Глава 21: Я тоже хочу вступить в Небеса Дало
Су Цыци сейчас был совершенно ошеломлен: разве он только что просто бросил взгляд на древнее зеркало, почему же теперь...
— Малец, держи топор крепче, когда дело дойдет до грабежа, не смей проявлять мягкосердечие, забирай все, что попадется на глаза!
Теперь он превратился в разбойника, который промышлял грабежом в составе шайки лесных бандитов.
Он — икона праведности, достойный культиватор, стал каким-то горным разбойником?
Что за бред, дайте ему прийти в себя.
В этот момент в Зерцале Смертного Мира у Чэнь Юньбао, Чжэньбао и Дунфан Лувэня дела обстояли не менее удивительно.
Дунфан Лувэнь уставился на маленького нищего, просившего подаяние на улице, и у него чуть глаза из орбит не выкатились.
Его одежда, разодранная в клочья, висела на теле словно веревки, волосы спутались в солому, грязненькое личико и жалостливые большие глаза...
Неужели это тот самый юный господин Чэнь Юньбао из Небес Гоучэнь?
О боже мой, он чуть было не принял его за другого.
Чэнь Юньбао посмотрел на остолбеневшего Дунфан Лувэня впереди, тоже замер, а затем его личико расплылось в возбужденной улыбке — встретить земляка в чужих краях!
Выходит, Дунфан Лувэнь тоже то голодал, то сидел сытым.
У Чэнь Юньбао едва слезы на глаза не наворачивались: в тот момент он думал, что нашел надежного покровителя, но оказалось... этот его младший соученик жил едва ли лучше него самого.
Чэнь Юньбао жалобно кивнул:
— Я пойду поучусь у старого нищего, посмотрю, как они попрошайничают.
Дунфан Лувэнь в этот раз полностью исчерпал вложенные духовные силы и был вынужден принудительно выйти из Зерцала Смертного Мира.
Дунфан Лувэнь произнес:
— Сначала поедим, а потом обсудим великое дело и вместе отправимся на борьбу с безликой женщиной-призраком.
Су Цыци потирал пухлые ручонки.
Когда ему раньше приходилось беспокоиться о еде?
Се Чжэнь спросил:
— На этот раз из-за чего вы потерпели неудачу?
Он с таким трудом помог кому-то поймать мелкого злого духа и заработал немного денег, а когда вернулся, чтобы разыскать просящего подаяние Чэнь Юньбао, на могилках того уже успела вырасти трава.
Тот поспешно заговорил:
— На этот раз дело вовсе не в том, что я не смог раздобыть еды, я тайком перенял у старого нищего кучу опыта, просто каждый раз, когда я добывал еду и медные монеты, их отбирали местные хулиганы и другие нищие.
— Сдохнем с голоду — так вместе, в следующий раз придем снова! — звучали его громкие слова.
Но с другой стороны, вряд ли кто-то станет нанимать даосского юнца для изгнания демонов — в конце концов, по сравнению с бородатыми, седовласыми старцами с истинно бессмертным обликом, он выглядел не слишком внушительно. Разве можно доверить столь важное дело, как изгнание нечисти в доме, какому-то ребенку?
Се Чжэнь снова обратился к Су Цыци:
— А ты как оттуда выбрался?
— Они страшнее хулиганов и нищих из нашего Города Восхождения на Небеса.
Они понимали, что их Испытание Мирской Пылью, вероятно, не завершится, пока они не уничтожат ту женщину-призрака. Впрочем, сначала стоило научиться выживать в смертном мире.
Внутри он оказался злодеем: во время грабежа его зарезали доблестные воины, преследовавшие шайку бандитов, и перед смертью он даже слышал радостные крики толпы — до чего же это было отрадно для народа.
До чего же обидно! Разве он просто не хотел нормально поесть? Почему все вокруг словно ополчились против него?
Если бы об этом узнали собратья по Альянсу Бессмертных, они бы со смеху умерли.
Се Чжэнь поставил манто на пароварку, заполнил печь дровами, а когда вода закипела, убавил огонь для медленного пропаривания.
Дунфан Лувэнь: «……»
Чэнь Юньбао понурил голову:
— Сно... снова умер с голоду.
Параллельно проверяя состояние остальных троих.
Если подумать, это было даже немного стыдно: они, гордые культиваторы, еще не успели истребить демонов и защитить простых людей, как умудрились сдохнуть от голода.
Оказывается, одновременное проникновение в Зерцало Смертного Мира было сродни попаданию в одну и ту же иллюзию — здесь действительно можно было встретиться.
Су Цыци, хотя и выбрался из Мира Окрашенной Кожи, все еще пребывал в растерянности.
Чжэньбао же пришлось совсем тяжко: чтобы избежать продажи торговцами людьми в веселые заведения, она решилась на побег, но в суматохе была насмерть забита по ошибке.
Дунфан Лувэнь поглаживал урчащий живот, глядя на остальных широко раскрытыми глазами.
Все четверо оказались в пучине мирской пыли, и у каждого был свой собственный уникальный опыт и выпавшие на долю испытания.
У Дунфан Лувэня дела обстояли чуточку лучше: в Мире Окрашенной Кожи он был даосом и мог зарабатывать еду изгнанием нечисти и духов для простых людей.
Быть маленьким нищим — слишком горькая доля, голодными глазами на еду не наешься.
Все четверо постепенно приходили в себя и просыпались.
Что же до Чжэньбао, ей хотя бы не приходилось ломать голову над добычей пропитания — она родилась в богатой семье в статусе молодой госпожи, но хлопот у нее было едва ли меньше, чем у Чэнь Юньбао с Дунфан Лувэнем: ей приходилось ежедневно выстраивать хитроумные интриги против злобной мачехи. И надо же было такому случиться, что мачеха как раз подослала людей из гильдии работорговцев, чтобы те схватили и связали ее.
Они переглянулись.
Чэнь Юньбао уставился на неожиданно объявившегося Су Цыци:
— О? Ты почему здесь?
Ему было ужасно неловко признаваться, ведь его гибель выглядела донельзя позорно.
Чэнь Юньбао подбежал к нему и выпалил без лишних слов:
— Младший соученик, есть что поесть?
Впредь придется куда тщательнее разбираться в человеческой природе. Впрочем, с такой пугливой и робкой натурой, какая была у Чжэньбао, она раньше даже не помышляла о сопротивлении несправедливой судьбе. Теперь же она смогла собраться с духом, решиться на побег и пусть даже погибла — хотя это и не самый лучший исход, но прогресс налицо.
В сущности, это и было испытанием Пяти Ядов человеческого бытия. Мир Окрашенной Кожи существовал специально для закалки сердец культиваторов, поэтому все жизненные невзгоды в нем были многократно усилены.
Дунфан Лувэнь предложил:
— Может, ты продолжишь побираться? А я поищу, где требуются услуги даосов. Заработаю деньжат и вернусь за тобой?
Использовать экстраординарные методы для преодоления экстраординарных бедствий: столкнувшись с подобными проблемами в реальном мире, они больше не растеряются и уже не позволят внутренним демонам воспользоваться моментом, чтобы проникнуть в их сердца и поколебать непоколебимость их Дао.
Се Чжэнь бросил взгляд на Су Цыци. Кое-что об этом пухляше он уже слышал: форменный бесенок из Обители Покидающих Мечи, вечно творящий беззаконие и втягивающийся в драки, сущий колючий сорняк. Подрастет — небось, станет еще одним еретиком вроде Се Чжэня.
Его испытание в Зерцале Смертного Мира наверняка потребовало бы усмирения целой банды отъявленных разбойников, но укрощение бандитов — это лишь способ усмирить собственное сердце.
Это Зерцало Смертного Мира и впрямь оказалось потрясающим сокровищем: необъятный мир смертных воплотился через Мир Окрашенной Кожи в индивидуальные испытания, заставляющие каждого обуздать и покорить собственные внутренние демоны.
Точно так же, как его собственная Карта Позитивной Мутации — даже среди сект она считалась бы редчайшим сокровищем.
Пережив общие невзгоды, четверо обрели общие темы для разговоров. Стоило им открыть рты, как остановиться уже было невозможно, и даже Чжэньбао время от времени вставляла словечко.
Дунфан Лувэнь заявил:
— Давайте вместе разработаем великий план.
Этот парень был совершенно помешан на истреблении демонов и нечисти, вероятно, из-за слабого здоровья в детстве, из-за чего в глубине души он отчаянно жаждал проявить себя. И раз уж представилась такая возможность, сердце его наверняка ликовало.
— Раз уж нам довелось встретиться в Зерцале Смертного Мира, в следующий раз давайте соберемся вместе и сообща зададим жару этой женщине-призраку.
Четверо принялись строить планы, причем выглядело все донельзя серьезно.
Се Чжэню оставалось лишь посмеиваться про себя. Это было их собственное Испытание Мирской Пылью, и вмешиваться лишний раз ему не хотелось. Угрозы их жизням не было, и если они сами построят лодку, чтобы переплыть море мирской суеты, эффект окажется наилучшим.
Су Цыци тоже в общих чертах уловил суть происходящего, и сердце его запылало от восторга.
Это Зерцало Смертного Мира — просто великолепная вещь! Обычно ученики различных сект закаляют сердца в мире смертных, неизменно находясь под присмотром старших, ради безопасности наблюдая со стороны. Где им довелось бы вот так — в пучине мирской пыли, лично и непосредственно — оттачивать свое Дао, истреблять демонов и преодолевать тернистый путь.
Стоит только подумать о том, насколько более несокрушимым станет закаленное подобным образом сердце Дао!
Чем крепче сердце Дао, тем устойчивее и прочнее уровень культивации, и тем больше духовной энергии способно сжаться в теле.
Именно в этом крылась одна из причин, почему культиваторы одной ступени различались по силе.
Су Цыци уже собирался высказать свое мнение, как вдруг Чэнь Юньбао уставился на него:
— Зерцалом Смертного Мира могут пользоваться только ученики наших Небес Дало.
Хм, этот проклятый толстяк отнял у него собаку, и не стоит думать, будто он это забыл!
Су Цыци: «……»
Если бы он еще не бывал внутри Зерцала Смертного Мира и не ведал о его пользе — ладно, но теперь, когда он все узнал, его не пускают внутрь?
Куда это годится?!
Он перевел взгляд на стоявшую рядом Чжэньбао.
Чэнь Юньбао отрезал:
— Смотри на Чжэньбао сколько хочешь, толку ноль. Я — старший ученик Небес Дало и переступил порог секты раньше всех.
Сказав это, он важно зашагал вразвалочку к выходу. В свои три года от роду Чэнь Юньбао обладал злопамятностью, превосходившей тончайшее игольное ушко.
Едва выйдя за дверь, он заметил резвящегося во дворе Маленького корги.
Чэнь Юньбао радостно завопил:
— Песик, песик!
Его песик!
Маленький дворик вновь ожил.
Су Цыци испытывал глубочайшее уныние. Глядя на то, как Чэнь Юньбао не выпускает из объятий его собаку, он заранее знал, что так все и обернется.
Ладно еще позволить Чэнь Юньбао поиграть со своей собакой — в конце концов, пес к нему уже привык. Главное было в том, что он сам намылился прокатиться на том великолепном белоснежном олене, но не успел он даже карабкнуться наверх, как этот коротышка Чэнь Трех Лет от Роду тут же подбежал вприпрыжку:
— Кататься разрешено только ученикам наших Небес Дало, а ты не наш адепт!
Весь оставшийся день то тут, то там раздавался победный голосок Чэнь Юньбао: «Только ученики наших Небес Дало...»
Су Цыци изнемогал от черной зависти. В Небесах Дало столько всего интересного! Даже Дунфан Лувэнь, пришедший послушать лекции, восседал на Великом Белом Олене точно маленький бессмертный и нарезал круги по двору.
Один он остался обделенным.
Се Чжэнь закончил готовить манто, и Су Цыци наконец досталась своя порция.
Белоснежные, мягкие манто источали сладковатый аромат хлеба, превосходя по вкусу даже самые популярные лепешки под названием масляный призрак, продававшиеся в Городе Восхождения на Небеса.
Главное — в пище таились тончайшие нити чистейшей духовной энергии.
Они были приготовлены из духовного риса!
Су Цыци облизал губы и сгреб по штуке в каждую руку.
Чэнь Трех Лет от Роду: «……»
Этот толстяк просто ненасытен! Он свое еще не доел, а тот умял уже обе.
Се Чжэнь поинтересовался:
— Чего это ты сегодня пожаловал ко мне? Разве Бессмертный Меча Фучжоу не приказал вам запереться в кельях для раскаяния?
Су Цыци высокомерно тряхнул головой:
— Куда хочу, туда и хожу, маленький бес из Обители Покидающих Мечи! И мой родной дядя мне не указ. Я решил остаться в ваших Небесах Дало и никуда не вернусь.
В то же самое время, у Мо Фучжоу.
Мо Фучжоу с мрачным лицом разглядывал обрывки бумаги, лежавшие в изящной шкатулке.
Его сердце обливалось кровью: да знает ли этот негодяй, каких трудов ему стоило добыть тот древний фолиант?!
Он дорожил им пуще зеницы ока.
А теперь от книги осталась лишь удручающая коробка с бумажной трухой.
Уголок его рта нервно подергивался.
— Позовите Су Цыци и Ван Цзанхуа.
Стоило ему взглянуть на оставшиеся на обрывках следы зубов, как стало предельно ясно, кто совершил это преступление.
Однако явилась лишь Ван Цзанхуа, прижимавшая к груди щенка хаски.
Мо Фучжоу холодно фыркнул: сбежал от правосудия?
Он спросил:
— Куда делся Су Цыци?
Прислужник ответил:
— Юный господин заявил, что отправился к другому дяде, и велел никому его не искать.
Мо Фучжоу едва не рассмеялся от злости. Неужели Су Цыци всерьез возомнил, будто нашел себе надежное убежище?
Мо Фучжоу бросил:
— Ступайте проверьте, действительно ли он ушел туда, а после не обращайте на него внимания.
С привычками изнеженного барчука, к которым Су Цыци привык с пеленок, сколько он там продержится? О положении дел у Се Чжэня тот ведь тоже был прекрасно осведомлен.
Уж к завтрашнему дню он непременно приползет обратно, горько рыдая и моля о прощении.
— Пусть похлебает лиха на чужбине.
По крайней мере, это отучит его от безрассудства и избавит от незнания мирских тягот.
Вот только Мо Фучжоу и представить себе не мог, что Су Цыци не только не вернется через несколько дней, но еще и уведет с собой остальных старших племянников.
Почему?
Потому что троица — Чэнь Юньбао, Чжэньбао и Дунфан Лувэнь — сообща разработала великий план и объединила силы против безликой женщины-призрака, но была разгромлена наголову и уничтожена в пух и прах.
Су Цыци, лишенный возможности пользоваться Зерцалом Смертного Мира из-за вредности Чэнь Трех Лет от Роду, мог лишь сгорать от любопытства, слушая, как те наперебой и в красках обсуждают свои приключения в Зерцале.
Бедному пухляку от нетерпения жгло все внутренности — разве чьи-то чужие рассказы могли сравниться с личным проникновением в Зерцало Смертного Мира? Взмахнув рукой, он решился:
— Пф, эка невидаль!
В конце концов, дело было в том, что втроем они не смогли одолеть какую-то бабу.
— Глядите на мою стрелу, что пробивает облака, тысячекратно превосходящая рать спешит на помощь!
http://bllate.org/book/22053/2293235
Готово:
