— Она что-то сказала? — Се Жун прижала к глазам пальцы с ярко накрашенными ногтями и тихонько вытерла слёзы, её голос звучал хрипло.
Она держалась донельзя неестественно, и её поступки совершенно выходили за рамки того, на что рассчитывал Ся Синъань, из-за чего он даже начал сомневаться в собственных выводах.
— Она приходила к тебе, но ты ей отказала, поэтому она отправилась на поиски убийцы в одиночку.
Ся Синъань коротко обрисовал ситуацию, однако Се Жун лишь горько усмехнулась:
— Надо же, оказывается, она так всё преподнесла.
— Что ты имеешь в виду?
— Она соврала вам. — Се Жун осторожно промокнула уголки глаз и не преминула пояснить: — Она действительно приходила ко мне, но вот в чём разница...
— Я согласилась! Я безо всяких колебаний согласилась.
— Я даже задействовала свои связи, чтобы помочь ей найти наёмного убийцу.
Глаза Се Жун покраснели, и она тут же уставилась на Се Цзина, переводя взгляд с него на Ся Синъаня:
— Только жаль, что всё сорвалось! И тебя не убили.
— Я могу расценивать это так, будто ты её выгораживаешь?
Ся Синъань исподтишка заслонил Се Цзина спиной и, перекрестив руки на груди, с видом заговорщика встал перед Се Жун, ожидая объяснений.
— Ха! Я, Се Жун, сама отвечаю за свои поступки, и мне не нужно, чтобы за меня прятался какой-то ребёнок!
Эти слова словно незримо кого-то задели...
Лицо Се Цзина неуловимо изменилось, а руки Ся Синъаня, скрещенные на груди, сжались в кулаки.
— Тогда, быть может, соизволишь объяснить, как это ты разыскала убийц из цзянху? — Ся Синъань задал вопрос, ответа на который он так и не добился от Се Дуодо.
Если наёмников действительно наняла Се Жун, то становилось понятно, почему Се Дуодо упорно молчала. Всё потому, что Се Дуодо была лишь исполнительницей, она отвечала только за само дело и не хотела втягивать Се Жун, рассчитывая прежними заслугами оградить её от беды.
Ся Синъань редко судил о людях с хорошей стороны, привыкнув оценивать их через призму человеческой темноты и пороков.
Неужели на этот раз он ошибся?
— Какая тебе разница? Всё равно это сделала я, к Дуодо это не имеет никакого отношения. Хотите убить — убивайте меня, одну меня. — Се Жун не стала ему отвечать, лишь задрала подбородок, обнажая шею, словно готовая принять смерть.
Подобное положение дел и впрямь доводило Ся Синъаня до головной боли: никто ничего не говорит, а применить грубую силу он не может... До чего же трудный случай!
Пока он кипел от возмущения, Се Цзин шагнул вперед, миновал Се Жун и поднял вышивальные пяльцы. Его пальцы провели по незавершённому узору, и он невпопад произнёс:
— Твоя вышивка с ветками сливы очень хороша. Лучшая из всех, что Я видел.
Услышав это, Се Жун удивленно обернулась, а Се Цзин меж тем продолжил:
— Этот узор в точности такой же, как на наколенниках, которые Се Дуодо прислала мне зимой семь лет назад...
— Точь-в-точь.
Се Жун замерла на месте, и из её глаз невольно снова потекли слёзы. Ся Синъань тоже слегка опешил.
— А ещё та зимняя накидка — на вороте тоже был вышит точно такой же узор.
Се Жун приоткрыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Лицо её залили слёзы, а ногти с ярким маникюром впились в кожу.
Се Цзин опустил пяльцы обратно, не взглянув на Се Жун больше ни разу, и повернулся, чтобы уйти. Ся Синъань молча последовал за ним.
Уже у самых дверей до них донеслись сдавленные всхлипывания. Он остановился и, глядя на осколки света, падающие на стену из-за окон, казалось, вновь увидел тот занесённый снегом зимний день.
— Спасибо тебе за наколенники, накидку, сладости, уголь... — и за то, что ты тогда спасла остатки Моего растоптанного достоинства.
В комнате всхлипывания переросли в подавленные рыдания, а затем — в горький, надрывный плач.
Но Се Цзин шёл быстро, словно спасаясь бегством.
Стоило им выйти за дворцовые ворота, как они нос к носу столкнулись с бегущей навстречу молодой служанкой. На девочке была хоть и поношенная, но чистая одежда. Очевидно, она раздобыла что-то хорошее, потому что подпрыгивала и бежала вприпрыжку.
Однако, заметив Се Цзина и Ся Синъаня, она выронила то, что держала в руках. Девочка испуганно задрожала, всем телом превратившись в соляной столп, её рот то открывался, то закрывался, и лишь мгновение спустя к ней вернулся дар речи.
— Бух! — она рухнула на колени и принялась бить поклоны: — Эта рабыня имела дерзость преградить путь Вашему Величеству, эта рабыня заслуживает смерти...
— Встань. — Се Цзин равнодушно скользнул по ней взглядом, узнав в ней ту самую служанку, что сейчас была единственной компаньонкой Се Жун. Когда они только вошли во двор, Се Цзин ещё удивился, почему её нигде не видно.
Его взгляд упал на выпавший от испуга из рук служанки мешочек-хэбао. На нём тоже был вышит узор из цветков сливы. Только вот внутри лежали вовсе не деньги — из него выкатились какие-то круглые, чёрные штуковины, каких Се Цзин отродясь не видывал.
— Что это?
Служанка трепещущими руками подняла мешочек и почтительно пояснила:
— Докладываю Вашему Величеству... Это семена бугенвиллеи... Если посадить их сейчас, до конца года они зацветут...
— Ты выходила за ними?
— Да...
У служанки от страха колотилось сердце: она понятия не имела, зачем пожаловал Се Цзин, и от каких-то своих мыслей её глаза снова наполнились слезами.
Се Цзин никак не мог взять в толк, как пара его вопросов умудрилась довести девчонку до слёз, ведь он задавал их самым мягким тоном.
— Больше ты здесь не нужна, ступай к себе. — Ся Синъань шагнул вперед и махнул ей рукой.
Служанка торопливо поклонилась до земли и отступила в сторону. Проводив взглядом удаляющегося Се Цзина, она снова присела на корточки и принялась бережно, словно сокровища, подбирать рассыпавшиеся семечки, складывая их обратно в хэбао.
Обратный путь оба проделали в молчании. Наконец Се Цзин заговорил:
— Давай пока оставим это дело. С Се Жун оно точно не связано.
— Слушаюсь.
После всего пережитого Ся Синъань и сам всё понял: человек, который всё ещё занимается вышивкой, всё ещё ждёт всходов и по-прежнему хочет жить, никогда не станет добровольно искать смерти.
Они долго шли молча, пока Се Цзин не остановился и, слегка повернувшись, не произнёс:
— Вообще-то тебе необязательно всё делать за Меня. Кажется, Я не такой уж и беспомощный?
Ся Синъань о чём-то глубоко задумался и совершенно не ожидал такого поворота, а потому со всего маху врезался в Се Цзина. Обладая хорошей физической подготовкой и природной силой, он чуть не сбил императора с ног.
Испугавшись, он тут же схватил его за руку, но вложенный в этот жест настрой Се Цзина тут же улетучился, и император лишь злобно уставился на него.
Ся Синъань, витая где-то в облаках, даже не расслышал, что именно сказал Се Цзин, а столкнувшись с его испепеляющим взглядом, виновато облизал губы:
— Ваше Величество... Что вы только что сказали?
— Ничего. — Се Цзин мгновенно потерял всякое желание продолжать разговор и широким шагом двинулся дальше.
Ся Синъань со скривившимся от досады лицом шлёпнул себя по губам и поспешил следом, собираясь вымаливать прощение.
............
Ся Синъань последовал за Се Цзином в так называемое винохранилище, которое оказалось подземным винным погребом.
Стоило войти, как Ся Синъань принялся озираться по сторонам, словно деревенский мальчишка, впервые выбравшийся в большой мир.
На деревянных стеллажах рядами стояли бесчисленные кувшины с вином — некоторые из них походили на изделия из чистого нефрита. Всё было расставлено аккуратно и строго упорядочено, напоминая книжные полки в Книжном павильоне, с той лишь разницей, что здесь вместо фолиантов хранилось вино.
Ся Синъань думал, что они спустятся в заурядный погреб, но никак не ожидал обнаружить здесь целый подземный Винный павильон.
Это место охранялось стражей, здесь регулярно проводилась уборка, и по уровню внимания оно ничуть не уступало императорской библиотеке.
— Чего желаешь выпить? Говори. — Се Цзин присел на свободное место и, глядя на то, как у Ся Синъаня горят глаза, мысленно выругался про себя: «Никакой выдержки!»
Ся Синъань перевёл глаза, украдкой пятясь назад, и принялся нести откровенную чушь:
— Хочу испить императорского... вина Нюйэрхун!
http://bllate.org/book/21875/2271286
Готово:
