Это уже далеко не первый раз, когда Чжо Цинхуа оказывается окружен животными.
Ещё когда он состоял в Секте Десяти Направлений, стоило ему спуститься с горы, как тут же возникала подобная ситуация, поэтому, приняв пост главы секты, он неизменно запирался в затворничестве, чтобы предаваться культивации.
Он устал, действительно устал.
Ранее я думала, что этот парень что-то сотворил со своим телом, изменил собственный запах, поэтому он и нравится собачкам, но теперь кажется, что дело вовсе не в этом...
Ты что, думаешь, это литература по системе ABO, где все завязано на разделении по феромонам?
Нет, в этот раз следовало бы прикрепить ссылку на духи с ароматом крупных костей.
— Дуду! Ну куда ты носишься? Тебе же только что сделали обработку от паразитов, не цепляй на себя всякую грязную дрянь!
Какая-то гостьца вроде бы ругала собаку, но на самом деле метила в Чжо Цинхуа.
Чжо Цинхуа бросил на неё взгляд и понял, что она кажется ему знакомой.
А, вспомнилось, разве это не та злая второстепенная героиня из недавней сянься-дорамы, которую он смотрел?
Подражая этикету этого мира, он протянул ей руку: — Здравствуйте, я видел сериал с вашим участием, тот самый, что сейчас у всех на слуху.
Гостьца Тун Цзяни никак не ожидала, что Чжо Цинхуа пойдет против привычных правил, и на мгновение растерялась.
— А? Эм...
— Раньше мне казалось, что у вас неплохая игра, но теперь гляжу — судя по всему, это было стопроцентное попадание в образ?
— ...Чего? — ЦП Тун Цзяни едва не плавился, прежде чем до неё дошло: он что, сейчас оскорбил её?
Комок воздуха застрял у неё в горле, не поднимаясь и не опускаясь: ругаться нельзя, но и промолчать не получается.
Как же бесит!
Спасите, ха-ха-ха! Какой же он смельчак!
Фанатки Тун Цзяни среди ночи внесли Чжо Цинхуа в черный список.
Тун Цзяни проснулась посреди ночи в холодном поте: погодите-ка, зачем мне вообще понадобилось задирать его?
Другой гость-мужчина удивленно уставился на сидевшую на плече у Чжо Цинхуа птицу и, заикаясь, ткнул в нее пальцем: — Сяо Ба заговорил!
Маленький и милый волнистый попугайчик сбился в пушистый комочек и, склонив птичью головку, принялся тереться о шею Чжо Цинхуа.
Вылитый мелкий хулиган, решивший полакомиться за чужой счет.
Чжо Цинхуа протянул палец, и зеленому попугайчику даже не потребовалось ничего говорить — тот сам перепрыгнул на его палец и легко взмахнул крыльями.
— Бессмертный! — отчетливо выкрикнул он, отчего глаза гостя загорелись от восторга.
У Чжо Цинхуа дернулся угол глаза: — Смени обращение.
— Жена!
Свет в глазах мужчины погас: — ...
Черт! В нынешние времена даже птицы умеют кадрить лучше меня!
Почему он зовет его бессмертным? Куда ни посмотри — вылитая принцесса! И ведь он умеет разговаривать с птичками!
У нас появился свой собственный Белоснеж.
— Возвращаю, — Чжо Цинхуа протянул руку прямо перед гостем.
Его брови и глаза казались искусно выточенными, а сам он излучал холодноватую, чистую ауру, отчего мужчина неожиданно почувствовал, как участилось его сердцебиение, и несколько смущенно принял Сяо Ба. — Х-хорошо!
Сяо Ба: — Инь-инь-инь...
Это было реалити-шоу, посвященное домашним животным, и раз уж все находившиеся здесь мелкие зверушки выказали расположение к Чжо Цинхуа, те звездные гости, разумеется, не собирались позволить кому-то затмить их собственную популярность.
Заметив, что Чжо Цинхуа самостоятельно отыскал пустующее место и присел, Тун Цзяни откашлялась и пошла в атаку первой: — Кажется, я раньше не встречала тебя в этой сфере. Ты случайно не какой-нибудь стример-однодневка?
Сидевшая рядом другая звездная особа с довольно высокомерным видом не стала скрывать своего презрения к Чжо Цинхуа и процедила сквозь зубы: — По мне так, даже будь он стримером, наверняка из тех, о ком никто и не слышал?
Эту актрису звали Цинь Яо, её можно было отнести к артисткам второго эшелона.
В тусовке существовала своя шкала снобизма, и она, само собой, смотрела свысока на такого ноунейма, как Чжо Цинхуа.
— Я не какой-то стример, впрочем, вас я тоже впервые вижу, — твердо глядя на нее, ответил Чжо Цинхуа и внезапно произнес: — Зато у вас, сударыня, в последнее время бушуют персиковые цветы — того и гляди, навлечете на себя беду.
Один камень поднял тысячу волн.
Гости переглянулись, внезапно сообразив, что больше им и поговорить-то не о чем.
Цинь Яо изогнула губы: — Что? Ты еще и по лицам гадаешь? Тогда не прикинул ли себе на досуге, в какой момент станешь безумно популярен?
Все громко рассмеялись, и на какое-то время гостиная гостевого дома наполнилась радостной атмосферой.
Предполагая, что эти люди пропустят его слова мимо ушей, Чжо Цинхуа ничуть не рассердился, а перевел свой ясный взгляд на сидевшую у нее на коленях рэгдолл-кошку.
Кошка вела себя на удивление послушно: при виде Чжо Цинхуа она, казалось, хотела шевельнуться, но стоило Цинь Яо провести рукой по ее голове, как она тут же сжалась обратно.
Заметив, что он неотрывно смотрит на ее питомца, Цинь Яо слегка возгордилась.
— Никогда не видели таких красивых кошек, как моя Бубу? Она не похожа на других кошек, очень сильно привязана ко мне. Уж с ней-то точно не случится такого, чтобы она убежала с первым встречным незнакомцем!
Подумать только, одной фразой оскорбила всех гостей разом.
Чжо Цинхуа попал не в бровь, а в глаз: — Послушна? Разве не потому, что ты часто бьешь ее, отчего она и страшится тебя?
Остальные гости и съемочная группа испытали синхронный шок.
Кратко говоря! Тут намечается знатный скандал? Да как он это разглядел?!
Лицо Цинь Яо перекосило — в ней вскипела ярость оттого, что ее разоблачили: — Ты что такое мелешь?! Кто станет мучить кошку? Нет доказательств — так не болтай чего не попадя, ладно?
Тун Цзяни тоже вставила свои пять копеек: — С кошкой всё в полном порядке, с чего бы ей выглядеть жертвой жестокого обращения? Сейчас за клевету можно и перед законом ответить, так что следи за языком.
Как раз в тот момент, когда Чжо Цинхуа собрался что-то ответить, Сун Сяоя наконец-то втащила на поводке свою обожающую беситься самоедскую лайку и тяжело дышала от усталости.
— А-ах... Ой... В-вы о чем... о чем тут болтаете? Фух... Уморилась до смерти!
При ее появлении все наконец почувствовали некое облегчение.
Тот самый гость, что разводил попугаев, с улыбкой обратился к Сун Сяоя: — А вот и ты, мы все тебя ждали.
Тун Цзяни принялась жаловаться Сун Сяоя: — Подумать только, съемочная группа кого попало к себе тащит! Этот тип вовсю утверждает, что Цинь Яо измывается над кошкой! Сяоя, скажи ты им пару слов.
Сун Сяоя бросила на Чжо Цинхуа недобрый взгляд, но тут же перевела его на рэгдолл-кошку, примостившуюся на коленях у Цинь Яо.
Она скривила губы, скрестила руки на груди и выдала ошеломляющую фразу.
— А по-моему, он абсолютно прав! Эта кошка с самого своего появления только и делает, что сидит на руках у Цинь Яо, в играх не участвует, ест в одиночку в уголке, целыми сутками в ней нет ни капли энергии, и она ведет себя точь-в-точь как искусственная игрушка, с которой делают всё что угодно...
Если не считать замкнутого характера, вызванного неправильным уходом, остается лишь одна-единственная вероятность — жестокое обращение.
Надо же, на этот раз взгляд, которым Чжо Цинхуа одарил ее, был проникнут толикой одобрения.
http://bllate.org/book/21909/2275874
Готово:
