В отдельном кабинете пахло слабым ароматом табака и алкоголя. Благодаря отличной звукоизоляции и удачному расположению в дальнем углу здесь было довольно тихо.
Всех остальных выставили вон, остались только Чэн Цзицин и Цзэн Лу.
— Если не собираешься ничего говорить, то и ладно. Не будем тратить время друг друга. — Чэн Цзицин не приняла бокал, который протянула Цзэн Лу, а сама наклонилась и открыла на столе бутылку пива.
Цзэн Лу усмехнулась:
— Госпожа Чэн, похоже, ты и правда переменилась. Раньше, когда мы проводили время вместе, ты никогда не говорила таких обидных слов.
Она подалась вперед, положив руку на плечо Чэн Цзицин, отчего красное платье без бретелек опасно сползло вниз. От неё исходил аромат духов, который так любили альфы.
Чэн Цзицин отодвинулась:
— Раньше я не замечала, что ты такая актриса.
Цзэн Лу замерла:
— Что это значит?
Чэн Цзицин бросила на неё холодный взгляд и отчеканила:
— В тот день я действительно сама приняла этот препарат?
Заметив, что лицо Цзэн Лу изменилось, Чэн Цзицин усмехнулась:
— Думала, если напоишь меня и запутаешь воспоминания, всё сойдет с рук?
Ещё находясь в главном доме семьи Чэн, она удивилась: комната прежней владелицы тела, вся обстановка, одежда, личные вещи — ничто не выглядело таким запущенным, как описывали люди со стороны.
Чэн Цзицин, словно не замечая нервозности Цзэн Лу, медленно продолжила:
— Я отчетливо помню, что, когда пришла, сказала тебе: мне эта вещь больше не нужна. Но стоило мне напиться, как ты всё равно её достала.
Но тогда, на месте, интерес у неё пропал. Цзэн Лу заставила её пить, обе напились до беспамятства, хотя на самом деле «напилась» только прежняя владелица тела.
— Госпожа Чэн, я знаю, что ты злишься, я ведь тоже… На самом деле, я позвала тебя сегодня, чтобы ты смогла выпустить пар.
Услышав это, Цзэн Лу немного успокоилась. Она пригубила красное вино и спросила:
— О чем ты? Разве я могу что-то от тебя скрывать?
Такие слова невольно врезались в память прежней владелицы.
Цзэн Лу увидела, что Чэн Цзицин по-прежнему хмурится и молчит, и добавила:
— В тот день я пила вместе с тобой, тоже перебрала, просто знала, что тебе нравится Цинь Юйфу, и хотела помочь.
Но неужели Бай Синсин дала своей сестре эту гадость только потому, что не ладила с Бай Синь и подозревала ту в том, что она омега?
А Бай Синь? В чем была её вина?
— Опять та же песня. Ты заставила меня думать, что я сама хотела этот стимулятор и сама его приняла.
В душе Чэн Цзицин поднялось отвращение:
— Не будем об этом. Я даже не знаю, кто это был. До прихода моей сестры тот человек уже сбежал.
В мире АБО стимуляторы можно получить только в особых случаях, любое частное использование — вне закона.
— Бай Синсин, — произнесла Чэн Цзицин.
Это было настолько абсурдно.
Цзэн Лу подалась к ней, кончиками пальцев провела по руке Чэн Цзицин, прижимаясь платьем к её джинсам:
— Спрашивай.
Цель Цзэн Лу была в том, чтобы даже в случае неприятностей отвечать не ей одной. Она хотела заставить ту девушку поверить, что ответственность лежит только на ней.
В тот день прежняя владелица действительно пришла к Цзэн Лу, поначалу одурманенная рассказами о действии препарата.
Это почти совпадало с тем, что узнала сама Чэн Цзицин. Цзэн Лу отпила вина. Если подошел бы кто угодно, то почему не она?
— Не злись. Я обещала помочь тебе выпустить пар. Госпожа Чэн, улыбнешься? — Цзэн Лу пыталась заигрывать.
Но в ту ночь, кроме сна о Бай Синь в образе котенка, ей приснилось кое-что ещё.
Выслушав это, Цзэн Лу изобразила гнев и даже скрежет зубами:
— Госпожа Чэн, поверь, я искренне хотела помочь тебе заполучить Цинь Юйфу, но не могла же я просто похитить человека. Пришлось искать помощника.
Поведение Цзэн Лу было не просто подмешиванием препарата — она толкала человека в огненную яму.
Чэн Цзицин глубоко вздохнула: картина прояснилась.
Цзэн Лу упорно молчала о том, как обманом заставила её принять препарат.
На самом деле стимулятор оказался в напитке без ведома прежней владелицы.
Чэн Цзицин пока не понимала, к чему клонит Цзэн Лу.
Пользуясь её ослабленным сознанием, Цзэн Лу твердила, что поможет заполучить Цинь Юйфу, и постоянно повторяла: Я слушаюсь тебя, уже договорилась, чтобы Цинь Юйфу приехала на виллу.
— Неважно, признаешь ты или нет, — Чэн Цзицин и не ждала, что Цзэн Лу сознается. Она усмехнулась: — У меня всё равно нет доказательств, и отношения наши я выяснять не собираюсь. Ты ведь помогала мне из-за моей любви к Цинь Юйфу, считай, старалась ради меня… Но одну вещь ты должна мне сказать правду.
Выражение лица Чэн Цзицин смягчилось. Цзэн Лу, увидев это, чокнулась своим бокалом с бокалом Чэн Цзицин и кокетливо улыбнулась:
— Так кто же был той омегой в тот день?
Из-за вмешательства известного по сюжету романа и прочтения переписки, она подсознательно решила, что во всём виновата сама прежняя владелица.
Чэн Цзицин уловила аромат омежьих феромонов.
— Раз уж ты собиралась подлить средство Цинь Юйфу, то как, черт возьми, на моей кровати оказалась Бай Синь? Ладно она омега, но зачем подсовывать мне альфу после приема препарата? — Чэн Цзицин повернула голову, прищурившись: — Забавно было?
Кто был тем, кто поставлял эти вещи Цзэн Лу? Раз уж дошло до такого, надо выяснить всё до конца.
Цзэн Лу кивнула:
— Да, ты догадалась? Бай Синсин знакома с Цинь Юйфу, ей было проще подобраться, да и не святая она, как только я предложила — сразу согласилась. Кто же знал, что она решит подставить Бай Синь. Потом я спрашивала её об этом, а эта стерва прикинулась дурочкой. Поверь, я сама ненавижу её не меньше твоего.
Незнакомый густой аромат жасмина.
Цзэн Лу просто поддакивала словам Чэн Цзицин.
Чэн Цзицин добавила:
— Ладно. Но у меня есть еще один вопрос.
Она вспомнила и о препарате, который приняла прежняя владелица.
Цзэн Лу была лишь зачинщицей, поставщиком и помощницей.
«Тебе лучше не говорить сестре, что препарат для Цинь Юйфу дала тебе я».
Цзэн Лу побледнела. Такое она ни за что не признает. Однако она сумела сохранить кокетливую улыбку:
— Госпожа Чэн, ты что, с ума сошла? Всё давно прошло, зачем вешать всех собак на меня, омегу?
Точнее сказать, это был не сон, а осколки памяти той, прежней девушки.
Омега намеренно высвободила феромоны, проще говоря — Цзэн Лу соблазняла её.
Чэн Цзицин вспомнила, как впервые увидела Бай Синь: в комнате тоже стоял густой цветочный аромат, но по сравнению с этим он был в тысячи раз приятнее.
Она нахмурилась и поставила бокал на стол, на этот раз оттолкнув Цзэн Лу:
— Я хочу знать источник.
Цзэн Лу, получив отказ несколько раз, увидела, что та поставила бокал, и её улыбка угасла:
— Я упомянула об этом всего раз, почему тебя это так интересует?
— Тот препарат был неплох, но ты с ним так долго возилась. Если бы я знала источник, мне не пришлось бы так мучиться, — небрежно бросила Чэн Цзицин.
Цзэн Лу ответила:
— Прости, госпожа Чэн, но этого я тебе сказать не могу.
— Ты меня дурачишь?
— Почему дурачу? Кто перестал со мной общаться и приходить ко мне? Я лишь хотела встретиться с тобой, вот и выдумала кое-что. — Цзэн Лу закинула ногу на ногу, достала из пачки сигарету и щелкнула зажигалкой. — Ой, я правда не могу сказать, если проболтаюсь — мне конец.
На этом Чэн Цзицин решила больше не спрашивать.
Но с Цзэн Лу она обязательно разберется позже.
А вернулась ли Бай Синь домой? Почему-то этот вопрос сам собой возник в голове Чэн Цзицин.
Она собралась уходить и заодно рассказать обо всём Бай Синь.
Придя сюда, она заранее включила диктофон, сегодняшний разговор с Цзэн Лу послужит доказательством для Бай Синь.
Только вот поверит ли она?
Запах табака ударил в нос. Чэн Цзицин поднялась, как вдруг услышала голос Цзэн Лу:
— Источник я не назову, но я ведь не просто так обещала помочь тебе выпустить пар…
Чэн Цзицин повернула голову, вопросительно глядя на неё.
Цзэн Лу усмехнулась, подняла подбородок и выдохнула дым прямо в лицо Чэн Цзицин, отчего черты её лица стали размытыми и ещё более притягательными:
— Думаю, ты ненавидишь и Бай Синь, и Бай Синсин. Я позвала тебя сегодня, чтобы ты посмотрела на отличное представление.
Цзэн Лу взяла телефон, и на проекторе в кабинете моментально появилась картинка.
— Бай Синь, ты всего лишь подкидыш. Папа привел тебя, и ты вдруг стала моей сестрой? Мало того, решила воспользоваться своими крохами способностей и отнять у меня компанию?
Чэн Цзицин резко вскочила. На экране Бай Синь прижали к полу, а перед ней стояла Бай Синсин.
— Правда, интересно? Я случайно узнала, что Бай Синсин собирается разделаться с Бай Синь, она еще и подозревает, что та — э-э…
Не успела она договорить, как Чэн Цзицин схватила её за грудки:
— Где она?!
— Посмотрим, чего ты добьешься, если окажешься омегой. В семье Бай есть правило: омеги не имеют права на наследство.
Чэн Цзицин слушала оскорбления Бай Синсин в адрес Бай Синь.
Её охватило страшное бешенство.
Дело было уже не в страхе, что Бай Синь встанет на путь зла, и не в страхе за собственную шкуру.
Просто она слышала стоны Бай Синь от боли, слышала её холодный голос, который сейчас едва мог выговорить хоть слово.
Чэн Цзицин сжала пальцы сильнее:
— Я спрашиваю в последний раз: где она?!
— Что с тобой?! Ты ведешь себя совсем не так, будто ненавидишь её. Неужели слухи правдивы? Ты правда… Чэн Цзицин! Ты с ума сошла? Распускаешь руки?! — Плечи Цзэн Лу не выдержали силы альфы, а давление Чэн Цзицин заставило её ноги подкоситься.
Чэн Цзицин даже не смотрела на экран, но от одного звука голоса Бай Синь она дрожала от ярости. У неё не было времени допрашивать Цзэн Лу.
Она с ледяным лицом отпустила её, достала из кармана телефон и направилась к выходу.
— Что ты творишь?! Я столько раз унижалась перед тобой, чем я тебя обидела, госпожа Чэн?! — Цзэн Лу бросилась к ней и схватила за руку, пытаясь помешать звонку.
Звук из экрана продолжался. Она услышала, как Бай Синсин делает Бай Синь второй укол.
Что это за дрянь, она не знала, но Бай Синь было очень больно.
Возможно, она не успеет обыскать все комнаты.
Вне себя от гнева, Чэн Цзицин пнула Цзэн Лу, сбивая её с ног, и присела рядом. Власть высшего альфы была не по зубам обычному омеге класса B.
Чэн Цзицин ещё не умела хорошо контролировать свои феромоны, они вырвались на волю сами собой.
— Скажи, где она, и мы в расчете.
Цзэн Лу дрожала под тяжестью давления. Стиснув зубы, она прохрипела:
— Я скажу…
Секундой позже в глазах Цзэн Лу мелькнула жестокость. В руках у неё невесть откуда взялась тряпка, и она попыталась прижать её к лицу Чэн Цзицин.
Та, чьи мысли были заняты только Бай Синь, хоть и среагировала быстро, но всё же задела носом ткань.
Она уловила резкий, противный запах.
Чэн Цзицин вывернула руку Цзэн Лу, раздался хруст — запястье было сломано. Она не знала, что за дрянь была на тряпке, но прекрасно понимала, что такое око за око.
В такой ситуации не стоило проявлять жалость, инстинкт самосохранения заставил её прижать ту же тряпку к лицу Цзэн Лу.
Чэн Цзицин больше не колебалась. Не разжимая пальцев, она прошептала, словно окутанная инеем:
— В последний раз: где?
***
Плечи Бай Синь были прижаты к полу.
В вену на тыльной стороне ладони вводили второй укол феромонов альфы. От боли по лбу стекал холодный пот, лицо Бай Синь было смертельно бледным, она процедила:
— Значит, это ты подлила мне тот препарат.
Бай Синсин усмехнулась:
— И что с того, если я признаюсь? Что ты мне сделаешь?
— Если бы я была омегой, стала бы Цинь Юйфу выходить за меня? У тебя хоть немного мозгов есть?
— Юйфу не была с тобой в близости, конечно, она не знает, что ты такое, — Бай Синсин скрестила руки на груди, глядя на неё сверху вниз.
Препарат, содержащий феромоны альфы, полностью влился в кровь Бай Синь. Державшие её люди отпустили жертву, и та бессильно повалилась на пол.
Голос её звучал слабо:
— И какая причина?
Бай Синсин наблюдала за реакцией:
— Я давно подозревала тебя. Когда ты ещё жила дома, я заходила в твою комнату и видела в запертом ящике блокаторы для омег. Жаль, ты хорошо их прятала, пока я случайно не услышала ваш разговор на банкете семьи Цинь…
Бай Синь тоже вспомнила.
В тот день она болтала с Цинь Юйфу, старейшины семьи Цинь завели разговор о детях, и она действительно сболтнула лишнее.
Цинь Юйфу тогда пошутила: Рожай, ты всё равно можешь.
Бай Синсин добавила:
— Хоть я и не знаю, как ты обманула Юйфу, но как такая дрянь, как ты, может быть достойна её?
— Ты слишком высокого обо мне мнения. Оказывается, я так умею врать?
— Ты всегда умела притворяться. Папа не видит, а я не вижу? Чтобы получить наследство, ты не жалеешь усилий.
Тело Бай Синь противилось феромонам обычных альф, а сейчас чужеродная энергия, переведенная в жидкую форму, разъедала её сосуды.
Это было словно ножи, проходящие под кожей и вонзающиеся во внутренности.
— Боюсь… что разочарую тебя, — Бай Синь уже не могла говорить от боли, но сдержалась: — Дура.
— Мисс, это уже второй укол. Если бы она была омегой, то давно не выдержала бы и её феромоны прорвались наружу, — сказала женщина, которая только что делала укол.
Бай Синсин нахмурилась. Даже омега класса А не продержалась бы так долго.
Если только она не класса S.
Но даже для класса S трёх уколов хватило бы за глаза.
— Разве у нас нет еще одного? — Бай Синсин взяла у женщины последний шприц и, подойдя к Бай Синь, нажала на её руку.
В душе Бай Синсин мелькнуло колебание: она не верила, что Бай Синь может быть класса S, ведь сама она была лишь альфой класса B. Откуда у такой дряни такой уровень?
Бай Синь тихо засмеялась:
— Попробуй…
Этот полный насмешки смех вывел Бай Синсин из себя.
Третий укол феромонов альфы вошел в вены Бай Синь —
Бам!
Дверь внезапно распахнулась.
Узнав номер кабинета у Цзэн Лу, Чэн Цзицин, опасаясь ловушки, просто вытащила её за собой — на самом деле они были в соседнем пустом кабинете.
Бай Синь лежала на полу, её темно-каштановые волосы мягко рассыпались по плечам, длинное платье сбилось. От боли она мелко дрожала.
Словно насквозь промокший под дождем зверёк, сбитый на дороге — даже если к нему приближается опасность, он не может укрыться.
Чэн Цзицин, выбив дверь, увидела именно эту картину.
Она влепила Бай Синсин пощечину, отбросив ту на пол. Вторая женщина бросилась на неё, но Чэн Цзицин схватила её за руку и легко перебросила через плечо.
Женщина тоже кое-что умела и попыталась контратаковать, но в глазах Чэн Цзицин это было жалко.
Еще пара ударов, один другого сильнее.
Только что она использовала свои феромоны и начала кое-что понимать: по сути, сейчас ей достаточно было просто выпустить их чуть больше, и все они лежали бы пластом.
Но Бай Синь была здесь, она не могла так поступить.
Бай Синсин прижимала руки к быстро опухающей щеке:
— Чэн Цзицин… ты, ты…
Она хотела что-то сказать, но увидела, как Цзэн Лу в дверях стонет, схватившись за руку, а через секунду обмякает — похоже, потеряла сознание от боли.
В мгновение ока все люди, которых она притащила, потеряли всякую боеспособность.
Бай Синсин в панике не могла выдавить из себя ни слова.
Чэн Цзицин взглянула на Бай Синсин — взгляд был холоднее зимней ночи, пропитанный жестокостью.
Затем она наклонилась и подняла Бай Синь. Омега была настолько переполнена чувствами, что не могла разглядеть её лица, знала лишь, что Бай Синь очень больно.
Её и без того белоснежное лицо лишилось последних красок.
Чэн Цзицин посмотрела в ошеломленные глаза Бай Синь:
— Бай Синь.
Она подумала, что та просто сильно испугалась.
Поэтому прижала её голову к своему плечу и мягко погладила волосы.
— Не бойся.
Бай Синь никогда не знала, что объятия могут приносить такое тепло.
Она страдала от чужеродных феромонов альфы, но стоило Чэн Цзицин коснуться её, как боль стала отступать.
Эти слова — не бойся — произнесенные Чэн Цзицин, казались такими нереальными.
Так же, как и любые ощущения при встрече с ней после той виллы.
— Почему ты… пришла? — голос Бай Синь был слабым, лишенным обычной холодности.
Чэн Цзицин ответила коротко:
— Цзэн Лу поставила камеру, я увидела запись.
Она посмотрела на красную точку индикатора под потолком.
Бай Синь пошевелилась. Чэн Цзицин, словно поняв, о чем она, сказала:
— Телефон Цзэн Лу у меня, видео тоже. Не волнуйся, никто не уйдет от ответственности.
Чэн Цзицин хотела помочь ей встать, но Бай Синь накрыла её руку ладонью:
— Я могу сама.
Чэн Цзицин поняла, что та боится посторонних глаз.
Она заметила, что сегодня на Бай Синь были тонкие золотые часы, подчеркивающие белизну кожи, но вот следы от уколов на тыльной стороне ладони выглядели пугающе.
Вокруг них уже разлились синяки, и это больно кольнуло её в сердце.
Чэн Цзицин вдруг тихо спросила:
— Сколько раз она тебя колола?
Бай Синь поначалу замерла, но, увидев выражение лица Чэн Цзицин, ответила:
— Три раза.
— О, а я ударила её всего раз.
Тон Чэн Цзицин был не таким резким, как прежде, а очень спокойным.
Бай Синь невольно улыбнулась даже в такой момент, на щеках появились ямочки — она была такой хрупкой и особенной.
— Тогда госпожа Чэн хочет помочь мне отыграться еще дважды?
— Почему бы и нет? — Чэн Цзицин приподняла уголки глаз, выражая безразличие, хотя внутри у неё всё еще горел огонь.
Её родной мир был прекрасен и безопасен, и то, что творили Цзэн Лу и Бай Синсин, казалось ей полным безумием.
Чэн Цзицин бросила взгляд на Бай Синсин, та тоже всё слышала:
— Ты не посмеешь! Чэн Цзицин, если ты тронешь меня…
— Теперь струсила? — Чэн Цзицин усадила Бай Синь на диван и подошла к Бай Синсин с каменным лицом: — Можешь попросить Бай Чжаоляна прийти ко мне и ответить тем же. Если, конечно, у него на это… хватит духу.
— А-а!
Два звука пощечин в тишине кабинета прозвучали оглушительно.
Бай Синь опиралась на диван, на её лице и шее выступил пот от боли, она не смотрела на Бай Синсин, её взгляд был прикован к спине Чэн Цзицин.
Она о чем-то задумалась.
Не говоря уже о двух пощечинах, от первой Бай Синсин поплыло перед глазами.
А после второй лицо потеряло всякую чувствительность.
Чэн Цзицин с явным превосходством смотрела на лежащую перед ней:
— Ну как, теперь ты понимаешь, каково это — когда тебя безнаказанно обижают?
— Ты… — Бай Синсин никогда не испытывала такого унижения, слезы катились из глаз, но она не могла вымолвить ни слова.
— На что ты рассчитывала, проявляя такую дерзость? Ах да, на любовь Бай Чжаоляна? Посмотрим, сможет ли он защитить тебя от меня в этот раз.
Картина того, как Бай Синь насильно делают уколы, всё ещё стояла перед глазами, и на душе у неё было крайне скверно.
Бай Синсин лежала на полу, изо рта шла кровь. Она никогда не видела Чэн Цзицин такой. Какой бы высокомерной та ни была раньше, у неё никогда не возникало такого чувства страха.
Чэн Цзицин была из тех, кто не любил интриги, имела репутацию «холодной и сдержанной красавицы», была доброй и отзывчивой, поэтому её все любили.
Но те, кто сталкивался с ней по-настоящему, никогда не считали, что её легко обвести вокруг пальца.
Чэн Цзицин не была злопамятной, но способы её мести люди запоминали на всю жизнь.
К сожалению, эти двое об этом не знали.
Чэн Цзицин вернулась к Бай Синь и наклонилась, чтобы помочь.
Цзэн Лу, которая до этого лежала без чувств, вдруг издала странный звук, дыхание её участилось. Они переглянулись — обе знали, что это значит.
— Это действие того средства.
Чэн Цзицин прищурилась и холодно усмехнулась:
— Она всё ещё пытается применить на мне стимулятор.
Цзэн Лу, видимо, прижатая к стенке, готова была на всё.
Как они вообще посмели?
Бай Синь посмотрела на состояние Цзэн Лу, а потом на Чэн Цзицин, в её глазах промелькнула тень.
— У неё начинается течка, — Бай Синь склонила голову, прижавшись лбом к плечу Чэн Цзицин, словно у неё совсем не осталось сил, и прошептала: — Уйдем отсюда.
Её голос был настолько тихим, что слышать его могла только Чэн Цзицин.
Пока Чэн Цзицин кивала, Бай Синь, превозмогая боль, выпрямилась.
Чэн Цзицин довела её до дверей:
— Такие вещи уже нельзя решать частным образом.
Она имела в виду полицию.
Вернее, Управление особого назначения в мире АБО, чья власть была куда выше и шире, чем у обычной полиции.
Бай Синь обернулась:
— Ближайший отряд приедет через десять минут.
Чэн Цзицин кивнула, доставая телефон. Бай Синь добавила:
— Подожди.
Она слегка отстранилась, но, потеряв опору, зашаталась:
— Подержи меня.
— Держу… — машинально ответила Чэн Цзицин: — Это ты сама отпустила меня, сестренка.
Сказано было без задней мысли.
Но это обращение… Бай Синь, чьи губы были бледны от боли, слегка улыбнулась.
Она вцепилась пальцами в руку Чэн Цзицин — у неё были чуть длинные ногти.
Опираясь на Чэн Цзицин, Бай Синь снова вошла в кабинет. Бай Синсин, шатаясь, собиралась уходить. Цзэн Лу уже была на грани, а будучи омегой класса B, она выбрасывала столько феромонов, что альфа её уровня легко могла потерять контроль.
Оставаться здесь было нельзя.
— Вы… чего ещё хотите? — Лицо Бай Синсин опухло, она говорила невнятно, а глаза были красными, как у загнанного кролика.
Увидев, что они вернулись, особенно завидев Чэн Цзицин, она инстинктивно отступила назад.
— Ты же слышала: у Чэн Цзицин есть видеозапись. Как только она подаст заявление, даже если ты сбежишь, тебя найдут через полчаса.
Бай Синсин:
— Заявление?! Нет, нельзя, только не это! Госпожа Чэн, семья Бай и семья Чэн — партнеры… Госпожа Чэн ведь не хочет раздувать скандал, я… я просто помутилась рассудком.
Чэн Цзицин усмехнулась:
— Станет ли скандал большим — зависит от того, что выберет Бай Чжаолян: спасти тебя или спасти компанию.
Лицо Бай Синсин побелело, она взмолилась:
— Бай Синь, тебе наплевать на репутацию семьи?! Папа тебя не простит! Подумай как следует!
От паники её вид становился всё более нелепым.
— Теперь вспомнила, что я из семьи Бай? — Бай Синь с трудом перевела дыхание и кашлянула: — Жаль, мне уже совершенно плевать. Но… я дам тебе шанс.
— Какой шанс?.. — подозрительно спросила Бай Синсин.
— Если продержишься здесь десять минут и не выйдешь за эту дверь, я сделаю вид, что ничего не было.
— Десять минут?! Ты с ума сошла? — Бай Синсин указала на Цзэн Лу, которая корчилась на полу: — Она сейчас…
— Выбирай сама.
…
— Вызывай полицию.
Выйдя из отдельного кабинета, Бай Синь тихо произнесла:
— Я думала, ты правда собираешься её отпустить.
Чэн Цзицин:
— Десять минут — это немалый срок, выбор Бай Синсин очевиден.
Будь то средство, спровоцировавшее её в тот день, или нынешний препарат — всё это незаконно, особенно учитывая принудительный характер. Есть улики, есть свидетели и даже вещественные доказательства. В Управлении особого назначения ей светит от трёх до пяти лет, тут к гадалке не ходи.
Бай Синь холодно ответила:
— Я никогда не собиралась её отпускать.
Её длинные ресницы скрыли ярость в глубине карих глаз. Чэн Цзицин подумала, что именно этими словами она когда-то обманула Цзэн Лу. Даже если бы Цзэн Лу сразу выдала ей, в каком кабинете находится Бай Синь, позже она всё равно бы с ней разобралась. Похоже, у них с мисс Бай есть кое-что общее.
Однако Бай Синсин оказалась глупее Цзэн Лу. Она поверила.
— Бай Синсин не сбежит?
— Она знает, что я не шучу, у неё не хватит духу. — Лицо Бай Синь было бледным.
Тюрьма — это не место для изнеженной представительницы «золотой молодёжи», как Бай Синсин, разве она осмелится туда отправиться?
— Десять минут — ничего не случится?
Чэн Цзицин не была до конца сведуща в вопросах взаимодействия феромонов, но смутно понимала: оставить Бай Синсин в одной комнате с Цзэн Лу, у которой вот-вот наступит период течки — это своего рода наказание в духе ответного удара. Пусть они тоже испытают, каково это — быть одурманенными стимуляторами и чужими феромонами, теряя контроль. Это унизительное ощущение.
Бай Синь покачала головой: за десять минут Цзэн Лу самое большее спровоцирует у Бай Синсин период возбуждения. Когда подоспеет Управление, в кабинете как раз станет жарко. Конечно, к тому времени туда прибудут не только сотрудники Управления.
Чэн Цзицин на секунду замолчала, обдумывая ситуацию. Раз уж Управление всё равно приедет, почему бы не добавить веселья? Если не причинить им настоящей боли, как они усвоят урок?
…
Бай Синь не прошла и нескольких шагов, как от острой боли согнулась пополам. Увидев впереди свободный кабинет, Чэн Цзицин подхватила её и усадила на диван. Вспомнив, что на видео слышала упоминание какого-то препарата для альф, она испугалась, что у Бай Синь начался период течки.
— Это течка?
Бай Синь сначала хотела покачать головой, но, встретив обеспокоенный взгляд Чэн Цзицин, помедлила:
— Возможно…
Услышав это, Чэн Цзицин сначала плотно закрыла дверь кабинета. Внутри было полумрак, лишь узкая полоска прозрачного стекла на двери пропускала немного света.
Чэн Цзицин спросила:
— У тебя есть с собой подавители?
— В сумке, — ответила Бай Синь.
Сумки при ней не было. Мобильный телефон разбился в кабинете Бай Синсин.
— В каком кабинете? Я схожу заберу, — сказала Чэн Цзицин.
Заодно она передаст телефон Цзэн Лу Юй Лань, а та уже договорится с полицией. Уходя, Чэн Цзицин оглянулась, словно давая обещание:
— Я скоро вернусь.
Бай Синь на мгновение замерла и попросила:
— Дай мне свой телефон.
— Держи. — Чэн Цзицин без колебаний протянула аппарат: — Пароль — шесть семерок.
Сказав это, она вышла. Дверь закрылась тихо, хотя сама она двигалась быстро. В кабинет вернулись темнота и тишина. Бай Синь задумчиво сжала телефон. Чэн Цзицин — она правда не такая, как остальные.
Бай Синь отбросила лишние мысли и набрала номер. На том конце ответили почти сразу.
— Всё в порядке, тебе не нужно приезжать. Отправь всё, что удалось узнать о Цзэн Лу за последнее время, в Управление особого назначения.
Бай Синь прижала руку к груди. Острая колющая боль заставляла её дышать прерывисто. Пока рядом была Чэн Цзицин, она держалась, но стоило той уйти, как боль усилилась. Бай Синь продолжила, голос её едва слышно дрожал:
— Пригласи пару знакомых журналистов, которые смогут быть на месте в течение десяти минут.
Звонок оборвался. Бай Синь взглянула на свои часы — их изготовили после случая на вилле, они были оснащены датчиком местоположения и сигналом тревоги. Это устройство дал ей тот самый человек, с которым она только что говорила. После метки организм стал слабее и чувствительнее, поэтому на всякий случай она приняла подарок. Если возникнет опасность, достаточно быстро нажать кнопку несколько раз — сработает сигнал. В тот момент, когда её заталкивали в кабинет, она успела его нажать, а продолжала разговаривать с Бай Синсин только ради того, чтобы потянуть время. Но она никак не ожидала, что придет Чэн Цзицин.
Чэн Цзицин забрала подавители, передала телефон Цзэн Лу Юй Лань и попросила ту воспользоваться случаем, чтобы слить информацию нужным людям из их круга, заманив их в кабинет Цзэн Лу и Бай Синсин. Плюс журналисты. На всё про всё ушло несколько минут, и обратно Чэн Цзицин почти бежала. Каблуки гулко стучали по плитке.
— Я вернулась.
Чэн Цзицин толкнула дверь и, поняв, как в комнате темно, хотела включить свет, но Бай Синь её остановила. Бай Синь полулежала на диване; Чэн Цзицин не видела её выражения лица, но голос прозвучал ещё слабее, чем раньше.
— Я попросила Юй Лань всё устроить, в ближайшее время никто сюда не придет. Не включай свет.
Бай Синь знала, что скоро снаружи поднимется шум, и не хотела, чтобы их заметили — сейчас она была совершенно беспомощна. Чэн Цзицин помедлила, опустила руку и, ориентируясь на пробивающийся сквозь дверь свет, присела рядом с ней.
— Я просто боялась, что не смогу сделать укол, раз ничего не вижу…
— Чэн Цзицин… мне больно.
Голова Бай Синь покоилась на спинке дивана, она слегка наклонила её, а голос звучал тоньше, чем жалобный писк котенка. Чэн Цзицин замерла, её сердце смягчилось.
— Давай я сделаю укол подавителя?
Бай Синь выдохнула:
— Это не течка.
— Тогда что?
Бай Синь не ответила. Те слабые альфы, даже будь они ранга S, не смогли бы вызвать у неё ни течку, ни феромонный отклик. В конце концов, она — омега уровня SSS. Она знала, что за препарат ввела ей Бай Синсин, знала о побочных эффектах и понимала, что ничего фатального не случится, как и не произойдет нежелательного раскрытия. Но из-за её физиологических особенностей организм отторгал чужие феромоны, клетки начинали атаковать их сами по себе. Оттого ей было больно. Это был главный побочный эффект препарата для неё — боль.
Но Чэн Цзицин могла её успокоить. В этом преимущество высокой степени совместимости. У Бай Синь не было сил объяснять всё это. Увидев её состояние, Чэн Цзицин невольно смягчила тон, даже не заметив в нём ноток утешения:
— Сделаем укол, и боль пройдет.
— Это не поможет.
— Тогда я отвезу тебя к Тан Цзя.
Она придвинулась ближе и коснулась лба Бай Синь. Больно? Если не течка, может, жар? Стоило ей прикоснуться, как Бай Синь машинально подалась вперед, прижавшись лбом к её ладони. Чэн Цзицин почувствовала легкое трение и ощутила, как пульс участился. Она услышала тихий, мягкий вопрос:
— Чэн Цзицин, можно мне тебя обнять?
Никакой агрессии. И Чэн Цзицин с удивлением осознала, что у неё даже мысли не возникло отказать. Она помедлила, пошевелила пальцами, убрала руку со лба и слегка развела руки в стороны. Когда Бай Синь прильнула к ней, Чэн Цзицин обняла её в ответ — омега окутала её ароматом лилий, прижавшись так плотно, что между ними почти не осталось пространства.
— Может, всё же в больницу?
— Не шуми…
Чэн Цзицин:
— …?
Она даже уловила нотки недовольства. Чэн Цзицин нашла это забавным, но голос её остался мягким:
— Ты сейчас пользуешься мной, разве это по-товарищески — говорить, что я шумная?
Бай Синь потерлась подбородком о плечо Чэн Цзицин, глядя на неё сбоку. Она могла разглядеть лишь ухо Чэн Цзицин, но в темноте было не разобрать, красное оно или бледное. Она больше не могла держаться и снова опустила голову на плечо.
— Можешь воспользоваться мной в ответ.
По инерции кончик носа Бай Синь коснулся её кожи. Казалось, она зарылась лицом в шею Чэн Цзицин.
— Или можешь оттолкнуть, — прошептала она мягким, слабым голосом.
Чэн Цзицин:
— …
И как после такого её оттолкнешь? Вероятно, из-за холодного пота кожа Бай Синь не была горячей — напротив, Чэн Цзицин казалось, что она сама сейчас горячее. Из-за боли дыхание Бай Синь было чаще обычного, и чем чаще она дышала, тем жарче становилось самой Чэн Цзицин. Она всё думала о её словах: воспользоваться в ответ…
Нет. Чэн Цзицин вовремя оборвала свои шальные мысли. Она поняла, что с её образом мыслей творится что-то неладное. Раньше она была образцом благоразумия, «женской версией монаха» в индустрии развлечений, известной своей холодностью актрисой. Но стоило ей связаться с Бай Синь, как она стала нечиста в помыслах, а сердце — охвачено огнем.
Если бы Бай Синь сейчас не обнимала её, она бы точно принялась перебирать четки из бодхи, чтобы очистить разум.
Подождав немного, она почувствовала, что омеге в её объятиях стало легче, хотя та время от времени всё ещё сжимала её крепче от приступов боли. Руки Чэн Цзицин затекли, она опустила их. Когда Бай Синь снова вздрогнула, Чэн Цзицин погладила её по спине, а затем осторожно обняла… вторая рука осталась лежать на бедре.
Когда Бай Синь стало заметно лучше, Чэн Цзицин посмотрела в темноту кабинета. Она, кажется, начала понимать: поведение Бай Синь сейчас продиктовано не какими-то особыми чувствами к ней, а тем, о чем говорила Тан Цзя — влияние метки и препарата заставили её... зависеть от неё? Тан Цзя была права: контакт с ней действительно облегчает состояние Бай Синь. Даже если это не течка, в течение месяца ей может понадобиться её помощь.
Это осознание внезапно принесло Чэн Цзицин радость — ведь её первоначальная цель помириться с Бай Синь сделала ещё один большой шаг вперед. У неё даже возникло предчувствие, что после этого случая их вражда, возможно, подойдет к концу. Но потом она испытала странное разочарование, сама не зная почему.
— Раз уж обнимаешь, послушай запись. — Чэн Цзицин вспомнила о важном деле. Это была запись разговора с Цзэн Лу, подготовленная ещё до входа в кабинет. Она убавила громкость и включила ключевые моменты. — Изначально я хотела доказать свою невиновность, но сейчас это кажется даже полезнее.
— Отдашь в Управление, не боишься, что и тебя проверят?
— Я ничего не делала, пускай проверяют. — Теперь Чэн Цзицин была в этом уверена.
Бай Синь молчала. Чэн Цзицин спросила:
— Так ты веришь?
Спустя долгое время Бай Синь отстранилась. От долгого сидения в одной позе её нога затекла, она немного подождала. Не услышав ответа, Чэн Цзицин разочарованно произнесла:
— Я старалась, мисс Бай. Может, когда Цзэн Лу во всем сознается, ты сможешь мне поверить.
Похоже, Бай Синь никогда ей не доверяла и вряд ли поверит в будущем. Чэн Цзицин понимала это, считала, что и должна понимать. А что делать? Нельзя же заставить человека поверить насильно.
Бай Синь вдруг сказала:
— Я перестала подозревать тебя после парковки.
Она не любила фразу «я тебе верю», в буквальном смысле не любила. Как и «я тебя люблю» — звучит красиво, а на деле пусто, как туман, который развеется в любой момент. Бессмысленно.
Чэн Цзицин замерла:
— Почему?
Бай Синь посмотрела на неё:
— В тот день любой другой альфа не упустил бы свой шанс.
Это не самоуверенность. Вероятность того, что альфа уровня S или ниже сойдет с ума от течки омеги уровня SSS, составляет 99%. Таковы результаты медицинской истории, основанные на существующих реакциях. Это подтверждается и древними текстами. Но Чэн Цзицин сдержалась, в тот день она до крови исцарапала себе руки. Хотя причина была ещё и в совместимости, Тан Цзя говорила, что Чэн Цзицин совершила почти невозможное, сдержавшись тогда.
Чэн Цзицин сначала обрадовалась, но тут же почувствовала подвох.
— Подозреваю, ты намекаешь на что-то нехорошее.
«Любой другой альфа» — другими словами, значит ли это, что она — не альфа? В мире АБО это всё равно что сказать: «ты не мужчина». Ей чуть было не захотелось воскликнуть: «Разве ты не знаешь, справляюсь я или нет?!»
Но она сдержалась. Для них обеих, и особенно для Бай Синь, тот день был не самым приятным воспоминанием. Бай Синь не знала, о чем думает Чэн Цзицин, лишь нашла её реакцию забавной:
— Разве?
— Нет? — переспросила Чэн Цзицин.
Она увидела, что Бай Синь слегка улыбнулась, и ей ужасно захотелось ткнуть пальцем в эту ямочку на щеке — наверняка она мягкая. Чэн Цзицин решила не спорить, ей показалось, что в комнате стало жарче, хотя кондиционер работал исправно.
Шум снаружи резко усилился. Прошло уже больше десяти минут, сперва доносились лишь отголоски, но теперь стало очевидно: слышны крики Бай Синсин, ругань, выкрики толпы. В конце концов, в том кабинете была омега в течке, что не могло не повлиять на других альф и омег. Коридор словно взорвался.
Чэн Цзицин мельком глянула в сообщения. За пределами их коридора собрались не только сотрудники Управления и «золотая молодежь», которых она заманила, но и журналисты. Юй Лань написала, что приехала ещё одна группа прессы. В чатах сообщения о Цзэн Лу и Бай Синсин летели с бешеной скоростью.
«Офигеть, ребята, горячо! Цзэн Лу, Бай Синсин и какой-то альфа устроили групповуху в Шэнхао!»
«Бай Синсин избили так, что лицо распухло, вот это дикие игры, Цзэн Лу вечно любит такое дерьмо».
«Слышал, Управление нашло у них стимуляторы и запрещенные феромоны, жесть».
«У меня есть видео с места событий, добрым людям в карму, не благодарите».
Чэн Цзицин открыла видео: снято из коридора, Цзэн Лу обнимает Бай Синсин, одежда на месте, но вид у обеих плачевный. В комментариях куча фотографий.
Этих двоих можно считать конченными. Даже если они выйдут из тюрьмы, в обществе им больше не удержаться. Особенно Цзэн Лу, ведь всё её положение держалось на репутации. Чэн Цзицин подумала и отправила сообщение Юй Лань: пусть та передаст всю информацию, включая видео, Чэн Цзину. Дело примет широкий оборот, и семья Бай или «клиенты» Цзэн Лу могут попытаться их вытащить. Ей нужно заручиться поддержкой. В конце концов, когда дело касается власти, притворяться скромной не стоит.
— Нам позже тоже придется съездить в Управление. Что ты скажешь отцу?
— Посмотрим, что он скажет, когда увидит видео, — холодно ответила Бай Синь.
Чэн Цзицин смотрела на прекрасный профиль Бай Синь, испытывая сложные чувства. Родная сестра хочет её погубить, а отец, вечно отдающий предпочтение другим, увидит ли он видео, почувствует ли боль и станет ли защищать дочь? Возможно, она уже знала ответ, оттого на душе стало тяжело. Атмосфера в комнате снова стала гнетущей.
Через две минуты Чэн Цзицин услышала, что шум снаружи стихает:
— Тебе сейчас лучше?
Похоже, она собиралась уходить.
— Подожди ещё немного.
Бай Синь и правда ещё не пришла в себя. Вернее, когда Чэн Цзицин отстранилась, боль вернулась, хоть и не такая сильная, как в начале. Прошло ещё немного времени. Чэн Цзицин облизнула пересохшие губы:
— Кондиционер сломался? Тебе жарко?
Бай Синь сейчас было не жарко, наоборот, жар накатывал, когда она прижималась к Чэн Цзицин. А вот Чэн Цзицин чувствовала раздражение, особенно когда поток воздуха от кондиционера доносил до неё аромат Бай Синь. На ней была майка, шея покрылась потом, в узких джинсах стало душно. Она оттянула воротник майки, пытаясь обмахнуться.
Пока её железа не начала пульсировать от жара… Чэн Цзицин поняла, что что-то не так. Феромоны ещё не вырвались наружу, Бай Синь пока не заметила.
— Тебе очень жарко?
Чэн Цзицин сидела вполоборота к Бай Синь и медленно опустила руку:
— Бай Синь, я, кажется…
В её голосе звучала неуверенность. Она чувствовала, как в железе скапливается сила, рвущаяся наружу — точно так же, как на вилле. Эти феромоны отличались от тех, что были в бою: они исходили из самого естества. Она, новичок в мире АБО, была в растерянности. Чэн Цзицин пыталась взять себя в руки. Снаружи кто-то ходил, Бай Синь наклонилась к её уху:
— Что?
Аромат омеги и близость её тела заставили Чэн Цзицин потерять самообладание. Она почувствовала, как кожу на шее пронзила острая вспышка жара. Не имея опыта, она позволила себе расслабиться, и феромоны, словно дикие семена, стремительно вырвались наружу.
Аромат персикового вина обрушился внезапно. Железа Бай Синь вспыхнула. Её цикл был нерегулярным, а тут ещё и Чэн Цзицин, которая недавно оставила на ней свою метку. Течка Бай Синь без предупреждения и легко была спровоцирована…
Феромоны альфы и омеги в кабинете мгновенно смешались. Лилии и персиковое вино. Одурманивающий аромат и дурманящий вкус. Никто не мог устоять перед другим. Реакция железы Чэн Цзицин была бурной, она отступила на два шага, стараясь не касаться Бай Синь. Ей было жарко, но сознание ещё оставалось ясным.
Возможно, кто-то другой бы справился, но перед лицом Бай Синь она не была уверена в своей выдержке. Она инстинктивно увеличивала дистанцию, боясь лишиться рассудка. У неё было дурное предчувствие, что история на вилле вот-вот повторится…
http://bllate.org/book/21912/2276395
Готово:
