В полдень, сразу после окончания занятий, Фу Кунь, схватив портфель, первым выскочил из класса, добежал до велопарковки, вскочил на велосипед и помчался домой, яростно нажимая на педали.
Когда он заехал во двор, одежда на нем промокла от пота насквозь. Не успев даже перевести дыхание, он выудил из сумки связку ключей и выкатил от стены мотоцикл батюшки.
Батюшка сегодня не поехал на нем, а тайком оставил ключи сыну, разрешив немного покататься — в качестве утешения за то, что тот в последнее время слишком усердно готовился к экзаменам.
Стоило ему оседлать мотоцикл, как сверху, с третьего этажа, прилетел комок земли и ударился о руль.
Фу Кунь поднял голову и увидел Ся Фэя, который прильнул к перилам коридора; в руке у того был еще один кусок земли, выковырянный из цветочного горшка.
— Ты чего? — Ся Фэй кивнул на мотоцикл.
— Поеду прокачусь, — ухмыльнулся Фу Кунь.
— Едь помедленнее.
— Только… — Фу Кунь понизил голос, — только матушке не говори.
Ся Фэй рассмеялся и швырнул комок земли, который точно угодил в бензобак: — Никто не видел, давай, езжай.
Фу Кунь уже давно научился водить мотоцикл, но обычно катался лишь кругами по двору, а сегодня впервые выезжал в город.
Это был сюрприз для Фу Ицзэ.
Вчера Фу Ицзэ так и не признался, что именно заставило его нервничать, а Фу Кунь не стал допытываться: он знал, что правды всё равно не добьется, и списал всё на усталость от учебы. Поэтому сегодня он решил на мотоцикле отвезти брата пообедать.
Фу Ицзэ как-то спрашивал, когда тот сможет покатать его по улицам, так что сегодня он просто хотел порадовать его.
Фу Кунь ехал не быстро. Хотя ему ужасно хотелось ощутить азарт быстрой езды, сейчас было время, когда все возвращались с работы и учебы, на улицах полно народу, к тому же он еще несовершеннолетний и не имеет водительских прав. Но главное — он не мог подвести доверие батюшки, который доверился ему, позволив тайком прокатиться.
Увидев ворота Третьей начальной школы, он не удержался и присвистнул, представляя, как удивится Фу Ицзэ, увидев его.
Однако до самих ворот он не доехал, притормозив раньше.
На обочине стоял черный седан, рядом с которым Фу Ицзэ о чем-то разговаривал с женщиной.
Фу Ицзэ хмурился, а женщина пыталась преградить ему путь. Эта сцена мгновенно заставила Фу Куня напрячься. Что происходит?
Он спрыгнул с мотоцикла, подбежал, ухватил Фу Ицзэ за руку и дернул его за спину, после чего уставился на женщину и бросил:
— В чем дело?
— Брат, — тихо позвал его из-за спины Фу Ицзэ.
— Это еще кто? — повернувшись, спросил Фу Кунь.— Ты брат Ицзэ? — женщина заговорила, улыбнулась ему и протянула руку.
Фу Кунь не был настроен пожимать её руку, потому что, разглядев её лицо, почувствовал, как сердце ушло в пятки: это лицо показалось ему до боли знакомым.
— Меня зовут Лю Яньцю, — женщина убрала руку. — Я…
— Брат, пойдём домой, — Фу Ицзэ потянул Фу Куня за одежду со спины и собрался уходить.
— Подожди, — женщина схватила Фу Куня, который уже развернулся. — Может, поговорим?
Фу Кунь промолчал, чувствуя, как внутри разгорается ярость. Он понял, что Фу Ицзэ видит эту женщину по имени Лю Яньцю уже не в первый раз. Теперь не нужно было гадать, из-за чего брат был таким встревоженным последние пару дней — причина определённо крылась в ней.
— О чём говорить? — Фу Кунь отбросил её руку. — О том, как ты докучаешь моему брату перед самым экзаменом?
— Я не знала, что у него экзамены, — Лю Яньцю опешила, но тут же снова натянула улыбку. — Я правда…
— Конечно, ты не знала. У тебя, небось, и детей-то нет, — Фу Кунь стиснул зубы, впиваясь взглядом в её лицо. — Мне плевать, кто ты такая, но если ты ещё раз посмеешь мешать ему готовиться и выводить его из равновесия, я с тобой церемониться не стану!
Сказав это, Фу Кунь развернулся и зашагал прочь.
— Я не собиралась делать ничего плохого! — повысила голос Лю Яньцю у него за спиной. — Он мой сын, я знаю, что виновата перед ним, я просто хочу…
— Просто хочешь что? — Фу Кунь обернулся и перебил её. Слово «сын» кольнуло его прямо в сердце, и он тоже перешёл на крик, указывая на неё пальцем: — Не смей попадаться мне на глаза, чёрт возьми! У меня скверный характер! Когда ты бросала его тогда, должна была понимать, что всё обернётся вот так! И у тебя ещё хватает наглости стоять перед ним? Ну ты и даёшь!
Лю Яньцю открыла рот, но не нашла слов. Фу Кунь хотел было выпалить ещё пару ругательств, но в душе царил такой хаос, что он не сразу сообразил, что ещё сказать. Поэтому он просто замолчал, подошёл к мотоциклу и сел на него.
Фу Ицзэ забрался на заднее сиденье, крепко обхватил его за пояс и, уткнувшись лицом ему в спину, глухо произнёс:
— Поехали.
Фу Кунь доехал до моста, куда они часто приходили в детстве. Он не стал заезжать куда-нибудь перекусить — кусок в горло не лез, да и у Фу Ицзэ, скорее всего, аппетита тоже не было.
Когда мотоцикл остановился, Фу Ицзэ не отпустил его, продолжая мёртвой хваткой вцепившись в его пояс.
Фу Кунь не двигался. Он чувствовал, как рубашка на его спине намокла.— Ичжир, — помолчав немного, с большим трудом выдавил из себя Фу Кунь. — Эта женщина... она твоя... мама?
Фу Ицзэ вдруг отпустил его, качнулся назад и срывающимся от слез голосом рявкнул:
— Мою маму зовут Сяо Шуцинь! Ты дурак что ли?!
Фу Кунь испугался, торопливо завел руку ему за голову, принявшись настойчиво трепать за волосы, а затем прижал к груди:
— Да-да-да-да-да, я дурак, твоя мама — Сяо Шуцинь, ты — сын в нашей семье, ты мой родной младший брат!
— Никому и в голову не придет заставить меня уйти из этого дома! — Фу Ицзэ вырвался из его объятий и спрыгнул с мопеда. — Никому!
Фу Ицзэ весь дрожал, в глазах стояли слезы, а руки были судорожно сжаты в кулаки.
Фу Кунь никогда еще не видел Фу Ицзэ таким. Тот всегда ко всему относился очень спокойно, временами даже радость или недовольство проявлял едва заметно, и нынешний его вид заставил сердце Фу Куня сжаться от острой боли.
Он слез с мопеда, обнял Фу Ицзэ и изо всех сил принялся гладить по волосам:
— Знаю, знаю, никому и в голову не придет... Ичжир, не надо так, брат тебе обещает: никто в нашей семье не позволит тебе уйти, никто никому не отдаст тебя!
Фу Ицзэ вцепился в его одежду, руки все еще дрожали — то ли от злости, то ли от страха, то ли от непонятного, глухого волнения.
В конце концов он от души ущипнул Фу Куня за бок.
Фу Кунь судорожно втянул воздух, от боли ему захотелось придушить Фу Ицзэ.
Сила у Фу Ицзэ была отменная, кончиками пальцев сквозь одежду он впился прямо в кожу на боку, Фу Кунь даже чувствовал, что кожу до крови содрало, но с места не сдвинулся, стиснув зубы терпел.
Сколько времени прошло — может, и совсем немного, — но в месте укуса от боли уже почти онемело, и только тогда Фу Ицзэ наконец успокоился. Он разжал пальцы и бессильно прислонился к нему, храня молчание.
Напрягшиеся мышцы Фу Куня наконец расслабились, и от этого расслабления он чуть не рухнул на колени, а устоял на ногах лишь потому, что откинулся назад и прислонился к перилам моста.
Фу Ицзэ провел ладонью по лицу — слезы уже высохли, но глаза вокруг все еще покраснели.
Он опустил взгляд на свои руки, нахмурился и посмотрел на Фу Куня:
— Порвалось, что ли?
— А? — Фу Кунь оттянул край одежды и глянул на пояс: на ткани темнели две кровавые точки. — Ага.
— Слабак какой, чуть ущипни — и рвется, — заметил Фу Ицзэ.
Фу Кунь протупил добрую половину минуты, прежде чем выдать:
— Ничего, пощиплешь почаще — привыкнет.
Фу Ицзэ задрал его рубашку, уставившись на покрасневшую от щипков кожу и маленькую царапинку на боку:
— Должно быть, я мастер боевых искусств.
— Да уж, мастер Когтей Белой Кости Девяти Инь, — Фу Кунь посмотрел на Фу Ицзэ, соображая, нормальна ли его нынешняя реакция или нет. — Как думаешь, если я сейчас пойду осваивать технику Золотого Ковпака, я еще успею?
Фу Ицзэ тихо вздохнул, медленно спустился по земляному склону к самому основанию моста и сел у самой воды, зачарованно глядя на блики на речной глади.
Фу Кунь загнал мопед на замок, спустился следом и сел рядом.
— Брат, как думаешь, — Фу Ицзэ лег навзничь на травянистом склоне, прикрыв глаза, — она знает, где мы живем?
Фу Кунь промолчал, а немного погодя спросил:
— Сколько раз она тебя уже подкарауливала?
— Вчера один раз, сегодня один.
— Тогда, судя по всему... — подумав, произнес Фу Кунь, — адрес наш ей неизвестна, просто где-то навела справки про твою школу.
— Почему?
— В таких делах обычно сначала с родителями связываются. Какой толк от ребенка? Если бы она действительно хотела тебя забрать, в первую очередь ей следовало выйти на батушку с матушкой.
— Разве отец с мамой отпустили бы меня? — Фу Ицзэ нахмурился.
— Ни за что, — с абсолютной уверенностью ответил Фу Кунь. — До смерти бы не отдали.
— Фу Кунь, — Фу Ицзэ вдруг сменил обращение. — Ты держишь слово?
— Держу, с чего вдруг такие вопросы? — Фу Кунь лег на бок рядом с ним и погладил по щеке.
— Ты говорил, что всегда будешь со мной, — Фу Ицзэ открыл глаза и повернулся к нему. — Это в силе?
— Конечно, в силе.
Фу Ицзэ довольно улыбнулся, перевернулся набок, обвив руками его шею, подался вперед и очень осторожно коснулся губами его губ.
Фу Кунь и Фу Ицзэ пролежали на земляном склоне у реки добрых полчаса, приходя в себя. Он чувствовал: после такой паршивой истории, когда никакого путного выхода так и не придумалось, Фу Ицзэ, должно быть, ощущал себя точно так же — прескверно и без всяких сил.
Полежав немного, Фу Ицзэ вдруг прижал руку к животу:
— Брат.
— М? — Фу Кунь тут же повернулся к нему. Сейчас он был ужасно напряжен насчет Фу Ицзэ и боялся, что того начнет точить тяжелая хандра.
— Ты не голоден? — спросил Фу Ицзэ.
— А? — Фу Кунь опешил, потрогал собственный живот — никакого намека на голод и в помине не было, как и мыслей о еде. — Нет.
— Пойдем поедим... — вздохнул Фу Ицзэ. — Я проголодался так, что от меня скоро одна тень останется.Хотя Фу Кунь не мог взять в толк, как в такой ситуации можно было проголодаться до такой степени, что даже лицо осунулось, он всё же немедленно подскочил на ноги:
— Пошли, чего хочешь поесть?
Когда они подошли к мотоциклу, Фу Ицзэ похлопал по заднему сиденью, а затем отступил на пару шагов, пристально глядя на Фу Куня, который уже оседлал железного коня.
— Что случилось? — Фу Кунь был озадачен, но тут же вспомнил, что сегодня этот мотоцикл — сюрприз, который он приготовил для Фу Ицзэ. Он махнул рукой: — Садись, сегодня братец покатает тебя с ветерком.
— Сюрприз — это когда тебя поймали, а не когда ты сам предлагаешь, — усмехнулся Фу Ицзэ. Забравшись на сиденье, он обхватил Фу Куня за талию: — Поехали в столовую, не надо никуда кататься.
Фу Ицзэ говорил о столовых, ставших популярными пару лет назад: там подавали подносы, разделенные на секции — одна для риса, остальные для разных блюд. Фу Ицзэ всегда обожал такое, считая это забавным.
У самого Фу Куня аппетита не было, и он никак не мог понять, как Фу Ицзэ умудрился так быстро, словно ураганом, смести всё, что было на тарелке.
— Ты что, на диете? — спросил Фу Ицзэ, отправляя в рот последний кусочек соленья и глядя на него.
— У тебя что, сердце такое большое или ты голодный дух, вселившийся в человека?.. — вздохнул Фу Кунь и подвинул к Фу Ицзэ свою тарелку, к которой почти не притронулся.
— Сначала наешься, а потом уже будешь кручиниться, — Фу Ицзэ опустил голову и принялся за вторую порцию.
Умяв две тарелки риса и запив всё это двумя стаканами соевого молока, Фу Ицзэ наконец успокоился. Когда Фу Кунь вез его домой, он, прислонившись к его спине, довольно напевал себе под нос.
Та женщина по имени Лю Яньцю больше не объявлялась, по крайней мере, Фу Ицзэ с ней не сталкивался.
Она исчезла так же внезапно, как и появилась в тот день.
Может, слова Фу Куня заставили её понять, что искать Фу Ицзэ в самый разгар подготовки к экзаменам — плохая затея, но, так или иначе, больше она не приходилась.
Что до Фу Куня и Фу Ицзэ, они не могли слишком много об этом думать и не знали, как решить эту проблему, так что им было достаточно того, что она просто перестала приходить.
Дни за зубрежкой тянулись бесконечной чередой, не предвещая никаких перемен.
На пробном экзамене перед самим поступлением Фу Кунь наконец смог вздохнуть свободно, заняв четвертое место в классе по сумме баллов.
Этот неожиданный прогресс удивил даже учителей. Они позволили себе позвонить домой Фу Куню и сказать матушке: этот ребенок и правда смышленый, стоит его немного подтолкнуть — и он сразу идет в гору.
Когда Фу Кунь возвращался домой, он издалека заметил кого-то у края дороги напротив ворот двора. Фигура стояла, стараясь спрятаться за деревом, но Фу Кунь сразу узнал Чжан Цинкая, который курил, поглядывая в сторону дома.
Увидев, что Фу Кунь подъезжает, Чжан Цинкай выбросил сигарету и помахал ему рукой.
Фу Кунь остановился перед ним:
— Чего здесь стоишь? Иди внутрь.
— Не смею, не пойду, — Чжан Цинкай нахмурился. — Помоги мне в одном деле.
— Говори.
Чжан Цинкай вытащил из кармана конверт и протянул ему:
— Передай это Ся Фэю. Обязательно втихаря, чтобы его матушка и батюшка не увидели.
— Что за секреты? — Фу Кунь осмотрел пустой конверт, на котором ничего не было написано. — Вы поссорились? Письмо с извинениями?
— С чего бы? — усмехнулся Чжан Цинкай. — Разве я могу с ним поссориться? Даже если захочу — всё равно не переспорю.
— Это да, язык у братца Фэя острый, — Фу Кунь спрятал письмо в рюкзак. — Не переживай, передам так, что никто и не заметит.
— Кунь-цзы, ты не знаешь, как сейчас здоровье у Ся Фэя? — Чжан Цинкай выглядел обеспокоенным.
— Всё по-старому, вечно сидит в комнате. Я сам весь в учебе, почти его не видел, — ответил Фу Кунь, немного подумав.
— Спасибо. Будут каникулы — я тебя угощу. — Чжан Цинкай похлопал его по плечу, еще раз настороженно оглянулся на двор и уехал на велосипеде.
Фу Кунь не понимал, что происходит. В последнее время он был полностью погружен в учебу — открывал глаза и видел задачи, закрывал глаза — снова задачи. Он ни на что другое не обращал внимания, знал только, что Чжан Цинкай давно не заходил к Ся Фэю, да и самого Ся Фэя было почти не видать.
Поднимаясь по лестнице, он увидел, как тётя Сюй сидит в коридоре и перебирает овощи. Пока он ломал голову, как передать письмо, Ся Фэй вышел из туалета.
— Братец Фэй, — Фу Кунь поспешно подскочил к нему и понизил голос, но ровно настолько, чтобы тётя Сюй могла услышать: — Зайди в туалет, посмотри, у меня спина не опухла?
— Кунь-цзы, — тихо сказала тётя Сюй, — ты опять дрался?
Фу Кунь лишь усмехнулся в ответ и подтолкнул Ся Фэя в туалет.
— Опять подрался? — спросил Ся Фэй.
— Нет, — Фу Кунь огляделся — в туалете никого не было. Он достал письмо: — Чжан Цинкай перехватил меня у ворот, просил передать тебе.
Ся Фэй на мгновение замер, взял письмо и быстро спрятал в карман:
— Он ушел?
— Угу.
— Спасибо, — Ся Фэй улыбнулся и хлопнул его по заднице. — Иди скорее домой, твоя матушка наготовила целую кучу вкусной еды.Фу Кунь почувствовал аппетитный запах ещё до того, как вошёл в дверь. Фу Ицзэ стоял на пороге и уплетал куриную ножку, а у его ног сидела Дюсю, задрав голову, высунув язык и яростно виляя хвостом в ожидании косточки.
— Что сегодня за праздник? — глядя на то, как уплетает еду Фу Ицзэ, Фу Кунь и сам почувствовал голод.
— Празднуем твой прыжок с двадцать седьмого места на четвёртое. — Фу Ицзэ обглодал курицу и стал подразнивать Дюсю косточкой, заставляя её встать на задние лапы.
— Откуда вы знаете? Я ведь ещё даже домой не пришёл, а вы уже в курсе? — обрадовался Фу Кунь и попытался осторожно обойти Дюсю, чтобы войти в дом. Однако та была так возбуждена куриной косточкой, что, резко повернув голову, тут же лизнула его прямо по руке.
— А-а! — взревел Фу Кунь, с испугу швырнул портфель на пол и сиганул в комнату. — Эта собака вообще способна отличить человеческое мясо от куриного?!
— Бестолочь. — Батюшка уже вернулся домой и попивал какую-то целебную настойку для желудка, которую приготовила матушка — в последнее время его постоянно заставляли есть всякую пищу для пищеварения.
— Да вы, те, кто не боится собак, и понять не можете, что я чувствую! Такой огромный язык! — Фу Кунь посмотрел на мокрый след от слюны, оставленный Дюсю у него на руке. — А вдруг она в порыве страсти и мою руку сожрёт?
— Не бойся, без соуса она тебя не любит. — Фу Ицзэ отдал кость Дюсю.
— Фу Обрубыш! — Фу Кунь обернулся и зыркнул на него.
— Фу Четвёртый! — Фу Ицзэ сунул палец в рот и облизал его.— Эх… — Фу Кунь не сдержался и рассмеялся. — Не стоит меня хвалить.
После перехода в среднюю школу он перестал придерживаться принципа хорошо учиться и каждый день становиться лучше. Его успеваемость все время колебалась где-то посередине: он не был в числе отстающих, но и примерным учеником его точно нельзя было назвать. В этот раз пробные экзамены оказались довольно сложными, и, вспоминая сейчас, что он занял четвертое место, Фу Кунь сам себе казался довольно крутым.
Когда настало время настоящего вступительного экзамена, Фу Кунь почувствовал, что волнуется даже меньше, чем на обычных контрольных. Единственное — было невыносимо жарко.
Выйдя из аудитории после последнего экзамена, он обнаружил, что рубашка на спине насквозь промокла. Одноклассники вокруг суетились, пытаясь сверить ответы, но ему было лень это делать: правильно или нет, исправить всё равно уже ничего нельзя, так зачем портить себе настроение?
Учитель собрал их всех вместе, дал последние наставления и отпустил по домам.
Когда Фу Кунь медленно выкатил велосипед за ворота школы, он увидел толпу родителей, дожидавшихся своих детей. Но среди них точно не было батюшки и матушки. По словам матушки: до экзамена тебя можно баловать и потакать всем прихотям, но как только всё закончилось — кому ты теперь нужен?
— Фу Кунь! — кто-то окликнул его по имени.
На губах Фу Куня появилась улыбка. Батюшка и матушка его не встретят, но Фу Ицзэ обязательно придет.
Он обернулся и увидел Фу Ицзэ: тот стоял в тени дерева с бутылкой колы в руках и широко улыбался ему.— Ты чего прибежал? — Фу Кунь подошел и взъерошил ему волосы.
Фу Ицзэ протянул ему колу:
— Решил тебя проведать.
— Хочешь походить тут, осмотреться? — Фу Кунь сделал большой глоток колы и вытер рот. — Скоро ты станешь учеником первой школы, хочешь, я проведу тебя по корпусу средней школы?
— Давай, — кивнул Фу Ицзэ.
Корпус средней школы состоял из двух трехэтажных зданий. Фу Кунь знал здесь каждый уголок: с первого по третий этаж располагались классы с первого по третий год обучения.
Слышал, что летом школу собираются реконструировать, возможно, даже установят кондиционеры. Правда, в планах для старшеклассников этого, кажется, не было, отчего Фу Кунь чувствовал досаду.
Фу Ицзэ с интересом прильнул к подоконнику восьмого класса третьего года обучения, заглядывая внутрь. Столы и стулья там стояли в беспорядке — ученики уже разошлись, и никто не спешил прибираться.
— Какой из них твой? — спросил Фу Ицзэ.
Фу Кунь указал на парту у окна во втором ряду от конца:
— Вон тот. Рядом со мной сидит Чэнь Ли, а впереди — Гоушэн.
— Почему так далеко?
— Ну, — Фу Кунь взглянул на Фу Ицзэ, — ты будешь сидеть на первой парте.
Фу Ицзэ повернул голову и пристально посмотрел на него. Фу Кунь развеселился, долго смеялся, а потом добавил:
— А что поделать? Ты же не растешь.
— Я расту! — Фу Ицзэ хлопнул по оконной раме. Это была его больная тема, и он был готов испепелить взглядом любого, кто поднимет этот вопрос.
— Да, растешь! Конечно, растешь! — Фу Кунь энергично закивал.
— Рано или поздно я стану выше тебя, — Фу Ицзэ развернулся и направился к лестнице.
— Как только станешь выше меня, я исполню любое твое желание, что угодно, — Фу Кунь шел следом, посмеиваясь. — Да что там выше, хотя бы догони меня в росте.
— Ты обещал, — Фу Ицзэ обернулся.
— Да, твой брат обещал, — Фу Кунь постучал себя в грудь.
— Идет.
Фу Кунь не разочаровал батюшку и матушку, успешно получив уведомление о зачислении в первую школу. Фу Ицзэ был рад больше всех: весь вечер он то и дело расплывался в глупой улыбке.
Летние каникулы без домашних заданий были прекрасны, но жизнь Фу Куня оставалась простой: сон, рисование да прогулки с одноклассниками. Жизнь Фу Ицзэ была еще проще — он постоянно читал.
Поэтому, когда кто-то из одноклассников позвонил домой, чтобы позвать Фу Ицзэ и сообщить, что ждет у ворот, Фу Кунь очень удивился.
— Кто это? — спросил он у брата.
— Одноклассница, — Фу Ицзэ положил трубку и стал собираться.
— Девочка?
Фу Ицзэ бросил на него взгляд:
— Да.
— Пришла одна?
— Угу.
http://bllate.org/book/21935/2278946
Готово:
