Так называемое испытание Мирской Пылью — это прохождение через пять ядов, шесть заблуждений, семь чувств, восемь страданий и девять бедствий человеческой жизни. Лишь омыв своё даосическое сердце в мирской суете, культиватор в дальнейшем не взрастит в своей душе внутренних демонов на Пути Самосовершенствования.
Уровни культивации адептов делятся именно так. Например, Чэнь Юньбао — всего лишь слабый адепт Сферы Пяти Ядов, хотя в самой Сфере Пяти Ядов насчитывается еще пять малых ступеней.
Чем выше уровень культивации, тем больше духовной энергии способно вместить тело. Невозможно переоценить, насколько это важно для практика: например, высококлассные карточки просто невозможно активировать без достаточного запаса духовной силы.
Адепты Альянса Бессмертных считают своим долгом хранить Истину, изгонять нечисть и утверждать праведный путь по всему миру. Именно поэтому испытание Мирской Пылью всегда сопровождается истреблением демонов и злых духов, очищением разума и прозрением природы, что также служит накоплением опыта для их будущих самостоятельных странствий.
Су Цыци, известный как бунтарь из Обители Покидающих Мечи, вместе с Ван Цзанхуа и другими сейчас сопровождал Мо Фучжоу, путешествуя среди смертных и очищая мир от злых духов. В их свите также находились ученики Академии Шанъян из Дворца Шанъян под предводительством Дунфан Юйсяо.
Молодые ученики сжимали в руках острые клинки, принявшие форму карточных мечей. Как новички, впервые ступившие на этот путь, они испытывали некоторое напряжение при встрече со злыми духами лицом к лицу.
И в этот момент они столкнулись с небольшими неприятностями.
Это был богатый особняк некоего влиятельного господина по фамилии Шэнь в Городе Восхождения на Небеса. Сегодня на рассвете почти полтора десятка членов семьи Шэнь были хладнокровно убиты злыми духами, а их тела выставили напоказ, подвесив прямо у главных ворот.
Лицо Мо Фучжоу помрачнело. В последнее время они изо всех сил старались очистить город от нечисти, но никак не ожидали, что кто-то всё же ускользнет и учинит столь чудовищную расправу — из дюжины с лишним человек семьи Шэнь, от стариков до младенцев, не уцелел никто.
Злые духи оказались донельзя свирепы и дерзки.
Тогда Мо Фучжоу нахмурился. Сам он прекрасно владел искусством боя, а Дунфан Юйсяо — исцелением и изгнанием напастей, однако ни один из них не был силен в выслеживании врагов.
Проблема, с которой они сейчас столкнулись, заключалась в том, что им никак не удавалось напасть на след злодея. Для борцов с нечистью поиски разумного, намеренно скрывающегося злого духа издавна составляли величайшую трудность.
В нынешнее время оставшиеся на свободе в городе злые духи отличались исключительным умением маскироваться, резко контрастируя с безмозглыми тварями, способными лишь на слепое кровопролитие.
Ведь любые, даже самые незначительные странствия в Мирской Пыли могут таить в себе смертельную опасность.
Поведение нынешних злых духов казалось чересчур разумным. К счастью, на месте присутствовали могущественные практики, иначе тварь не посмела бы затаиться. Если бы они полагались исключительно на собственные силы, трудно было бы даже представить, сколько людей погибло бы от внезапного коварного нападения.
Мо Фучжоу также позволил Су Цыци и Ван Цзанхуа взять с собой питомцев лишь потому, что эти два духовных зверя казались на удивление послушными. В конце концов, для учеников, впервые проходящих испытание Мирской Пылью, главным было наблюдение со стороны, и до их собственного вступления в бой дело еще не доходило.
Однако сегодня любимчики Су Цыци и Ван Цзанхуа вели себя из ряда вон выходяще.
Маленький корги и хаски, обычно отличавшиеся примерным поведением, вдруг начали вести себя странно.
Как только они вошли в этот особняк, оба зверя принялись кружить вокруг одной из колонн, не останавливаясь ни на секунду.
И вот теперь они ощетинились, скаля зубы и яростно лая, наотрез отказываясь уходить.
— Ррр!
Они издавали жалобные вопли, принимая угрожающие позы и пытаясь броситься на колонну. При своих крошечных размерах они выглядели свирепо и грозно, но по-детски умилительно.
Су Цыци и Ван Цзанхуа растерялись. Разве их собачки могли вести себя так? Не считая жалобного скулежа в одиночестве взаперти, те никогда прежде не лаяли подобным образом.
Они были озадачены: неужели эти двое чувствовали нечто особенное?
Су Цыци и Ван Цзанхуа уже собирались шагнуть вперед, чтобы забрать питомцев, но у Мо Фучжоу за спиной внезапно вспыхнул карточный ларец. Ослепительные лучи золотого света превратились в череду летающих мечей, которые стремительными потоками вонзились прямо в колонну.
Это была одна из карт речных мечей Мо Фучжоу, которую он часто использовал в легких, не предвещавших проблем стычках.
Для Бессмертного Меча подобный противник в плане боевой мощи не представлял абсолютно никакой ценности.
Раздался мучительный визг, и колонна раскололась, извергнув изнутри трепещущие звуки.
Не успели окружающие опомниться, как золотой свет мечей прошил пространство во всех направлениях. Когда летающие клинки вернулись в карточный ларец, злой дух уже превратился в решето — он был мертвее некуда.
От злодея осталась лишь груда мертвой плоти на земле, а две маленькие собачки, свирепо рыча, бросались на нее и рвали зубами. Впрочем, испугавшись собственной смелости, они тут же отскакивали назад, скуля и призывая Су Цыци и Ван Цзанхуа.
Ученики остолбенели.
Су Цыци и Ван Цзанхуа тоже были потрясены до глубины души. Мы… мы совершили подвиг?
Если бы они до сих пор не поняли, почему две собаки безо всякой видимой причины лаяли на колонну, они бы не имели права называть себя практиками.
Эти два духовных зверя обладали невероятной чуткостью к злым духам. Посмотрите-ка, они даже сейчас смело подбегают, чтобы укусить врага!
Толпа младших учеников смотрела на собачек восторженными глазами.
Оказывается, эти духовные звери были не просто послушными, разумными и бесконечно милыми — они еще и умели выслеживать злых духов! Разве это не равнялось тому, чтобы постоянно носить с собой искусного поисковика?
Су Цыци и Ван Цзанхуа окинули взглядом товарищей, чьи лица позеленели от зависти, и поспешно подхватили питомцев на руки.
Моё.
На их лицах читалась крайняя осторожность.
А вслед за ней — непомерная гордость. Мы совершили подвиг!
Особенно Су Цыци: его нос едва ли не задирался к самым небесам.
Толпа учеников — как из Обители Покидающих Мечи, так и из Шанъяна — единым порывом обступила их со всех сторон. Сердца ребят пылали от зависти: эти духовные звери были просто бесподобны! Они и раньше заглядывались на них, а теперь желание заполучить таких же скребло душу почище кошки.
Су Цыци и Ван Цзанхуа подумали про себя, что если раньше они привлекали достаточно внимания просто прогулками со своими собаками, то теперь на улицах на них будут глазеть зеваки со всего города.
При таком количестве свидетелей весть разлетится мгновенно, и все практики Города Восхождения на Небеса наверняка выстроятся в очередь, чтобы взглянуть на это чудо.
Даже Мо Фучжоу и Дунфан Юйсяо подошли ближе, чтобы некоторое время понаблюдать за животными.
Дунфан Юйсяо произнес:
— Не ожидал, что эти духовные звери обладают столь удивительными способностями.
— Интересно, откуда они взялись?
Мо Фучжоу продолжал изучать малышей и, услышав вопрос, лишь спустя добрую минуту молчания выдал:
— Их подарил Се Чжэнь.
Выражение лица Дунфан Юйсяо мгновенно стало странным.
Во всем Альянсе Бессмертных знали, что ради Мастера Чжэня Се Чжэнь без колебаний втаптывал репутацию самого Мо Фучжоу в грязь. Можно сказать, сколько веса имел Мастер Чжэнь в сердце Се Чжэня, ровно столько же весил Мо Фучжоу.
И тем не менее… Се Чжэнь преподнес столь полезных духовных зверей именно Обители Покидающих Мечи.
Лицо Мо Фучжоу тоже казалось несколько неоднозначным: этого Се Чжэня становилось всё труднее понять.
А ученики из Шанъяна тем временем завистливо думали: оказывается, их подарил Се Чжэнь! Если подумать, Се Чжэнь ведь слушал лекции в их Академии Шанъян, а по старшинству он приходился им ни много ни мало дядей-наставником. Если бы… если бы он подарил одну и им! Хотя они понимали всю несбыточность подобных мечтаний, зависть неизбежно рождала подобные мысли.
На этом инцидент был исчерпан.
По возвращении в резиденцию вокруг Су Цыци и Ван Цзанхуа поднялся невероятный шум. Помимо их собственных сослуживцев из Обители Покидающих Мечи, младшие ученики Дворца Шанъян сбивались в стайки, чтобы посмотреть на собак. Вскоре подтянулись и другие адепты Альянса Бессмертных, заслышавшие о чудесных зверях, способных выслеживать нечисть.
Стоило им взглянуть на малышей, как их сердца тут же таяли.
— Да это же вылитые духовные звери древних практикующих, о которых пишут в старинных трактатах!
Практики Альянса Бессмертных поголовно преклонялись перед заветами древних адептов, так что подобное открытие производило фурор.
В мгновение ока у их дверей выросла толпа желающих войти.
Благодаря содержанию подобных диковинных существ имена Су Цыци и Ван Цзанхуа мгновенно стали греметь повсюду.
Слава прославленных мастеров Альянса Бессмертных неслась по всему свету, принося немало пользы. Помимо личного авторитета, она привлекала в секту одаренных юношей, жаждущих примкнуть к кумирам.
Если рассуждать в терминах Се Чжэня, знаменитости Альянса Бессмертных являлись ходячей рекламой и кумирами для практикующих, естественным образом привлекая к себе таланты и обеспечивая долговечность и процветание сект.
Су Цыци наслаждался триумфом несколько дней подряд, хотя в глубине души считал, что его маленький корги все же чуточку лучше и обаятельнее. Почему?
Потому что хаски Ван Цзанхуа с виду казался невозмутимым и крутым, но на деле… ха-ха, был упрямым и капризным врединой.
Только подумав об этом, он заметил в галерее хаски, который, зажав в зубах ботинок, несся так быстро, что уши развевались по ветру, а следом за ним бежал разъяренный Ван Цзанхуа.
Ха-ха, главным утренним занятием Ван Цзанхуа неизменно оставались поиски собственной обуви, утащенной собакой.
При одной этой мысли Су Цыци расплылся в улыбке:
— Ван Фугуй, опять обувь ищешь?
Какая уж тут благородная красавица из высшего света, когда тебя целыми днями выгуливает собственная собака?
Заметив человека, Ван Цзанхуа тут же постарался принять горделивый и невозмутимый вид, с величественным видом шествуя мимо Су Цыци, но едва завернув за угол коридора, припустил со всех ног продолжать погоню. Его пес был хорош во всем, за исключением непреодолимой страсти к чужим ботинкам.
Су Цыци смеялся до боли в животе: его собственный песик был куда лучше — послушный и кроткий.
Взглянув на корги, он увидел, что тот усердно уткнулся носом в какой-то угол и что-то сосредоточенно раскапывает.
Су Цыци подошел ближе, и корги тут же радостно задрал голову, виляя хвостом.
Но в следующую секунду зрачки Су Цыци расширились.
— Ай!
Его пронзительный визг разорвал тишину.
Что он перед собой видел?
Книга была изорвана в клочья, а по земле валялись обрывки бумаги.
Скверно было то, что переплет показался ему до боли знакомым. Разве это не тот самый древний манускрипт, который его дядюшка, Бессмертный Меч Фучжоу, ценил превыше всего?
Су Цыци в панике кинулся собирать бумажные обрезки, его руки дрожали:
— Конец, мне конец, задницу точно отобьют! Это же редчайший экземпляр, реликвия эпохи древних практикующих!
Его дядюшка трясся над фолиантом так сильно, что боялся помять даже страницы при чтении.
Теперь же обломки не подлежали никакому восстановлению.
Су Цыци плюхнулся задом на землю. Он, гроза Обители Покидающих Мечи, не боявшийся ни неба, ни земли, трепетал перед собственным дядей — иначе родители ни за что не отдали бы его на воспитание родственнику.
Су Цыци сглотнул вязкую слюну: что же теперь делать?
Он судорожно сгреб в охапку обрывки бумаги, хотя понимал, что это уже не поможет, после чего схватил собаку и помчался к кабинету Мо Фучжоу.
Во что бы то ни стало вернуть книгу на место, чтобы хоть немного смягчить ущерб.
Но стоило ему распахнуть дверь кабинета, как Су Цыци онемел. Какая же жуткая картина предстала его взору: несколько лежавших на полу книг щеголяли отчетливыми следами собачьих зубов, а у некоторых страницы были безвозвратно сгрызены.
Зрачки Су Цыци превратились в две точки. Стиснув зубы, он запихнул злосчастную книгу в изящную шкатулку.
Затем, прижимая к груди пса, он дал дёру:
— Ах ты собака, собака… боюсь, сегодня из тебя сварганят суп.
Нет, нужно было срочно уносить ноги и переждать бурю, а вернуться лишь тогда, когда дядя остынет.
Выскочив за ворота особняка, он не забыл бросить дежурному соратнику:
— Если кто будет спрашивать, можешь не искать: я отправлюсь пожить у другого дяди на несколько дней, пока не вернусь!
Сторожевой ученик проводил взглядом унесшегося со страшной скоростью бунтаря. Картина была ему до боли знакома: наверняка снова натворил дел. Раньше в Обители Покидающих Мечи подобные сцены разыгрывались едва ли не каждые несколько дней, однако с такой безумной скоростью тот не бегал еще никогда.
В Городе Восхождения на Небеса Су Цыци никого толком не знал, поэтому его путь, разумеется, лежал прямиком к Се Чжэню.
Запыхавшийся Су Цыци вбежал во двор, словно за ним гнался разъяренный злой дух.
Еле переводя дыхание, он огляделся:
— Э? Почему никого нет?
Не успел он позвать хозяина, как в соседней комнате заметил сидящих в ряд скрестив ноги Чэнь Юньбао, Чжэньбао и Дунфан Лувэня.
Перед троицей на тумбарочке покоилось старинное зеркало.
Су Цыци приблизился. Стоило его взгляду упасть на древнюю гладь, как он мгновенно замер на месте, ошеломленно уставившись в пустоту.
В то время как Су Цыци влетал во двор, Се Чжэнь на кухне как раз занимался приготовлением паровых булочек. Он наконец-то довел до ума свою каменную мельницу благодаря собственным кривым рукам и как раз на днях смолол немного муки.
Бросив взгляд на погруженного в Мир Окрашенной Кожи Су Цыци, Се Чжэнь задумался. Уголки его губ приподнялись в лукавой улыбке: настал идеальный момент, чтобы завербовать старшего племянника в свои ряды.
http://bllate.org/book/22053/2293234
Готово:
