— К счастью, я зашел на трансляцию на полчаса раньше и ждал. Мой друг теперь вообще зайти не может, просто жуть какая-то!
— Я сто лет страницу обновлял, только через мобильный интернет и прорвался. А вы ради кого пришли?
— Разве вопрос «ради кого» вообще требует ответа?
— Еще не началось? Где все? Где вообще съемочная группа, почему там какая-то пустошь?
Ся Миншэнь и операционный менеджер «Персикового стрима» смотрели на стремительно растущее число зрителей в эфире и на экран, плотно завешенный непрекращающимся потоком подарков. Оба они были чрезвычайно довольны результатами своего первого сотрудничества.
Сгоравшие от нетерпения зрители наконец увидели, как задрожала камера. В предвкушении они уставились на экран, но там появилось небритое лицо режиссера Ся. Не успел он договорить приветственные слова, как шквал комментариев, похожий на снегопад, засыпал экран:
— Режиссер Ся, мы пришли не на вас смотреть!
— Где киноактер Шэнь? Вы что, заманили нас сюда просто ради накрутки просмотров?
— Ци-цзай, мамочка пришла!
— Бог Цзинь, я хочу видеть бога Цзиня!!!
Ся Миншэнь притворно рассердился и рассмеялся:
— Ну ладно, ладно, знаю, что вам надоело смотреть на мою старую физиономию. Гости уже в автобусе, и мы вот-вот отправимся к нашей первой остановке. А теперь пускай они с вами поздороваются.
Оператор тут же поднялся в салон. Зрители у экранов затаили дыхание. Когда камера нацелилась на Сюй Мэнмэн и та помахала рукой, приветствуя всех, в чате, помимо немногочисленных поклонников, ожидавших ее возвращения, основную массу составили фанаты Шэня, завывающие от восторга.
— А-а-а-а-а, киноактер Шэнь и правда пришел! Быстрее наведите на него камеру!
— О-о-о, хоть в кадр попал только профиль, я уже в обмороке от этой божественной красоты!
— Может ли киноактер Шэнь в будущем почаще участвовать в шоу? Нельзя же зарывать такую внешность в землю!
— Почему богиня Мэнмэн уходила в тень на целый год? Не рожать же она ходила?
— Без доказательств не несите чепуху, ладно? Это клевета!
Вслед за Сюй Мэнмэн шла Тан Сяоюнь, сидевшая позади нее. Она кокетливо и непринужденно поправила свои слегка вьющиеся длинные волосы, улыбнулась алыми губами и шутливо пожурила:
— Всем привет, я Тан Сяоюнь. Думаю, зрители на трансляции сейчас меньше всего хотят видеть меня. Братец-оператор, вы же понимаете намек?
Остальные тихонько рассмеялись, а понятливый оператор тут же перевел камеру на следующего пассажира — Цзян Сэня, сидевшего рядом с Шэнь Синчуанем.
— Это еще кто? Почему он сидит рядом с Шэнь Синчуанем? Они хорошо знакомы?
— Разве это не Цзян Сэнь, который дебютировал сто лет назад, но до сих пор числится в новичках? Он же никогда не работал с киноактером, как они оказались рядом?
— Кто бы ты ни был, сделай милость, отодвинь лицо в сторону, ты загораживаешь мне Шэнь Синчуаня!
К счастью, участники не видели комментариев в чате, иначе точно бы расстроились.
Атмосфера вокруг Шэнь Синчуаня была гнетущей. Когда камера нацелилась на него и ведущий попросил его поздороваться, тот лишь сухо выдавил приветствие. Впрочем, в индустрии он давно славился своим холодным и благородным нравом, так что фанаты не усмотрели в такой отстраненности ничего плохого — они были слишком заняты тем, что пускали слюни на экран.
Когда Ю Цзи и Юй Сяоси поздоровались вместе, фанаты их экранной пары и преданные личные фанаты обоих устроили в чате настоящую кровавую бойню. Но стоило камере повернуться к Фан Сюйцзиню, как стиль комментариев тут же сменился на восторженный визг.
Фан Сюйцзинь обладал выдающейся внешностью и огромным талантом. Он не только сам писал и исполнял песни, но и создавал хиты для других певцов, которые гремели по всей стране и за ее пределами. Благодаря своей широкой известности он обзавелся не только преданной армией меломанов, но и заслужил искреннее уважение со стороны фанатов многих ведущих звезд шоу-бизнеса.
Су Цзуй сидел на самом последнем ряду у окна, поэтому его очередь была финальной. Закончив говорить, Фан Сюйцзинь с улыбкой передал ему слово. Су Цзуй, который всей душой желал оставаться лишь незаметным фоном, не стал разводить лишних разговоров. Он просто помахал рукой, бросил короткое «Всем привет, я Су Цзуй» и замолчал, выглядя при этом даже более высокомерным, чем киноактер Шэнь.
Заметив, что оператор продолжает держать камеру прямо перед его лицом, Су Цзуй растерянно моргнул и напомнил:
— Я всё сказал.
Чат отреагировал многоточием...
— У бога Цзиня такой чудесный характер, он умудряется улыбаться даже такому типу, как Су Цзуй.
— Бог Цзинь, наверное, просто его не знает, иначе и бровью бы не повел в его сторону.
— Ц-ц-ц, вокруг столько пустых мест, а он обязательно должен был притереться к богу Цзиню! «Кубики», вы готовы это терпеть?
— Давайте будем справедливы, Су Цзуй наверняка сел туда первым, он же сидит у самого окна.
— Эта трансляция, похоже, идет без фильтров красоты. Когда показывали Цзян Сэня, у него даже темные круги под глазами были видны. Но лицо Су Цзуя просто невероятное! Когда он только что растерянно захлопал глазами перед камерой, этот его милый вид меня чуть до смерти не довел.
— Вот уж чудеса, Су Цзуй заранее нанял ботов? С чего это вдруг столько людей за него заступается?
— Думаю, бог Цзинь зашел в автобус первым и занял это место. Су Цзуй наверняка хотел сесть с киноактером Шэнем, но Цзян Сэнь его опередил, так что ему пришлось довольствоваться малым и сесть позади Шэня.
— Комментатор выше зрит в корень!
Хотя режиссер и объявил, что первый эфир продлится час, за исключением приветственной части в самом начале, дальнейшего интерактива со зрителями не предполагалось.
Приветствия по кругу заняли всего несколько минут. Ради зрелищности эфира режиссер заранее переговорил с каждым гостем наедине и выдал индивидуальные задания, которые необходимо выполнить в течение этого часа. От успеха выполнения зависели сегодняшний ужин и условия проживания.
Участники не знали, какие задания получили остальные.
На какое-то время в салоне повисла тишина, но под ней бурлило невидимое течение — все присматривались друг к другу и держали ухо востро.
В конце концов первой заговорила Тан Сяоюнь:
— Мы тут с Цзян Сэнем заваривали вам кофе и заметили, что у всех разные вкусы. Я, например, предпочитаю латте, а ты, Цзян Сэнь, кажется, пьешь американо, верно?
Цзян Сэнь кивнул:
— Да, не то чтобы очень люблю, скорее просто привык, чтобы держать себя в форме.
Тан Сяоюнь облокотилась на спинку переднего сиденья:
— Мэнмэн-цзе тоже только что сказала, что обычно пьет американо по требованию менеджера. А какой вкус тебе самой нравится больше всего?
Сюй Мэнмэн подперла подбородок тыльной стороной ладони, приняв задумчивый вид. Ю Цзи не выдержал и громко спросил:
— Сяоюнь-цзе, твое задание случайно не в том заключается, чтобы разузнать у всех гостей их любимый кофе?
— Точно! — тут же насторожилась Сюй Мэнмэн.
— Вовсе нет, — Тан Сяоюнь развела руками. — Просто я видела, что все молчат, вот и решила завести разговор, чтобы разрядить обстановку.
Ю Цзи скорчил ей рожицу:
— Правда? Что-то не верится.
Автобус уже тронулся. Пока впереди идущие гости непринужденно болтали, Су Цзуй разглядывал пейзаж за окном — с горной дороги открывался вид на раскинувшуюся внизу озерную гладь, покрытую мелкой искрящейся рябью. Заданием, которое он получил, было сфотографироваться как минимум с двумя другими участниками.
Су Цзуй все еще колебался, стоит ли вообще браться за дело. Если бы результат влиял только на жилье, он бы с легким сердцем забил на всё и спокойно плыл по течению в роли безмолвной декорации. Но режиссер предупредил, что от этого зависит ужин, а Су Цзуй пришел на шоу именно ради того, чтобы попробовать местные деликатесы.
Какая дилемма...
Пока он размышлял, его руки кто-то слегка коснулся. Фан Сюйцзинь повернулся и, склонившись к самому его уху, тихо спросил:
— Су Цзуй, какое у тебя задание? Давай я помогу.
Су Цзуй округлил глаза от удивления:
— Правда? Мое задание...
Не успел он договорить, как раздался резкий щелчок. Сидевший впереди Шэнь Синчуань внезапно нажал на кнопку регулировки и откинул спинку своего кресла до упора назад, едва не придавив ноги Су Цзуя.
Су Цзуй потерял дар речи.
Ревнивые мужчины — это просто кошмар!
http://bllate.org/book/21891/2273730
Готово:
