младшая сестра, а муж двоюродной сестры дочери младшей сестры этого старика приходился бывшим мужем племянницы сестрицы Ли.
Линь Яо от этой запутанной родственной связи стало дурно:
— Убери, убери это, не хочу смотреть, голова разболелась.
Услышав про головную боль, Цзинь Имянь решил, что у него снова поднялась температура, и протянул руку, чтобы коснуться лба.
Линь Яо посмотрел на него безмолвно:
— Ты так привык меня трогать, что делаешь это всё увереннее.
Цзинь Имянь:
— Не говори того, что может быть неверно истолковано. Я просто проверяю, спал ли жар.
Последние два дня Цзинь Имянь ухаживал за ним с особой тщательностью. Жар то поднимался, то спадал, но до потери сознания, как в тот день, дело не доходило. Цзинь Имянь будто помешался: даже во сне он машинально протягивал руку, чтобы проверить лоб Линь Яо.
Почувствовав, что температура заметно упала, Цзинь Имянь с облегчением сказал:
— Завтра, думаю, уже не нужно будет делать уколы, но лекарства продолжай принимать.
Линь Яо с головой закутался в одеяло и пробормотал:
— Понял, ты нуднее моей бабушки.
***
Спустя два дня Цзинь Имянь пришел в Отдел фармацевтических исследований к Хо Ляну. В прошлый раз Хо Лян сказал, что таинственный доктор взял выходной на три дня, и сегодня как раз был четвертый.
— Ты хочешь его увидеть? — Хо Лян покачал головой. — Боюсь, это невозможно.
— Почему?
— Я же говорил тебе: у него куча дел. Первое же условие — никаких встреч с кем-либо вне Отдела фармацевтических исследований. К тому же ты его всё равно не увидишь: он потребовал отдельную лабораторию, и кроме помощника, которого я к нему приставил, на этот этаж никто не может подняться.
Цзинь Имянь был возмущен:
— Даже ты не можешь войти?
Хо Лян покачал головой:
— Не могу.
— Ты всё-таки начальник отдела, не слишком ли это позорно?
Хо Лян издал шипящий звук:
— Это не я, это ты говорил, что такие таланты нужно лелеять. Теперь жалуешься, что я позорюсь? Попробуй сам показать себя перед ним, раз такой умный.
Цзинь Имяню и впрямь стало любопытно:
— Тогда веди меня к нему.
— …Не могу.
Цзинь Имянь изначально хотел узнать у этого доктора, насколько вероятно создание лекарства — Линь Яо готов попробовать, и он хотел ускорить этот процесс.
Раз встретиться не удалось, Цзинь Имянь отступил:
— Дай мне посмотреть его личное дело.
Хо Лян устало вздохнул:
— Даже не спрашивай. Сегодня он пришел и поставил дополнительное условие: его личные данные нельзя вносить в базу, иначе он уволится.
Цзинь Имянь обычно обладал сдержанным нравом, но тут терпение его иссякло:
— …Он что, в розыске?
Хо Лян рассмеялся:
— Нет, он не в розыске. Но говорит, что не доверяет нашей системе защиты. Утверждает, что она небезопасна и данные может украсть кто угодно. Мол, хранить тут его досье — всё равно что выложить их в сеть. Но у меня есть его резюме, если хочешь — покажу.
Услышав это, Цзинь Имяню стало не до резюме.
Департамент безопасности находился под его началом. Значит, тот сомневается в системе защиты — это то же самое, что сомневаться в нем самом!
— Чушь собачья! — воскликнул Цзинь Имянь. — Система защиты Бюро обороны — самая надежная в стране, как в нее может проникнуть кто угодно!
Хо Лян пожал плечами:
— Он так сказал.
— Он требует не вносить данные в архив, и ты реально не вносишь?
Хо Лян был бессилен:
— Если скажу нет — он просто уйдет. Я еще не видел человека настолько принципиального. Последний раз я видел такую упертость только у тебя.
Цзинь Имянь не стал сравнивать:
— Досье нет, но имя-то ты хотя бы знаешь?
— Конечно, — ответил Хо Лян. — Его зовут Линь Яо.
Цзинь Имянь замер:
— Как ты сказал?
Хо Лян повторил:
— Линь Яо. Линь — как «лес» из двух деревьев, Яо — как «ослепительный». Что, знаком?
Ослепительный Яо… А он-то думал…
Цзинь Имянь решил, что у него, должно быть, помутился рассудок, раз он мог подумать, что этот человек и Линь Яо — одно и то же лицо. Если бы у Линь Яо были такие способности, стал бы он запускать свою болезнь до такого состояния?
***
В лаборатории Линь Яо смотрел на измененные личные данные, которые для него подготовил «S», и думал, что «S» становится всё круче. Надеюсь только, что он не свернет на кривую дорожку.
— Брат Линь, я принес всё, что вы просили.
Чжао Цзяци был помощником, которого Хо Лян нашел для Линь Яо. Высокий, худощавый и очень расторопный парень.
Линь Яо, занятый перепиской с «S», указал пальцем:
— Поставь там.
Линь Яо был одет в черную толстовку, поверх которой был накинут белый халат, а на лице — черная маска. Чжао Цзяци спросил:
— Брат Линь, зачем вы в помещении в маске? Не душно?
— У меня легкая простуда.
— А, понятно.
Линь Яо отложил телефон и посмотрел на него:
— Чжао Цзяци, верно? В каких ты отношениях с начальником Хо?
Чжао Цзяци опешил:
— Откуда вы знаете?
— Да тут и гадать нечего. В отделе столько людей, а начальник Хо прислал именно тебя мне в помощники. Если бы у тебя не было связей, разве досталось бы тебе такое «теплое местечко»?
Чжао Цзяци почесал затылок:
— Но дядя сказал, что прислал меня к вам для получения опыта.
Линь Яо приподнял бровь:
— Опыта? Я что, местный алхимик Лао-цзы?
Чжао Цзяци тут же сдал своего родного дядю:
— Нет, дядя сказал, что вы человек капризный, и отправил меня сюда, чтобы я научился терпению.
Линь Яо удивился:
— Я ведь ничего ему плохого не сделал, почему это я капризный?
Чжао Цзяци тоже счел, что тот вовсе не такой вредный, как описывал дядя — вполне нормальный человек:
— Он сказал, у вас куча требований: и лаборатория отдельная, и никого не принимать… Брат Линь, вы социофоб? Почему нельзя ни с кем видеться?
— Я когда-нибудь говорил, что не могу ни с кем видеться? — Линь Яо был в недоумении. — Я сказал не принимать никого, кроме сотрудников отдела. Как твой дядя стал начальником с такими способностями к пониманию?
Линь Яо слишком быстро заговорил и закашлялся. Чжао Цзяци поспешно протянул ему бутылку воды.
Линь Яо спустил маску и отпил воды. Чжао Цзяци, увидев его лицо, застыл — с такой внешностью заниматься экспериментами, а не сниматься в кино? Действительно, жаль.
— Я тут уже полдня, но видел только тебя. Неужели на всем этаже только мы вдвоем?
Чжао Цзяци кивнул:
— Да, карточки доступа на этот этаж есть только у вас и у меня.
Линь Яо был удивлен:
— У начальника Хо тоже нет?
— Он боялся, что вы будете недовольны, и не стал оставлять себе.
Линь Яо: «…»
Я что, такой страшный?
***
— Да! — в столовой Хо Лян отрезал: — Вы не представляете, какой психологический пресс я испытал, когда проводил с ним собеседование! Последний человек, который давил на меня так же сильно, был ваш третий!
Цзинь Чуси, глядя на его робкий вид, одновременно сочувствовала и смеялась:
— Вы, исследователи, разве не должны быть терпеливыми и сдержанными? Если у него характер, как у нашего третьего, он что, взорвет лабораторию?
— Взорвет он её или нет, не знаю, но я просто не выношу людей, которые начинают разговор так, будто отдают приказы.
Цзинь Чуси улыбнулась:
— Не видится ни с кем, а ест?
— Ест, — ответил Хо Лян. — Только что видел Цзяци, бегал как ошпаренный, еду ему носил.
— Ваш Цзяци умеет заботиться о людях.
Хо Лян вздохнул:
— А что делать? Кого еще назначить к такому «господину»? Кто бы согласился?
Цзинь Чуси кивнула. Верно, с людьми с трудным характером нелегко.
Чжао Цзяци принес еду, и они вдвоем пообедали в специально выделенной лаборатории.
— Удалось ли выявить компоненты в образцах крови, которые прислали из отдела судебно-медицинской экспертизы? — спросил Линь Яо.
— Еще нет, — ответил Чжао Цзяци и вдруг замер. — А откуда вы знаете, что отдел судмедэкспертизы присылал образцы?
Линь Яо бросил на него взгляд:
— Откуда знаю, оттуда и знаю. Ты с утра только и делаешь, что спрашиваешь, откуда я это знаю. Я знаю очень много вещей. Ты не поймешь, не спрашивай.
Чжао Цзяци только «о» сказал:
— В том лекарстве есть какой-то непонятный ингредиент, до сих пор не нашли ничего похожего. Чун-гэ и остальные уже несколько дней не спят, а Департамент обороны давит. Сегодня даже видел, как их глава приходил к моему дяде.
Линь Яо замер:
— Глава Департамента обороны? Ты с ним знаком?
— Конечно, — ответил Чжао Цзяци. — Все в нашем институте его знают. Многие девушки даже тайно в него влюблены.
Линь Яо скривил губы. Ну конечно, ходячий магнит для неприятностей.
— Правда, он уже женат, это случилось совсем недавно.
Линь Яо без интереса отозвался: «О». Разумеется, он знал, что тот женат, и знал, на ком именно.
Линь Яо с любопытством спросил:
— А до женитьбы у него были парни? Или, может, он с кем-то флиртовал?
Чжао Цзяци вытаращил глаза и замахал руками:
— Никогда! Брат Линь, вы только что пришли, не знаете. Хотя он красавчик, характер у него скверный. Вы сегодня спрашивали, как мой дядя стал начальником? Так вот, предыдущий начальник тайком продал партию сыворотки. Капитан Цзинь узнал, пришел прямо в лабораторию, сломал ему руку и ногу. Тот до сих пор инвалид. Мой дядя тогда и поднялся с должности заместителя. С тех пор все на него смотрят только издалека.
Это удивило Линь Яо. По его впечатлениям, у Цзинь Имяня был отличный характер и железное терпение.
Линь Яо заподозрил, что они говорят о разных людях:
— Ты сейчас точно про Цзинь Имяня?
Чжао Цзяци испугался:
— Д-да, про него.
— Чего ты заикаешься?
— Брат Линь, не называйте его по имени, если он услышит — неизвестно, что будет.
— Даже имя называть нельзя? — Линь Яо впервые видел человека, который был еще более замороченным, чем он. — А как вы его называете?
— Капитан Цзинь.
***
Вернувшись из научно-исследовательского института, Цзинь Имянь отправился в отдел кибербезопасности, чтобы проверить, не было ли вторжений.
Внезапный приход Цзинь Имяня застал сотрудников врасплох: они даже обед не успели доесть. Цзинь Имянь заставил их за час поднять логи безопасности за последний месяц, и они действительно обнаружили несколько едва заметных следов взлома.
Цзинь Имянь, опираясь на спинки двух стульев, молчал. Сотрудники отдела чувствовали исходящее от него напряжение и боялись даже обернуться.
— Искать! — низким голосом приказал Цзинь Имянь.
Десяток людей искали два часа, но безрезультатно. Цзинь Имянь с такой силой сжал спинку стула, что та хрустнула, а на полу от удара треснула плитка:
— Вот она, ваша «надежная» сеть? Самый безопасный отдел в стране? Вас взламывают, а вы даже не замечаете! Вы чем вообще занимаетесь?
В отделе под его началом случился такой прокол! Если бы он не услышал от Хо Ляна, что новый доктор не доверяет его подчиненным, и не решил проверить, то так бы и не узнал, что в системе такая огромная брешь.
Цю Сяоу вжал голову в плечи. Он не раз получал нагоняй на тренировочном полигоне, но впервые видел, чтобы шеф был в такой ярости вне его. Конечно, если не считать случая с Пан Мо пару дней назад.
Он посмотрел на Фу Цзе, но тот лишь пожал плечами в знак того, что ничем помочь не может.
Такая дыра — это вопрос не просто выговора. Если это были люди из организации Мофэй, то под угрозой весь Департамент обороны и всё Бюро обороны.
http://bllate.org/book/22086/2296699
Готово:
