Лусс на самом деле постепенно менял своё мнение о Хорусе. Раньше он всегда считал Хоруса не более чем не выросшим ребёнком, капризным малолеткой, который норовит единолично завладеть отцом и сестрой. Но теперь Лусс думал, что Хорус — тоже отличный брат: широкий душой, горячий и жизнерадостный, — было бы просто идеально, если бы он не поминал постоянно те тридцать лет.
Письма от Хоруса горой лежали на столе в комнате Лусса, и в каждом из них — вольно или невольно — упоминались те самые тридцать лет, а также золотые перстни, серебряные ожерелья и прочее. Лусс понимал, что Хорус вовсе не хвастается: он просто придавал тем тридцати годам такое колоссальное значение, что никак не мог выбросить их из головы.
Лусс опустил взгляд и принялся крутить в пальцах серебристо-серый кубок, на котором был выбит гордый и грозный волчий тотем. Это был подарок от Юань Си — чаша, изготовленная из особого материала, благодаря которому питьё в ней всегда оставалось прохладным. Лусс очень любил этот подарок: пить из такого кубка было поистине в удовольствие.
Луссу хотелось заявить Хорусу: не у тебя одного есть подарок, у меня тоже! Но, подумав немного, он рассудил: если он такое скажет, разве не покажется он сам точно таким же наивным сопляком, как Хорус? И Лусс промолчал, продолжая слушать бесконечную болтовню Хоруса.
— Отец, пошли! Принцесса зовёт тебя выпить! — Первый капитан Космических Волков Гуннар толкнул дверь, сжима S*W*H в руке огромный кубок.
Хорус: «……»
Лусс: — Прости, брат, у меня тут вдруг срочное дело, я вешаю трубку, бывай!
— Лусс! Твою мать……
Глядя на внезапно умолкнувшего астропата, Хорус замер на мгновение, а затем обратился к стоявшему рядом Абаддону: — Он что, сбросил мой звонок?
Абаддон почесал в затылке: — Э-э, возможно?
Тем временем Юань Си и Лусс уже вовсю выпивали. Они пили фенрисийский медовух — напиток, которым славился Фенрис.
Подобно тому, как в лунных пряниках нет луны, во фенрисийском медовухе не было ни мёда, ни вина, но, по словам смертных вспомогательных войск, сопровождавших Космических Волков, в качестве топлива это зелье шло просто прекрасно.
Опьянение, которое этот напиток вызывал у Астартес, по своей сути достигалось за счёт его токсичности: яд парализовал их невосприимчивое к болезням и ядам тело. На вкус же, по ощущениям Юань Си, он ничем не отличался от бензина.
Юань Си подняла кубок и сделала ещё один огромный глоток. Какая гадость, но пить приходилось. Юань Си чертовски устала — и дело было вовсе не в физической усталости, ведь организму примарха трудно по-настоящему утомиться, — скорее, это была усталость моральная.
Если бы представилась возможность, Юань Си с радостью забросила бы все дела и завалилась спать. Впрочем, уснуть-то она могла, но из-за природы примарха мозг Юань Си даже во сне оставался активным: вроде бы и спишь, но не до конца, и просыпаешься ровно в таком же состоянии, в каком ложилась.
Делать нечего — пей! Конечно, сколько ни выпей, Юань Си не смогла бы опьянеть вдрызг, но всё же после некоторой дозы алкоголя сознание во время сна слегка затуманивалось, и это можно было засчитать за короткую дремоту.
— Ик… Лусс, пройдёт ещё немного времени, и «Крыло Империи» улетит. Дальше тебе придётся действовать в одиночку.
— Не переживай, сестра, за меня можешь не волноваться.
Юань Си уткнулась лбом в стол и покачала головой: — Лусс, никто не всемогущ, всегда наступает момент, когда приходится просить о помощи. Если столкнёшься с какой-то проблемой, почаще советуйся с отцом или со мной; если у нас не будет времени, можешь обратиться к канцлеру на Терре, он тоже сможет сильно тебе помочь.
— Хорошо, я запомнил, сестра. — Лусс кивнул: — Ну, а если я вдруг встречу… *ту самую* штуку…
— Тогда сразу докладывай бате, ни в коем случае не действуй в одиночку.
— Понял.
Всё верно, Юань Си напрямую рассказала своим братьям о Четырёх Губительных Силах. В отличие от Императора, который хранил таинственное молчание, Юань Си отвечала на любые вопросы, стоило лишь Луссу или Хорусу завести об этом речь. Разумеется, рассказывала она не всё: если бы выложила абсолютно все планы Императора, это значило бы вывернуть наружу все свои козырные карты.
Поэтому теперь Хорус и Лусс знали лишь то, что в Варпе обитают четверо злодеев, охотящихся за детьми и мечтающих похитить их. После настойчивых предупреждений Юань Си оба осознали всю серьёзность угрозы, а потому держали это знание при себе, не говоря ни слова даже самым близким доверенным лицам — они смертельно боялись случайно допустить осквернение тех, кто был рядом.
Лусс был не глуп: раз уж Юань Си и сам Император относились к этому с таким суеверным страхом, он-то в одиночку точно не справился бы, а впутаться самому и загубить дело было бы совсем не весело.
— Гуннар, отправь на «Крыло Империи» пару кораблей с моим личным медовухом.
Юань Си махнула рукой: — Забей, Лусс, пей его сам, я ведь на самом деле не люблю эту дрянь.
Лусс прекрасно понимал положение Юань Си, но ничем не мог ей помочь: его острый ум совершенно не лежал ни к политике, ни к научным знаниям.
— Чем сестрица в последнее время занята?
— Эх… Всё с тем же Девятым легионом.
Когда-то при создании Громовых Воинов им внедряли генное семя соответствующих легионов, однако некоторые легионеры получили геносемя других легионов, как, например, Девятый.
Генетический дефект Девятого легиона был ужасен. Эту аномалию называли «Кровавой жаждой» — приступами непреодолимой кровожадности, охватывавшими бойцов. На поле боя они регулярно теряли рассудок и начинали безудержно атаковать всё подряд. Именно поэтому другие легионы презрительно звали Девятый легион упырями.
Тогда Юань Си отдала жёсткий приказ: установить за Девятым легионом Громовых Воинов круглосуточное наблюдение, и как только кто-то из Астартес впадал в Кровавую жажду — немедленно вырубать его ударом. Теперь у этих парней уже выработалась мышечная память: едва накатывала Кровавая жажда — их клонило в сон, стоило захотеть спать — тут же наваливалась Кровавая жажда, а при виде Громовых Воинов они и вовсе валились с ног и засыпали на ходу.
Громовые Воины тоже горько вздыхали: в другие легионы Астартес попадёшь — сплошная благодать, сплошной заслуженный отдых, и только им одним вечно достаётся сверхурочная пахота. Ну да ладно, разве не ради Империи стараемся? Никаких обид, у-у-у…
— Полагаю, ещё десяток-другой лет, и я смогу решить эту проблему. Тьфу, блин, сколько же работы, как же это всё надоело!
Лусс с улыбкой смотрел на Юань Си, которая уткнулась лицом в стол и в отчаянии трепала себя за волосы: — Не переживай, сестрёнка, у нас столько братьев, кто-нибудь обязательно поможет тебе разгрузить плечи.
— Ну тогда слава богам, хоть за это спасибо. Ладно, проехали, давай выпьем!
— Ха-ха-ха, за это стоит выпить!
……
Тем временем на борту «Мстительного духа».
— Лусс, да возьми же трубку, Лусс…
В одно мгновение Юань Си ощутила нечто сродни абсурду.
Когда идёшь по этому месту, видишь беседы, павильоны, изящные изогнутые крыши с зелёной черепицей, слышишь зазывал в грубых одеждах на торговых улицах — неужели можно подумать, что ты попал в древность?
Но стоило лишь задуматься об этом, как взгляд цеплялся за длинные мечи стражников на улице, по которым пробегали электрические разряды, за то и дело проносящиеся в небесах аэростаты, за аккуратные ряды электромагнитных пушек на массивных древних стенах вдали.
Архаика и будущее, передовые технологии и отсталость вот так гармонично сплетались перед глазами Юань Си.
— Опять собирается дождь.
Юань Си подняла голову к небу: свинцовые тучи заволокли горизонт, перекатывались раскаты грома, с высоты падали первые редкие капли.
Император, который, как и Юань Си, замаскировался под простого смертного, стоял рядом и задумчиво смотрел на рыночного торговца, привычно натягивавшего над лотком большой зонт: — Пойдём-ка расспросим местных.
Планета, на которой в этот момент находились Юань Си и Император, называлась Домус. На местном наречии это слово означало «дом» или «родина».
В Золотой Век Технологий Домус был известной курортной планетой Империума, славившейся своим мягким климатом и потрясающими пейзажами. После наступления Эпохи Раздора уцелевшее на Домусе человечество стремительно скатилось в гражданскую войну. Что именно тогда произошло, оставалось загадкой; известно было лишь одно: после глобального катаклизма, едва не стершего планету с лица галактики, Домус погрузился в тишину и забвение, а технологический уровень немногих выживших деградировал практически до каменного века.
Девяносто процентов поверхности Домуса занимали океаны, в пучинах которых водились кошмарные водные чудовища, а единственный уцелевший материк покрывали непроходимые первобытные леса, где на каждом шагу таились плотоностые звери. Человечество, зажатое в тиски этой отчаянной среды, стояло на грани полного вымирания.
Всё изменилось с приходом лишь одного человека. Высокий, сильный мужчина словно упал с небес — он появился на планете совершенно внезапно, явившись подобно сошедшему с небес божеству, призванному спасти человечество. Он мгновенно сплотил остатки людей для отпора лесным хищникам.
Мало того, он реформировал местный язык и письменность, объединив изолированные и замкнутые племена. Он научил местных жителей возводить жилища, ковать оружие и выращивать зерно. Под предводительством этого человека люди крепли с каждым днём. Мужчина безоговорочно стал местным Императором, и под его началом человечество изгнало зверей, отстроило города и зажило мирной, благополучной жизнью. И на всё это ушло всего лишь сто лет.
Узнав обо всём этом, Император сразу понял: перед ним наверняка ещё один его сын. На сей раз он учёл прошлые ошибки и, даже не дожидаясь напоминания Юань Си, по собственной воле прихватил её с собой.
Расспросив множество людей, Император и Юань Си заметили одну особенность: каждый раз, когда заходила речь об их правителе, лица местных озарялись благоговейным трепетом, а хвалебным речам не было конца. Судя по их фанатичному блеску в глазах, простых слов им казалось мало — едва ли не каждый сначала падал на колени лицом в сторону далёкого императорского дворца и лишь потом произносил слова славословия.
— Похоже, здешний народ фанатеет от моего братишки чуть больше положенного.
Император, однако, покачал головой: он прекрасно понимал чувства этих людей, ведь за свою долгую жизнь повидал немало подобных сцен.
— Пойдём-ка взглянем на этого моего сына.
Они направились к величественному дворцу, возвышавшемуся вдали. Юань Си шла по дороге, с любопытством озираясь по сторонам. Местные виды до боли напоминали древний Китай: не только архитектура, культура и уклад, но даже строгая геометрия иероглифов и черты лиц проходящих мимо людей — смуглая кожа и чёрные волосы — погружали Юань Си в состояние лёгкого транса.
— Ах да, батя, а как зовут-то моего братца?
— Вроде бы… Сюань Юаньли.
……
— Ваше Величество, вам пора отдохнуть.
— Сюань, сколько сейчас времени?
— До заката осталось ровно десять минут.
Сюань Юаньли вышел из своей лаборатории. Высокого роста, с чёрными волосами, тёмными глазами и короткой аккуратной стрижкой, подчёркивавшей его красивое волевое лицо. Одетый в испачканную рабочую спецовку, с закатанными рукавами, обнажавшими перекрещивающиеся шрамы, самый могущественный император Домуса в этот момент выглядел точь-в-точь как заурядный трудяга-рабочий.
— Ваше Величество, вы не должны так себя изнурять, ваше здоровье куда важнее всех этих дел.
— Сюань, ты не понимаешь.
Сюань Юаньли без тени высокомерия опустился на ступени у подножия своего трона и похлопал по каменной плите рядом с собой, призывая собеседника присесть.
Сюань покорно присел рядом, потупив взор и принявшись разглядывать собственные носки.
Сюань Юаньли устремил взгляд на дворцовые ворота перед собой: там как раз багровый диск солнца медленно скрывался за пологом далёких джунглей. — Сюань, главный урок, который я усвоил из ошибок прошлого, заключается в том, что время никого не ждёт. Стоит тебе расслабиться, как то, чего ты боишься больше всего, настигнет тебя в два счёта.
Сюань тоже посмотрел на багряные краски заката. Будучи ближайшим доверенным лицом государя, он знал своего повелителя лучше кого бы то ни было, но именно поэтому вопросов у него порой накапливалось больше, чем у остальных. Его Величество был невероятно велик, но в то же время поразительно прост в общении. Он никогда не пользовался своим положением, чтобы заставлять подданных работать на себя — он лишь искренне просил об этом. Однажды кто-то высказал пожелание, чтобы каждый при виде Императора падал ниц, но Сюань Юаньли наотрез отверг эту идею, сказав: Император — это всего лишь моя должность, это не значит, что я стою выше вас. И тем не менее подданные всё равно продолжали стихийно преклонять перед ним колени.
Император вечно трудился в поте лица, изобрёл одну за другой мощнейшие технологии, но продолжал работать без продыху. Он всё время твердил о каких-то уроках прошлого, но никому и никогда не рассказывал о том, что было с ним раньше.
— Ваше Величество, почему вы упорно не хотите разделить своё прошлое с нами, чтобы мы могли нести это бремя вместе?
Сюань ждал ответа. Он надеялся, что правитель, как и бывало прежде, удовлетворит его скромную просьбу — точно так же, как когда-то позволил обращаться к себе на «вы». Но в ответ не донёсся ни единый звук — его Величество молчал.
Долгое время спустя Сюань Юаньли наконец заговорил: — Сюань, ступай и как следует отдохни.
Сюань тихо прикрыл глаза: — Тогда я покидаю вас, Ваше Величество.
Дождливая ночь, раскаты грома, струйки воды, стекающие с карнизов. Сюань Юаньли, как обычно, занимался государственными делами, пока на коммуникаторе у его локтя не пиликнуло входящее сообщение.
— Ваше Величество, к вам прибыли двое гостей, они утверждают, что приходятся вам родственниками.
……
Стражники у входа во дворец настороженно наблюдали за двумя о чём-то шепчущимися фигурами в плащах неподалёку. Падавшие с небес капли дождя даже не касались их одежды — испаряясь, влага превращалась в пар ещё на подлёте.
Юань Си яростно пихала Императора в бок: — Батя, ты совсем того? Люди боготворят своего правителя до небес, а ты с порога заявляешь: я, мол, Повелитель Человечества! Ты что, рассчитывал спровоцировать их на драку? Надеялся, что они рассвирепеют и полезут в бой?
Император, однако, не видел в своём поступке ничего дурного: в конце концов, он и впрямь был Повелителем Человечества, а если какой-то сынок вздумает взбрыкнуть, всегда можно хорошенько отметелить его — лишь бы в Великий крестовый поход вписался, а остальное приложится.
В этот момент из дверей в окружении свиты вышел высокий мужчина. Сюань Юаньли не стал облачаться в императорские золотые одежды — на нём был лишь костюм, напоминавший френч в стиле Чжуншаня, с вышитыми на груди золотыми тигровыми узорами.
Завидев гостей, Сюань Юаньли сперва испытал лёгкое разочарование, но тут же из глубин его души поднялась мощная волна доселе неведомых эмоций — интуиция подсказала ему истинную суть этих двоих. Он чуть подался в сторону и сделал приглашающий жест: — Гости издалека, прошу.
……
— Тьфу ты, вот это я понимаю — чай! А то, что варят на Терре — разве это питье?
Юань Си, вернувшаяся в свой истинный облик, блаженно пригубила чашку с ароматным напитком. Император, сняв маскировку, молча сидел рядом.
— Если сестрице так нравится, я могу прислать ещё.
— Ой, выручишь, буду признательна.
С первого же взгляда на этого брата, о котором она почти ничего не знала, Юань Си уловила в нём главное качество — интеллигентность. В отличие от бандитских замашек Хоруса или дикого буйства Лусса, Сюань Юаньли был молчалив, но источал удивительное спокойствие и мягкость.
Император к чаю остался равнодушен и сразу обратился к заваривавшему для Юань Си чай Сюань Юаньли: — Желаешь ли ты присоединиться к Великому крестовому походу?
— С радостью.
Ответ последовал незамедлительно — ни малейшего колебания, даже черты лица не дрогнули. Юань Си бросила на него короткий косой взгляд, в то время как Император довольно кивнул: — Раз так, для начала выбери тех, кто отправится с тобой. Как только всё подготовишь, я пришлю за тобой людей.
Что-то здесь было не так. Очень даже не так, потому что выглядело всё чересчур правильно. Юань Си прищурилась: этот вырезанный из официальных хроник примарх вёл себя донельзя безупречно. Он выглядел так, словно и впрямь был всецело очарован великими устремлениями Императора и готов без оглядки броситься в бой во имя его идей.
Юань Си в своё время пристально изучала Второй и Одиннадцатый легионы Астартес, но результат неизменно был один: никаких аномалий, никаких следов скверны или тяжёлых генных дефектов. Так неужели дело всё-таки в самом примархе? Что же произойдёт в будущем?
Уже собирающегося уходить Императора Юань Си остановила движением руки и задала Сюань Юаньли прямой вопрос: — Ли, скажи мне, почему ты на самом деле согласился участвовать в Великом крестовом походе?
Выражение лица Сюань Юаньли осталось неизменным: — Взаимная выгода, сестра. Всего лишь взаимная выгода.
……
— Батя.
— М?
На обратном пути Юань Си обратилась к шагавшему рядом Императору: — Слушай, а можно сделать так, чтобы после возвращения Ли сперва присоединился к моему отряду?
— Ладно.
Император и сам прекрасно понимал, что с Сюань Юаньли что-то нечисто, но тратить время на доскональные копания ему было некогда — раз уж Юань Си вызвалась разрулить этот вопрос, пусть всё остаётся на её усмотрение.
Юань Си связалась по воксу с Хорусом и Луссом: — Ещё один братец нашёлся. Не хотите взглянуть?
Лусс: — С удовольствием, с удовольствием!
Хорус: — Не сомневайся, сестрица, буду как штык. (Мысли Хоруса: Лишь бы это была не ещё одна бабская болонка!!)
«Рассветный рёв»
— Братец, как-нибудь надо будет пропустить по стаканчику.
— С радостью, без проблем.
Пообщавшись с новым родственником некоторое время, Вольчий Король пришёл к выводу, что парень неплох. Сами посудите: сам Лусс выглядел как неотесанный дикарь, в то время как этот учёный братишка выказал к нему величайшее уважение. Когда они познакомились, Лусс подошёл поближе, чтобы обнюхать новичка, а тот даже бровью не повёл, да ещё и пошутил вдобавок: — Ну что, как впечатления, уловил запах?
Вольчий Король почесал затылок: — Понять не могу, чем пахнет, но аромат приятный.
— Наверное, от меня просто чаем отдаёт.
Юань Си сидела неподалёку, потягивая чай из пиалы: — Ли, ты, должно быть, понятия не имеешь, что за «пойло» имеет в виду Лусс. Серьёзно, подумай хорошечки, прежде чем соглашаться.
Лусс оскалил клыки: чего это она в самый ответственный момент подрубает ему крылья? А Сюань Юаньли лишь улыбнулся: — После таких слов сестры мне стало только любопытнее. Обязательно попробую.
— Ни в коем случае!
В комнату вихрем влетел запоздавший Хорус. При первом же взгляде на Сюань Юаньли Хорус испытал огромное облегчение: от этого нового брата за версту разило «цивилизованным человеком». Слава богам, попадись им ещё один такой же Лусс, Хорус бы на месте взорвался от злости.
Хорус пожал руку Сюань Юаньли: — Здорово, братец! Я Хорус, первый из сыновей, вернувшихся к отцу и сестре. Мы провели вдвоём целых тридцать лет, так что если возникнут вопросы — смело обращайся ко мне, помогу всем, чем смогу.
— Рад знакомству, брат. Я читал все твои письма, почерпнул для себя немало полезного.
Хорус неловко почесал затылок: — Пустяки, ну что ты… Ох, кстати, только чур не пей пойло Лусса! Братец, там же чистый яд!
Сидевший в стороне и мирно попивавший чай Лусс: ?
— Хорус, ты чего несрёшь? Как смеешь клеветать на мой фенрисийский медовух?! Во всём Империи каждый знает, что моё зелье и вкусное, и целебное, и ни один человек ещё не отзывался о нём иначе как с восхищением!
Хорус даже бровью не повёл: — А я вот слыхал байку, как парочка смертных из чистого любопытства разбавила ваш медовух в несколько сотен раз, хлебнули — и тут же рухнули без чувств. Еле откачали, спасибо вашим военным медикам, жизнь спасли.
— ……Это наговор! Чистой воды клевета! — Лусс повернулся к Юань Си, тыча пальцем в сторону Хоруса: — Сестра, он на меня клевещет! Ну посмотри же, он нагло врёт!
— Ха-ха-ха! — Юань Си уже сгибалась пополам от смеха. Постепенно к ней присоединился и Лусс, а вскоре заржал и сам Хорус. И лишь Сюань Юаньли мягко улыбался происходящему.
Юань Си бросила на Сюань Юаньли украдкой взгляд. Его манера держаться выглядела безупречно: пускай он был немногословен, в общении не возникало ни единой заминки. И тем не менее внутреннее чутье подсказывало Юань Си — с ним что-то не так.
Притворяется ли он? Строит ли из себя благовоспитанного мудреца? Изображает ли идеальное братание? Нет. По крайней мере, ни Юань Си, ни Император не ощущали фальши. Он и впрямь был скромен, он действительно искренне любил своих братьев. Но при этом он что-то скрывал.
Теперь Юань Си поняла, в чём подвох. Сюань Юаньли прятал концы в воду — он скрывал свои истинные намерения и держал эмоции на замке. Юань Си знала наверняка: вся та информация о Сюань Юаньли, которой владел Император, была чудовищно неполной, и в истории этого примарха зияла огромная, тщательно вычищенная брешь.
http://bllate.org/book/22035/2291018
Готово:
