— И не так уж рано, — сказала Сяо Ии, глядя на Лян Юйчэня. — С того самого времени, как Яя пошла в детский сад. Ещё в Англии, когда мы только познакомились, я подписалась на её вэйбо, но ни разу не написала. А потом, когда Яя пошла в садик, меня вдруг охватила такая грусть… Сама не знаю почему, но вспомнила именно её. Подумала: пусть она и отдала Яю тебе, но ведь это же её родная дочь. Наверняка и она иногда задаётся вопросами: сколько лет ребёнку сейчас, как у неё дела, уже в садик ходит? Как выглядит, когда идёт туда с маленьким рюкзачком за плечами?
— То есть это ты сама с ней связалась и стала присылать фотографии Яи и рассказывать, как у неё дела? — Лян Юйчэнь пристально посмотрел на Сяо Ии и тихо вздохнул. — Ты уж очень великодушна.
— Прости, — извинилась Сяо Ии. — Мне не следовало действовать самовольно. Надо было сначала спросить тебя, заручиться твоим согласием.
— Не извиняйся передо мной. Ты — мама Яи, и если тебе хочется, делай так, как считаешь нужным, — сказал Лян Юйчэнь. — А Яя знает?
— Яя знает, что я иногда отправляю маме в Америку пару её фотографий, но никогда не спрашивала об этом и не просила поговорить с ней. Похоже, ей всё это безразлично, — ответила Сяо Ии. — Вообще, у нас с сестрой Синьянь нельзя сказать, что есть связь. За все эти годы мы ни разу не разговаривали. Просто добавились в вичат через личные сообщения в вэйбо. Я изредка отправляю ей пару снимков ребёнка, она отвечает «спасибо» — и больше ничего. Она никогда сама не интересовалась Яей, не просила звонка или видеосвязи. Думаю, она просто не хочет вмешиваться в жизнь дочери. Если бы не просьба её матери на смертном одре, она бы точно не обратилась ко мне.
— Ты согласилась?
— Нет, сказала, что сначала должна посоветоваться с тобой и Яей.
— Ты хочешь согласиться?
Сяо Ии честно призналась:
— Мне кажется, Яе стоит съездить. Думаю, она сама согласится — не ради чего-то особенного, а просто чтобы исполнить последнее желание пожилой женщины, которая скучает по внучке…
— Она в стране?
Сяо Ии поняла, что, сказав это, Лян Юйчэнь фактически дал согласие, и поспешно ответила:
— Да, в городе С. После того как бабушке поставили диагноз рака, Синьянь вернулась из Америки и всё это время находится рядом с ней. Говорит, что не хочет отнимать у Яи много времени — достаточно просто увидеться. Если Яя согласится, я думаю, можно съездить в эти выходные: выехать в пятницу вечером или субботним утром и вернуться в воскресенье. Учёба не пострадает, разве что придётся пропустить воскресный урок фортепиано.
— Уже в эти выходные?
— Чем скорее, тем лучше. Пока бабушке ещё не так плохо. Я не знаю, как именно протекает болезнь, но вдруг состояние резко ухудшится? Не хочу, чтобы Яя увидела её в тяжёлом состоянии — это может травмировать ребёнка. Лучше встретиться, пока бабушка ещё в силах улыбаться и разговаривать.
Заметив, что Лян Юйчэнь слегка нахмурился, Сяо Ии добавила:
— Если ты занят — не переживай, я сама отвезу Яю.
— Нет, я подстрою график, смогу выкроить время, — сказал Лян Юйчэнь. — Но как же Яньян? Ты же уезжаешь на два дня, а он только-только пошёл на поправку. Сможет ли он обойтись без тебя?
— Без проблем. С ним будет Диньцзе, всего на пару дней.
После уроков Лян Цянья вышла из школы вместе с подругой и, сделав несколько шагов, увидела, как её мама машет ей с другой стороны улицы. Попрощавшись с подругой, она перешла дорогу.
— Вы что, за мной приехали? — спросила она.
— Забрать тебя, поужинать вместе, — ответила Сяо Ии. — Иди, машина там припаркована.
— Вы папе звонили?
— Он с нами, просто не вышел из машины — там сложно припарковаться, а он немного мешает движению. Раньше рядом был небольшой паркинг, но, кажется, его закрыли.
— Да, слышала, его сдали в аренду и собираются реконструировать.
Мать и дочь, разговаривая, дошли до машины. Лян Цянья открыла заднюю дверь и села.
— Яньян не с нами? Только мы втроём? Или сначала заедем за ним?
Сяо Ии тоже села на заднее сиденье:
— Нет, за Яньяном не поедем. У нас с папой к тебе разговор.
Лян Цянья сбросила рюкзак на переднее сиденье и пошутила:
— Так официально? Что, решили развестись окончательно?
Ни один из родителей не ответил на шутку. Лян Юйчэнь взглянул на Сяо Ии в зеркало заднего вида и увидел, как она слабо улыбнулась, будто услышала давно знакомую шутку.
Лян Юйчэнь отвёз их в забронированный им заранее ресторан.
Когда Лян Цянья листала меню, она пожаловалась Сяо Ии:
— Жаль, что Яньян не с нами. Здесь потрясающие десерты! Надо будет взять ему на вынос.
— Хорошо, закажи ему что-нибудь, только без большого количества шоколада.
— Но он же обожает шоколад! — Лян Цянья перевернула страницу. — Может, тирамису?
— Там же есть алкоголь и кофе?
— Всего капля… А, вот! Возьмём этот — много сливочного сыра, Яньяну точно понравится. И себе закажу такой же.
Когда официант ушёл, Лян Юйчэнь бросил Сяо Ии многозначительный взгляд — по договорённости именно ей предстояло начать разговор.
Лян Цянья выслушала мать и сначала не знала, что сказать. Она думала, что родители собрались вместе, чтобы поговорить о недавнем вызове в школу и подстегнуть её к учёбе.
— И папа, и я считаем, что тебе стоит поехать, — сказала Сяо Ии. — Но это лишь наше мнение. Решать, конечно, тебе.
Лян Цянья перевела взгляд с отца на мать и опустила глаза, играя вилкой с кусочком запечённого лосося, который официант принёс пару минут назад.
— Подумаю, — пробормотала она.
— Хорошо, давай пока поедим, — ответила Сяо Ии.
После ужина Лян Юйчэнь с дочерью отвезли Сяо Ии домой и поехали к себе.
Когда машина выехала на кольцевую дорогу, Лян Цянья, сидевшая на пассажирском сиденье, наконец заговорила:
— Вы с мамой оба хотите, чтобы я поехала?
Лян Юйчэнь взглянул на неё и вернул взгляд на дорогу:
— Точнее сказать, мама считает, что тебе стоит поехать.
— То есть вы не хотите, чтобы я ехала? — в голосе Лян Цянья прозвучала надежда.
— Я понимаю мамину точку зрения. Она думает о твоём благе, — ответил Лян Юйчэнь, перестраиваясь во внутренний ряд, но прямо не ответил на вопрос.
Лян Цянья замолчала, нахмурившись.
— Ты знаешь, как умерла твоя бабушка? — спросил Лян Юйчэнь.
Лян Цянья повернулась к нему:
— Мама говорила, что в автокатастрофе?
— Да, — ответил он, крепко держа руль и глядя вперёд. — Когда твоя бабушка погибла в аварии, маме было столько же лет, сколько тебе сейчас. Для неё это был самый обычный день: утром она весело завтракала с бабушкой, потом пошла на занятия. А вечером учитель оставил её после уроков и ничего не объяснил. Домой её забрали очень поздно, и только тогда мама узнала, что бабушка попала в аварию и уже умерла. Она даже не успела попрощаться с ней… Бабушка тоже не увидела дочь в последние минуты жизни.
Лян Цянья впервые слышала подробности этой истории. Ей стало тяжело на душе, и в глазах навернулись слёзы. Она отвернулась к окну.
— Тебе тяжело слушать, а представь, что пришлось пережить твоей маме, — голос Лян Юйчэня стал тихим и глубоким. — Когда умирала твоя прабабушка, мама тоже не успела попрощаться… Тогда мама училась в университете. Перед смертью к прабабушке пришли все двоюродные внуки и внучки, но никто не сообщил об этом маме. Её даже не пригласили на похороны. Только дедушка узнал от других родственников и рассказал ей…
Машина ещё долго ехала по кольцевой. Из колонок еле слышно доносилась музыка и голос ведущего, словно какой-то механизм в автомобиле начал скрипеть.
Лян Юйчэнь боковым зрением заметил, что дочь перестала вытирать слёзы и снова смотрит в окно. Тогда он заговорил снова:
— Для тебя эта женщина, возможно, просто чужая. Но со временем взгляды меняются. Может пройти десять или двадцать лет, ты переживёшь утрату близких — и вдруг вспомнишь, что когда-то упустила шанс увидеться с этой «незнакомкой». Мама просто не хочет, чтобы ты испытала ту же боль, что и она.
Лян Цянья глубоко вдохнула, вытерла слёзы и тихо спросила:
— Когда ехать? Одной или вы со мной?
Лян Юйчэнь бросил на неё тёплый взгляд:
— Конечно, мы поедем вместе.
Брак с Лян Юйчэнем Сяо Ии добилась сама — она дважды делала ему предложение.
В Англии Сяо Ии пробыла всего несколько месяцев и не успела закончить подготовительные курсы, как вернулась домой.
Вскоре после той истории с выселением она однажды ехала в автобусе и, вероятно, выронила телефон из кармана. Дома обнаружила пропажу и позвонила в автотранспортную компанию, надеясь, что кто-то сдал находку. Она объясняла всё чётко, но сотрудники, казалось, не понимали её. В итоге дело так и заглохло.
Вечером она позвонила отцу и сказала, что потеряла телефон.
— Купишь новый, в чём проблема? Старое ушло — новое пришло. Возьми получше. Если не хватит денег — скажи, я переведу, — отец, почувствовав, что дочь расстроена и говорит необычно тихо, добавил: — Не переживай, телефон — ерунда. Учись спокойно. Даже десятерых таких, как ты, мы обеспечим без проблем. Главное — не морить себя голодом и не экономить на себе. Папы рядом нет, так что береги себя.
Когда он произнёс последние слова медленно и тихо, с дрожью в голосе, у Сяо Ии хлынули слёзы. Она не сдержалась и разрыдалась в трубку.
Она рассказала отцу, как одноклассники выгнали её под дождём на улицу; как она ничего не понимала на лекциях и до отчаяния слушала записи дома; как у неё не было ни одного друга — за месяц она разговаривала только с кассирами в супермаркете; что она, видимо, не для учёбы создана, и ей очень хочется домой — к нему и к маме.
Она всхлипывала в телефон:
— Я так скучаю по маме… очень скучаю…
Отец тоже заплакал на другом конце провода.
Через две недели она бросила учёбу в Англии и вернулась домой.
Но возвращение не вывело Сяо Ии из депрессии — наоборот, она погрузилась в ещё более тёмное состояние. Никто в семье не упрекал её, но ей казалось, что вокруг полно осуждающих взглядов: «Все дети нормальных семей хоть как-то заканчивают учёбу, даже самые бездарные получают хоть какой-то диплом. А ты — меньше года и бежишь обратно?»
Дома она не расцвела и не начала общаться — наоборот, полностью замкнулась в себе и целыми днями сидела взаперти. Лю Синь спрашивала, какие у неё планы: искать работу? Устроиться в компанию отца? Или в её салон красоты? Может, открыть своё дело — отец поможет с деньгами? Сяо Ии никогда не отвечала прямо, только бормотала: «Всё подойдёт».
Это расплывчатое «всё подойдёт» в семье восприняли как «ничего не подходит».
Видя, как дочь день за днём угасает, родные перестали давить на неё. Однажды Сяо Ии услышала, как Лю Синь советуется с отцом: не отвести ли девочку к врачу, ведь, возможно, у неё депрессия. Отец отказался: «Не говори глупостей. Просто настроение плохое. Пусть дома отдохнёт, пройдёт. Зачем в психушку тащить — там и здорового человека доведут до болезни».
Отец придерживался старомодных взглядов, хотя самой Сяо Ии хотелось сходить к врачу — не ради выздоровления, а чтобы получить официальный диагноз. Тогда она могла бы спокойно быть «официально больной» и не чувствовать вины за свою беспомощность.
В итоге Лю Синь увела её в свой салон красоты, сказав, что дома сидеть вредно — общение поднимет настроение. Видимо, она заранее предупредила персонал, потому что девушки в салоне проявляли к Сяо Ии искреннюю заботу: болтали с ней, таскали по торговым центрам. Отказываться было неловко. В салоне Сяо Ии почти ничего не делала — сидела за ресепшеном, иногда принимала оплату, в основном просто бездельничала.
Иногда ей казалось, что такая жизнь — без мыслей о завтрашнем дне — вполне приемлема. А иногда она чувствовала себя пустой оболочкой, которой без разницы, куда её направят. Переходя дорогу, она порой думала: «Если сейчас выскочит грузовик и собьёт меня — наверное, это даже неплохо».
Именно в этот период Сяо Ии снова встретила Лян Юйчэня.
На одном из обедов: их семья вчетвером, семья Лян Юйчэня и ещё одна пара, которых она не знала.
http://bllate.org/book/2191/247334
Готово:
