— Не боюсь. — В этот момент мысли Цзян Эньмяня были ясны, а тон звучал решительно. — Ты ни в кого не сможешь влюбиться.
Но, на его взгляд, Лю Цинхуэй был именно таким человеком: он с легкостью читал чужие души, так как же он мог позволить кому-то проникнуть в свою?
Лю Цинхуэй усмехнулся, перевел взгляд на кролика в руках Цзян Эньмяня и слегка ущипнул того за ухо.
— Говори, что именно ты хотел узнать?
— Если человек потерял что-то очень для него важное, какой способ поможет ему как можно быстрее прийти в себя?
— Это зависит от того, можно ли заменить то, что он потерял.
Цзян Эньмянь задумался на пару секунд:
— А если замены нет?
— Значит, нужно найти то, чем можно заменить.
— Оу. — Цзян Эньмянь про себя хмыкнул: сказано было так, будто ничего и не сказал, хорошо хоть плату за консультацию не потребовал.
— Даже если бы ты предложил плату, я бы ответил то же самое.
Цзян Эньмянь:
— ...
Почему он вдруг начал читать мысли?
— Потому что у тебя все на лице написано.
Цзян Эньмянь не осмелился возразить, хотя он явно ничего такого не делал.
— В этом мире нет ничего, что нельзя было бы заменить. Если тебе кажется, что есть — значит, ты просто еще не нашел.
Стук в дверь прервал их диалог.
Лю Цинхуэй посмотрел на время.
— Похоже, чье-то терпение не такое крепкое, как я ожидал.
Цзян Эньмянь, опираясь на руки, спустился с кровати.
— Я открою.
Кто знает, может, это Сяо Нин или Сяо Лэ пришли позвать его играть в карты.
— Не нужно. — Лю Цинхуэй встал. — Я сам.
Если позволить им увидеть его слишком легко, будет неинтересно.
*
Цзян Эньмянь остался в спальне приводить вещи в порядок. За дверью было тихо, никаких шумных разборок, похоже, это были не они. Он не стал выходить и не прислушивался к разговору у входа.
Примерно через пять минут Лю Цинхуэй вернулся.
— Выключаем свет?
Цзян Эньмянь достал из сумки колоду карт и собрался включить камеру.
— Может, сыграем пару партий перед сном?
Как только он пришел, то выключил камеру, а значит, за вечер ничего не было снято. Чтобы режиссер не остался недоволен, лучше было создать хоть какой-то контент.
— В карты можно. — Лю Цинхуэй заслонил объектив, не давая ему включить запись. — Но так, как ты хочешь, будет неинтересно.
— А как надо?
Лю Цинхуэй растрепал постель, на которой они оба сидели, и поманил его пальцем.
— Иди сюда.
Волосы Цзян Эньмяня спутались, а воротник оказался слегка расстегнут.
Затем Лю Цинхуэй заставил его прикрыться одеялом по пояс, усесться на кровать и только после этого подошел включить камеру.
Цзян Эньмянь посмотрел на ремень, который развязал Лю Цинхуэй, и на два красных следа на своей шее — только тогда он понял цель того.
Но не слишком ли это далеко зашло?
Включив камеру, Лю Цинхуэй, как ни в чем не бывало, сел напротив и начал тасовать карты.
— Мянь-Мянь, ты такой искусный, заставил меня проиграть столько партий подряд. Если так пойдет и дальше, у меня совсем сил не останется.
Лю Цинхуэй посмотрел на него с оттенком нежной мольбы.
— Пощади меня сегодня, а?
— Нет! Сил! Не осталось?!
— Пощади?!
— Растрепанные волосы?
— Помятая одежда?!
— А еще раскрасневшееся лицо?!!
— А-а-а, шея доктора Лю — вот в чем суть, два, целых два засоса!!
— Неужели Мянь-Мянь сверху?
— Ссс... захватывающе, слишком захватывающе.
Хотя все это выглядело довольно взрывоопасно, Лю Цинхуэй действительно исполнил его желание сделать шоу более интересным. Не успели они сыграть и двух партий, как можно было закругляться и ложиться спать.
Возможно, лекарство, которое дал Лю Цинхуэй, обладало успокаивающим эффектом, так как Цзян Эньмянь спал очень крепко и всю ночь не видел снов, хотя раньше часто мучился от них.
В восемь тридцать утра Цзян Эньмянь открыл глаза: в комнате никого не было, постель была аккуратно застелена.
На тумбочке лежала записка, написанная почерком Лю Цинхуэя.
«Как проснешься, сходи к доктору Се. Но, Мянь-Мянь, я правда не ожидал, что у тебя будет такая сильная реакция. Теперь, даже если я прыгну в Хуанхэ, не отмоюсь.
Я ушел на работу, увидимся вечером».
— Что брат Цинхуэй имеет в виду?
Цзян Эньмянь, пошатываясь от сонливости, зевнул и пошел в ванную умываться.
Яркий свет ламп падал сверху, и пространство перед зеркалом в полный рост просматривалось до мелочей.
Цзян Эньмянь уставился на свое отражение в стекле, едва не задохнувшись от ужаса — что это вообще такое?!
Он проскользнул за дверь, отчаянно желая найти доктора Се, но понятия не имел, в какой комнате тот живет.
Крадучись, Цзян Эньмянь наконец обнаружил в столовой завтракающего Се Яньчжу.
Почему сегодня никто не работает? Почему почти девять, а людей так много?
— Что он делает? Как вор.
— Вор, который творит плохие дела за нашей спиной.
— Брат Эньмянь, доброе утро! — Линь Лээн положил на тарелку лепешку с яйцом и, наклонив голову, посмотрел на него. — Иди завтракать, мы оставили тебе порцию.
Отказываться было неудобно, и Цзян Эньмянь, прятавшийся за стеной, скрепя сердце вышел.
Хорошо, что на нем много одежды, должно быть, ничего не видно.
Линь Лээн широко открыл глаза:
— Брат Эньмянь, почему ты так тепло одет? Тебе не жарко?
Несмотря на середину июня, Цзян Эньмянь был в плотном худи с длинными рукавами, а завязки на горловине были туго затянуты, скрывая все ниже головы.
Не только Линь Лээн, но и Шэнь Цзуннянь, Цинь Юйи и Се Яньчжу уставились на него.
— Нормально, не жарко. — Цзян Эньмянь сел подальше от всех и потянулся за молоком. — Завтрак такой богатый.
Цинь Юйи покосился на его уши и презрительно хмыкнул:
— Похоже, вчерашняя игра была жаркой.
Проследив за взглядом Цинь Юйи, Линь Лээн в панике подскочил и схватился за воротник его кофты.
— Брат Эньмянь, что с тобой?
На шее Цзян Эньмяня виднелось темно-красное, неправильной овальной формы пятно.
— Это что, брат Цинхуэй сделал?! — Линь Лээн сжал его плечи, отчаянно тряся из стороны в сторону. — Это он? Это он, да? Он тебя обидел?
— Это не он, с ним это не связано.
Хотя подобные следы очень трудно объяснить, он был уверен, что Лю Цинхуэй тут ни при чем.
— Сначала поешь. — Шэнь Цзуннянь поставил перед Цзян Эньмянем тарелку с поджаренными тостами и яичницей, убирая руку Линь Лээна. — У меня вечером работа, вернусь только к восьми.
Сегодня была очередь Шэнь Цзунняня и Линь Лээна готовить, но последний не умел.
Шэнь Цзуннянь сказал:
— На ужин я попрошу кого-нибудь доставить еду.
— Но я тоже хотел помочь. — Линь Лээн откусил кусочек лепешки. — Я хотел приготовить ужин для брата Эньмяня.
— Тогда давай так, — Цзян Эньмянь затянул шнурок на капюшоне. — Как раз я свободен, может, мы с Сяо Лэ приготовим?
Линь Лээн просиял:
— Хорошо, хорошо, спасибо, брат Эньмянь!
Шэнь Цзуннянь поправил запонку на рукаве пиджака и снова скользнул взглядом по его шее.
— Спасибо тебе.
— Пустяки, не стоит благодарности.
*
После еды Цзян Эньмянь постучал в дверь комнаты 406.
Се Яньчжу протянул ему коробку с лекарствами.
— Учитывая, что на спину и другие участки тебе неудобно наносить средства самостоятельно, я выписал тебе раствор для приема внутрь.
Се Яньчжу продолжил:
— Три раза в день, по десять миллилитров после еды. Можешь побольше бывать на солнце, это поможет облегчить симптомы.
— Хорошо, спасибо вам. — Цзян Эньмянь принял коробку. — А из-за чего это могло возникнуть?
Се Яньчжу, сцепив пальцы в замок, откинулся на спинку дивана, его выражение лица было многозначительным.
— Из-за чего? Ты разве сам не понимаешь?
Цзян Эньмянь внезапно почувствовал себя неуютно.
Стоило совершить что-то нехорошее, как весь мир будто узнал.
Дело сделано, и расспрашивать дальше — лишь напрашиваться на неприятности.
— Эм, спасибо вам.
Се Яньчжу:
— Ты слышал поговорку?
— Какую?
— Любопытство сгубило кошку.
Цзян Эньмянь:
— ...
— Не стоит трогать то, чего касаться не нужно.
*
Днем на вилле, помимо Цзян Эньмяня и Линь Лээна, был только Чэн Юйнин, который заперся в своей комнате для онлайн-тестирования.
Приняв лекарство, Цзян Эньмянь, следуя советам врача, немного посидел на солнце во дворе.
В пять часов вечера Цзян Эньмянь и Линь Лээн отправились на кухню готовить ужин. Сдавший экзамен Чэн Юйнин тоже пришел помочь, и кухня вновь наполнилась жизнью.
Сегодня вечером остальные участники на вилле не ужинали, так что снова остались только они втроем.
Цзян Эньмянь положил слепленные паровые булочки в пароварку.
— Вы вдвоем с кем спали в одной комнате?
Линь Лээн, тщательно выбирая соевые бобы по указанию Цзян Эньмяня, ответил:
— С доктором Се, он такой страшный.
— Не думай так, он очень хороший человек, просто характер у него сухой.
Линь Лээн надул губы:
— Совсем нет, он просто очень пугающий.
— А ты, Сяо Нин? — Цзян Эньмянь повернулся. — Ты с кем?
— С генеральным директором Шэнем. Но когда я пришел вчера вечером, его не было в комнате, и когда я заснул, он так и не вернулся. А сегодня утром, когда я проснулся, его уже не было.
Сосед Чэн Юйнина словно вовсе не существовал.
Зажегши огонь, Цзян Эньмянь принялся резать фрукты.
— Кажется, он каждый день встает очень рано, ходит на зарядку.
— Старший, когда ты жил с ним в одной комнате, он тоже так себя вел?
Цзян Эньмянь призадумался: Шэнь Цзуннянь, кажется, по вечерам особо не выходил, но утром действительно вставал рано.
— Да, он много работает.
Чэн Юйнин выложил промытую брокколи на тарелку:
— С таким трудоголиком, как он, наверное, сложно ладить. День и ночь на работе, как же тогда заботиться о семье?
— Сяо Нин, ты так далеко заглядываешь. — Цзян Эньмянь загадочно улыбнулся. — Неужели... у тебя есть на его счет планы?
— Нет-нет! — Чэн Юйнин поспешно замахал руками. — Он не в моем вкусе, старший, ты главное не подумай чего лишнего, я таких не люблю.
— Даже если есть — ничего страшного, генеральный директор Шэнь правда неплохой.
Чэн Юйнин почувствовал, что чем больше оправдывается, тем запутаннее все становится, и вытер капли воды со лба.
— Лучше я буду мыть овощи.
*
Когда они втроем поужинали, навели порядок на кухне и досмотрели серию шоу, остальные гости начали возвращаться.
Сегодня в восемь вечера намечалась общая игра.
В восемь часов ровно все участники были на месте. Кроме Су Яня, остальные четверо специально переоделись, прежде чем спуститься.
Когда пришло время игрового этапа, режиссер всегда был более воодушевлен, чем сами участники:
— Сегодня, как обычно, оглашаются четыре варианта на выбор, решение принимает победитель прошлой игры.
Помнив о своем незаслуженном титуле чемпиона, Цзян Эньмянь смутился:
— Режиссер, может, предоставим шанс другим?
— Нет, пусть выбирает брат Эньмянь, мне нравятся игры, которые ты выбираешь.
— Старший, лучше ты выбери.
Эти двое настойчиво толкали его вперед, а остальные участники отреагировали в духе: это ко мне не относится.
Ничего не поделаешь, Цзян Эньмянь подошел к зоне выбора и разложил четыре карточки с названиями игр.
【Его судьба — Викторина на знания】
【Единственный — Сильнейший разум】
【Уникальный — Турнир поэтов】
【Несравненный — Интеллектуальный вызов】
Цзян Эньмянь подтвердил, что эти четыре варианта — даже не говоря о том, что среди участников есть люди с высоким уровнем образования, он сам вряд ли справится, ни в чем из этого он не силен.
Раз уж так, пусть все решит случай.
Цзян Эньмянь перевернул четыре карточки рубашкой вверх, перемешал их, случайно вытянул одну и открыл.
http://bllate.org/book/22082/2296318
Готово:
