Глядя на его глаза, было совершенно невозможно поверить, что они незрячие. Когда он пристально смотрел на Лу Эрци, в них вспыхивал отчетливый блеск — ничем не хуже, чем у обычного человека, разве что зрачки казались еще чернее.
Впрочем, спустя мгновение Цзян Шинин всё же заметил некоторые привычки, свойственные слепым.
Казалось, Лу Шицзю опознает людей крайне медленно. Его глаза слегка подрагивали, он долго и внимательно разглядывал Лу Эрци, словно в чем-то не был уверен, а затем протянул руку и начал ощупывать его лоб, нажимая пальцами на кожу.
— Ой, — Лу Эрци резко втянул воздух и, стиснув зубы, проворчал: — Ты зачем опять лезешь к этому месту? Я только что разбил лоб, там теперь даже родинок не разобрать.
Сюань Минь, услышав это, поднял взгляд и бегло осмотрел юношу.
Действительно, несколько родинок в области лба, отвечающей за судьбу, были сбиты при падении. Кожа в двух местах оказалась содрана, образовались кровяные корочки, из-за чего лицо теперь заметно отличалось от прежнего.
Лу Шицзю, услышав ответ, потянул Лу Эрци за руку и поднес её к самому носу, собираясь, видимо, изучить его ладонь.
Лу Эрци, не раздумывая, выдернул руку и нахмурился:
— И ладони трогать не надо. На лодке я порезался, рана только-только начала затягиваться, а при падении я снова её задел, и она разошлась. Если ты начнешь со своим неумеренным напором её ощупывать, рука у меня точно отвалится.
Лу Шицзю молча отстранился и кивнул, словно лишь сейчас окончательно убедился, что перед ним действительно его младший брат. Он медленно, по слогам произнес:
— Лу Эрци.
На этот раз в его голосе не было вопросительной интонации.
Когда Лу Эрци был у себя во дворе, он от волнения даже проронил несколько слезинок, а теперь, когда человек наконец нашелся, он снова принял прежний недовольный вид, как будто пришел сюда вовсе не по своей воле. Глядя на это, Цзян Шинин невольно потерял дар речи.
Однако вскоре он заметил, что и Лу Шицзю ведет себя не лучше. Как только он закончил ощупывать брата и с помощью Лу Эрци поднялся на ноги, первым делом он сбросил руку младшего со своего локтя. Вид у него был такой, будто ему претит чужая помощь; не было в нем никакой теплоты, лишь какая-то невыразимая холодность.
Да что у них за дурные повадки такие?
Цзян Шинин с досадой наблюдал за этой парочкой братьев, наконец-то поняв, что имел в виду Сюэ Сянь, говоря, что они не слишком близки.Но он не считал себя слепым и был вполне способен отличить искренность от притворства. Будь то беспокойство, проскользнувшее в поведении Лу Эрци, когда тот был дома, или облегчение на лице Лу Шицзю, когда он узнал пришедших — всё это не казалось фальшью. Почему же, стоило ему встать, как он тут же нацепил на себя этот равнодушный вид?
Поднявшись на ноги, Лу Шицзю спросил о состоянии Старика Лю, а затем, не обращая больше ни на кого внимания, принялся возиться со своими деревянными палочками.
Сюань Минь окинул его быстрым взглядом, перевел глаза на Старика Лю и едва заметно нахмурился.
— Мастер, разве вы и брат Сюэ не искали этого юного Лу Шицзю? — увидев, что тот нахмурился, Цзян Шинин не понял, в чем проблема, и решил напомнить о цели их визита.
Сюань Минь кивнул и вытащил из потайного кармана Золотую бусину.
Сюэ Сянь, находившийся внутри Золотой бусины, уже начал понемногу терять сознание от качки. Ещё когда он был бумажной фигуркой, он чувствовал, что под влиянием Сюань Миня Золотая бусина претерпела едва уловимые изменения. Теперь же, оказавшись внутри неё, он понял: эти изменения были совсем не мелкими!
Поначалу ему казалось, что он окунулся в теплый бассейн, на дне которого бьет горячий источник, окутывая его приятным паром. Но по мере того как вода становилась всё горячее и горячее, а теперь и вовсе начала обжигать кожу, он запоздало осознал: какой же это бассейн? Да это же, мать его, попытка сварить суп из драконьего мяса!
Увы, было уже поздно жалеть — выбраться наружу не получалось. Он обнаружил, что эта жижа стала клейкой, из-за чего его конечности обмякли, и он не мог даже пошевелиться.
В таком состоянии ему было уже не до того, что происходит снаружи. Поэтому он пребывал в полузабытьи, не понимая, что делают Сюань Минь и остальные, кого они встречают, и уж тем более не мог вставить ни слова.
Когда его почти сварили заживо, рука Сюань Миня пришла на помощь.
Этот лысый — поистине странное создание. Его пальцы на ощупь прохладные, даже холодные, так каким же образом в потайном кармане, у самого живота, он умудрился нагреть Золотую бусину до такой степени?
Когда Сюань Минь сжал его в ладони, Сюэ Сянь выдохнул с облегчением — наконец-то стало прохладнее.
Как только температура его истинного духа немного упала, сознание прояснилось. Он пару раз перекатился в ладони Сюань Миня, охлаждая себя, и, успокоившись, принялся разглядывать всё вокруг сквозь желтоватую полупрозрачную оболочку бусины.
— Лу Шицзю? — удивился Сюэ Сянь. — Мы что, уже нашли его?
Сюань Минь коротко ответил:
— Угу.Сюэ Сянь чувствовал, будто в голове у него заварилась густая горячая каша, и соображал с трудом. Лишь спустя мгновение он лениво отозвался:
— О, так это просто замечательно! Раз уж ты прихватил с собой ветку, помоги мне кое-кого отыскать.
Сказав это, он лениво перекатился и бросил Сюаню Миню:
— Лысый монах, плати.
Сюань Минь: «……»
Заметив, что монах выудил из кармана несколько обломков серебра, Сюэ Сянь прищурился и лениво протянул:
— Позже верну золотом.
Лу Шицзю в сторону гостей даже не «смотрел», но бросил Лу Эрци:
— Бери, только лишнего не бери.
Он был еще совсем юн — на вид лет семнадцати-восьми, — однако отличался странной привычкой. Поскольку ему нужно было содержать семью, гадание у него, разумеется, стоило денег, вот только плата была не фиксированной — имелось лишь определенное количество монет. Золото, серебро или медь зависели исключительно от щедрости клиента. Захочешь отдать медяки — с тебя три медные монеты, захочешь серебро — три серебряных осколка, а если ума лишишься и решишь раскошелиться на золото — все равно выйдет три крупицы.
Сюэ Сянь как раз и принадлежал к числу тех, у кого, видимо, ум за разум зашел: всякий раз, обращаясь за гаданием, он расплачивался тремя маленькими золотыми бусинами.
Лу Эрци послушно принял у Сюаня Миня три серебряных обломка и уже хотел запихнуть их Лу Шицзю за пазуху, но тот его остановил:
— У меня халат порвался, лучше ты попридержи, не загребай лишнего.
— Кто тут загребает?! — нахмурился Лу Эрци.
Лу Шицзю не стал с ним спорить, а лишь повернулся в сторону Сюаня Миня и спросил:
— Что именно требуется выгадать?
Сюань Минь протянул ему золотую бусину.
— Вот эту самую бусину, — пояснил Сюэ Сянь. — Будь добр, помоги узнать, где сейчас находятся все, через чьи руки она проходила.
Лу Шицзю не стал брать бусину в руки, а просто присел на корточки прямо на землю. Одной рукой он коснулся привязанной на красной нити деревянной ветки, а другой, не сводя глаз с бусины, принялся медленно водить веткой по земле.
Цзян Шинин немного понаблюдал за этим со стороны и лишь теперь заметил, что вовсе не Лу Шицзю чертит веткой по земле — ветка двигалась сама по себе, а пальцы Лу Шицзю ее лишь едва касались. Подаввшись вперед, он еще долго всматривался в прутик и в конце концов разглядел на земле несколько перекрещивающихся косых линий и россыпь точек-кружков.
Наконец деревянная ветка с сухим стуком упала набок, и Лу Шицзю, нахмурившись, поднял ее.
Он провел пальцами по оставленным на земле следам, полуприкрыв глаза, и долго беззвучно шевелил губами, про себя вычисляя что-то одному ему известное.
Спустя мгновение он поднял взгляд на золотую бусину в руке Сюаня Миня и обратился туда, где находился Сюэ Сянь:
— Странно. Удалось выследить лишь четверых, а вот судьбу пятого почему-то не прочесть — словно и не было его вовсе.
Сюэ Сянь задумчато протянул:
— Всего пятеро? Ну ладно, давай для начала тех четверых, которых смог отыскать.
— Мм, — кивнул Лу Шицзю. — Первый — рыбак; второй — тот самый человек, чей след мне не удалось обнаружить; третий — некий мастер даосских искусств; четвертый, должно быть, знаком вам — это служитель из уездной управы по фамилии Лю. Ну а пятый — этот достопочтенный мастер.
Сюэ Сянь мысленно вздохнул: «……» Подумать только, я и без гадания знал об этих четверых.
— А что насчет их нынешнего местонахождения? — снова спросил Сюэ Сянь.
Лу Шицзю, продолжая нащупывать следы на земле, медленно произнес:
— Рыбак сейчас находится по другую сторону реки, в префектуре Аньцин — вы с ним еще встретитесь; мастер даосских искусств предается отрешенному созерцанию в Малой пещере на Линии Неба на горе Паньлун в Шу; советник Лю…
Его пальцы скользнули по земле; Лу Шицзю чуть нахмурился, потом разгладил брови, сохраняя прежнее беспристрастное выражение лица:
— Советник Лю минувшей ночью угодил в пожар, до конца сегодняшнего дня ему не дожить. А про мастера и говорить не нужно.
Закончив перечислять, Лу Шицзю убрал руку и уставился на Сюэ Сяня.
— Советник Лю не доживет до конца дня? — опешил Цзян Шинин.
Когда в усадьбе семьи Лю он услышал слова Госпожи Лю о том, что за каждый долг придется платить, он и помыслить не мог, что советник Лю в самом деле сполна расплатится за порожденную злобу, а уж тем более не ожидал, что возмездие настигнет его так быстро.
Услышав это, Лу Шицзю снова поднял руку и пошарил по земле:
— Угу, и впрямь не доживет. Сейчас он лежит в одной из флигельных построек.
Вся семья Цзян погибла в пожаре, а после смерти супруги Цзян были запечатаны в графитовых плитах — нет сомнений, им тоже довелось испить чашу мук от кипящего масла и пожирающего пламени. Дурачок Лю Чунь целыми днями жил в окутанной мертвенным холодом флигеле, из-за чего на протяжении нескольких лет у него вытягивали жизненную удачу, едва не сведя в могилу.
И вот теперь срок советника Лю подошел к концу, он сгорит в огне и испустит дух в той самой флигельной постройке… И правда, за всё на свете рано или поздно приходится платить.
Лу Шицзю перевел взгляд на Сюэ Сяня:
— Остались еще вопросы?
Сюэ Сянь покачал головой, отчего золотая бусина тоже лениво перекатилась:
— Всё, что мне нужно было знать, я уже узнал.
Лу Шицзю оглядел остальных:
— А вы?
Сюань Минь молча согнул пальцы, водворяя Сюэ Сяня обратно в потайной карман. Когда золотая бусина соскользнула с прохладных пальцев монаха, Сюэ Сянь подумал: «Эх, будь у меня руки, я бы непременно уцепился за него подольше».
Но круглая бусина, не встретив ни малейшего сопротивления, скатилась на самое дно, и котелок с драконьим супом в исполнении Сюэ Сяня снова забурлил на медленном огне.Сюэ Сянь рассыпал Золотые бусины, и Сюань Минь выудил из-за пазухи сложенный лист тонкой бумаги.
Это был тот самый листок, который он разворачивал ранее в парадной комнате Резиденции Отражения Облаков. На бумаге было записано многое: где-то слова, где-то наброски рисунков; одни строки выведены размашисто, словно набросаны впопыхах, другие — тщательно и аккуратно.
Протягивая бумагу Лу Шицзю, Сюань Минь не стал ее разворачивать, оставив сложенной. На свободном уголке едва можно было разобрать два написанных в начале слова: «Поиск людей».
Сюань Минь произнес низким голосом:
— Хочу знать, кто оставил эту записку. Прошу, потрудись.
Лу Эрци все так же исправно принял от Сюань Миня три серебряные монеты. Лу Шицзю взглянул на бумагу, а затем, опираясь одной рукой на сучковатую палку, принялся чертить ею на земле.
Сюэ Сянь, только что угодивший в потайной карман, тоже испытывал немалое любопытство к Сюань Миню. Пользуясь тем, что голова еще не окончательно превратилась в кашу от жара, он навострил уши, вслушиваясь в звуки снаружи.
Спустя некоторое время, когда Сюэ Сянь уже был готов снова провалиться в дурман, до него смутно донесся голос Лу Шицзю:
— Ты сам.
Сюэ Сянь:
— …
Оставить записку самому себе, а потом прийти к гадателю, чтобы узнать, чья она — это уже попахивает безумием. Он вдруг вспомнил, что говорил Цзян Шинин: лекарство, которое принимает Сюань Минь от болезни «утраты души», подозрительно напоминает то, что дают душевнобольным.
Неужели этот лысый монах и вправду потерял память?! Да чтоб его, притворяется нормальным человеком просто мастерски!
Не только Сюэ Сянь, но и Цзян Шинин, стоявший рядом, и даже Лу Эрци невольно посмотрели на Сюань Миня с крайне странным выражением лиц.
Впрочем, Цзян Шинин тут же решил, что выглядеть так довольно невежливо, и поспешно отвел взгляд, устремив его в пустоту.
Сюань Минь даже не взглянул на них, словно вовсе не замечая этих взглядов. Он оставался невозмутимым и все так же спокойно спросил Лу Шицзю:
— Ты уверен, что она никогда не проходила через чужие руки?
Лу Шицзю поводил рукой по земле, снова что-то проверяя, и кивнул:
— Никогда.
Сюань Минь кивнул в ответ:
— Благодарю.
Гадание было завершено, и Лу Эрци подал голос:
— Ты полмесяца не появлялся дома — всё потому, что провалился в эту проклятую дыру?
Лу Шицзю, казалось, даже не услышал его, указывая на дверь позади себя:
— Путь, которым мы пришли, закрыт, нужно идти через эту дверь.
Лу Эрци нахмурился и сердито зыркнул на него, после чего, раздраженно махнув рукой, отошел в сторону.
Лу Шицзю не обратил на него внимания и направился вдоль могильного коридора к двери, ведущей вглубь захоронения. Старик Лю молча последовал за ним. Пройдя несколько шагов, оба обернулись к Сюань Миню и остальным:
— Мы почти изучили весь путь, осталось совсем немного до конца. В этот раз должно получиться.
Сказав это, он слегка кивнул, приглашая их следовать за ними.
Сюань Минь молча наблюдал за ними некоторое время, не произнеся ни слова, а затем зашагал следом. Двигаясь, он слегка повернул голову к Цзян Шинину и Лу Эрци:
— Идите за мной.
Те послушно пристроились в хвост, словно тени. С одной стороны, им было страшно, с другой — они опасались подойти к Сюань Миню слишком близко, чтобы не наступить на его монашеское облачение, белое как облака.
Заметив, что Лу Эрци всё еще выглядит так, будто пришел требовать долг, Цзян Шинин негромко сказал ему:
— Твой брат, должно быть, ужасно вымотан. Вероятно, он не раз пытался найти выход. Посмотри, его одеяние полусухое — наверняка вымок в воде. Хотя влага немного сошла, ткань всё равно тяжелая, вот он и бережет силы, говорит лишь тогда, когда это необходимо.
Лу Эрци взглянул на следы воды на земле и фыркнул в ответ, с трудом сдерживая недовольство.
Лу Шицзю остановился перед каменными воротами и положил на них ладонь. Пристально глядя на дверь, он слегка моргнул и произнес:
— Будет опасно, не отставайте.
В тот миг, когда он моргнул, Лу Эрци тоже невольно моргнул, а затем тряхнул головой и сильно потер глаза рукой.
— Что такое? — Сюань Минь заметил это боковым зрением.
— В глазах вдруг всё поплыло, — пробормотал Лу Эрци, снова часто моргая. — Вроде бы проходит. Неважно, главное — выбраться отсюда.
Сюань Минь скользнул взглядом по шрамам на его лбу, а затем перевел его на Лу Шицзю.
Цзян Шинин, проследив за его взором, вдруг почувствовал, что что-то здесь не так. Но как только ответ был готов сорваться с языка, Лу Шицзю с силой толкнул каменную плиту.
Раздался пустой, зловещий скрежет открывающихся Врат Открытия.Огонек, горевший на бумажном талисмане между пальцами Сюань Миня, внезапно дернулся и без всякой причины погас.
Вокруг мгновенно воцарилась тьма, и все остановились.
Цзян Шинин и Лу Эрци судорожно втянули воздух, который застрял в горле коротким хрипом — они даже дышать боялись.
Из открывшейся двери навстречу им пахнуло ледяным ветром, принесшим невыносимо тяжелое зловоние — сырое, гнилостное, от которого кожа покрывалась мурашками.
Даже Сюэ Сянь, изнывавший от жара, ощутил этот холод, но для него, находившегося в полубредовом состоянии, этот ветерок был даже приятен, хотя он и приносил лишь кратковременное облегчение, не устраняя корень болезни. Стоило холодным порывам стихнуть, как Сюэ Сянь снова начинал метаться от жара.
У обычного человека в таком состоянии мозг давно бы отключился. Сюэ Сянь не был исключением: он болтался в кармане, словно во сне, размышляя, как бы выбраться наружу, хотя бы глотнуть воздуха. В такие минуты ему было плевать на гордость, он лишь нелепо жаловался про себя на Сюань Миня — почему тот не может просунуть палец в карман, чтобы дать ему хоть немного охладиться?
Поскольку разум был затуманен, этот «предок» не переставал ворчать. Он почти не осознавал, что бормочет вслух, да и слова выходили невнятными, как у дряхлой старухи, повторяющей одну и ту же фразу.
Когда холодный ветер пронесся мимо, а огонь погас, Цзян Шинин и остальные замерли, словно в гробу, и в наступившей тишине его бормотание стало отчетливо слышно, смешиваясь с завыванием ветра.
— Что это за звук? — голос Лу Эрци дрожал. — Откуда он?
— Мастер, можно снова зажечь огонь? — тревожно спросил Цзян Шинин.
Внезапная темнота скрыла всех, словно поглотив каждого по отдельности.
Говорят, в глубокой ночной тишине чувства обманывают: далекие звуки кажутся близкими, и невозможно определить ни расстояние, ни направление.
Сюань Минь, услышав невнятное нытье, замер с талисманом в руке. Спустя мгновение он понял, что этот бред доносится из потайного кармана у него на поясе.
Что еще за чертовщину творит этот демон?
Сюань Минь нахмурился, вслушиваясь, и понял, что существо снова и снова повторяет одно и то же слово — «лысый», зудя, как дикая пчела.
Сюань Минь:
— …Что я ему снова сделал?
Он лишь беспомощно вздохнул, не желая обращать внимания, и вытащил новый талисман, намереваясь снова зажечь огонь.
Но едва пламя вспыхнуло, как раздалось «фух», и оно погасло окончательно.
— Не трать силы, не зажжется, — буднично сказал Лу Шицзю, с усилием толкая каменную плиту, пока та не отошла в сторону.
На контрасте с кромешной тьмой, в которой находились остальные, изнутри могилы пробивалось призрачное, тусклое свечение.
Свет был слабым, словно иней, рассыпанный по углю, едва позволяя разглядеть очертания фигур.
Лу Шицзю, шедший впереди, больше не звал никого, просто шагнул внутрь. Сюань Минь похлопал по карману, где неугомонно ворчал его обитатель, и, не оглядываясь, бросил Цзян Шинину и остальным:
— Держитесь ближе.
Сказав это, он вошел в могилу. Цзян Шинин и Лу Эрци, не желая оставаться в хвосте, поспешно последовали за ним.
В тот момент, когда они переступили порог, Лу Эрци почувствовал под ногой какой-то камешек, и в ту же секунду раздался оглушительный грохот — каменные ворота с силой захлопнулись. Лу Эрци чуть не обмочился от страха и готов был уже броситься бежать.
Внутри было хоть и светлее, но всё равно царил полумрак. Невозможно было разобрать, насколько велико это место, что у них под ногами и по сторонам, и что там вверху…
— Постойте, там сверху — это отверстия? — внезапно спросил Цзян Шинин, подняв голову и указывая вверх.
*…это отверстия?*
*…отверстия?*
*…ия?*
Фраза отозвалась эхом, отчего Цзян Шинин застыл с поднятой рукой, втянув голову в плечи и не смея пошевелиться.
Лу Шицзю негромко цыкнул, понизив голос:
— Тише.
Его шепот почти не дал эха, оно не было таким пустым и пугающим, как прежде.
Сюань Минь поднял голову и увидел ровно семь крошечных отверстий прямо над ними.
Он протянул руку, ощущая потоки воздуха, и произнес:
— Это не отверстия. Если бы это были настоящие дыры, ветер здесь дул бы иначе.
— Жемчужины ночного сияния, — холодно добавил он, присмотревшись. — Ровно семь штук, расположены в порядке Семи Звезд Тяньган и Бэйдоу.
После его слов Цзян Шинин и остальные поняли: эти круглые предметы и правда не похожи на дыры, это действительно жемчужины, выложенные в форме созвездия.
Бледно-холодный свет жемчужин казался еще более ледяным, чем дневной свет снаружи, мягко проливаясь сверху.
— Семь жемчужин светят, а внизу всё равно такая тьма… Потолок тут, видимо, довольно высокий, — пробормотал Цзян Шинин.
— Это можно понять даже по тому, как отдается эхо.
http://bllate.org/book/21932/2278733
Готово:
