— Это Цинь Фан! Он десять лет ни одного ученика не брал!
От этого крика профессора Бая оба на несколько секунд потеряли дар речи.
Старик схватил их за руки с такой силой, что стало страшно; кончики его пальцев едва заметно дрожали.
— Цинь Фан, а вы его консультантом называете?! — Он тараторил так быстро, что язык едва поспевал. — Экстренная помощь при травмах и восстановление нервной ткани — две горы, и дороги на обе проложил он один! Национальные премии получал одну за другой, половина научного сообщества — его ученики и ученики учеников! Десять лет назад человек в одну ночь отказался от всех должностей и званий, приехал в Линьцзян и с тех пор не берёт студентов, не читает лекций, не даёт интервью. В профессиональной среде его называют Скрытой горой!
Цяо Е сжимал пустую бутылку из-под газировки и долго не мог найти собственный язык.
— Он сейчас сказал, чтобы вы оба в понедельник пришли в триста четвёртую? — Профессор Бай смотрел на них так сложно, будто перед ним стояли два только что выкопанных из земли национальных сокровища. — Идите. Даже если небо рухнет — всё равно идите.
К вечеру новость докатилась до общежития. Дачжуан пол-ночи сидел в телефоне, копая информацию, и чем больше находил, тем невероятнее всё выглядело. В два часа ночи он растормошил Цяо Е под одеялом и уставился на него так, будто увидел привидение:
— Брат Е, я все статьи про него до дыр пролистал. Этот старик реально легенда. Вы с Пэй Цзюэ в какое небесное собачье дерьмо наступили, что вам так повезло?!
Цяо Е всю ночь спал урывками.
Он никак не мог понять: почему человек такого уровня полгода прятался в студенческом кружке, носил выцветшую старую куртку, держал чашку холодного чая и просто сидел там день за днём?
В понедельник утром, когда Цяо Е подошёл к базовому корпусу, Пэй Цзюэ уже ждал внизу.
На нём была белая рубашка, выглаженная ещё безупречнее обычного; даже пуговицы на манжетах застёгнуты идеально. Цяо Е оглядел его сверху вниз и приподнял бровь:
— Так рано пришёл?
— По пути, — не моргнув, ответил Пэй Цзюэ.
— Ты живёшь на востоке города, а этот корпус на западе.
Пэй Цзюэ не удостоил реплику ответом. Поднял запястье и взглянул на старые серебряные часы.
— Восемь пятьдесят одна. Пойдём наверх.
Цяо Е с трудом подавил улыбку и пошёл следом. Надо же, оказывается, этот любимец судьбы тоже умеет нервничать. От такого открытия Цяо Е почему-то стало немного легче.
Самая дальняя дверь на третьем этаже базового корпуса казалась ровесницей самого здания. Тёмно-зелёная краска отслоилась по краям, от таблички осталась половина, и на ней едва угадывалась цифра «четыре». Они встали рядом перед дверью. Прежде чем постучать, Цяо Е глубоко вдохнул.
Дверь открылась.
На пороге стоял сам Цинь Фан — всё в той же выцветшей старой куртке, всё с той же чашкой холодного чая. Он отступил в сторону:
— Заходите.
Переступив порог, Цяо Е на мгновение перестал дышать.
Снаружи дверь выглядела так, будто её пора сдавать в музей, а за ней скрывался совсем другой мир. Лаборатория занимала целый объединённый этаж; от белизны резало глаза. В ряд стояли несколько приборов, которые Цяо Е раньше видел только на иллюстрациях в статьях, индикаторы тихо мерцали. В воздухе едва слышно гудела система поддержания температуры, а пол был настолько чистым, что отражал людей.
— Садитесь. — Цинь Фан опустился в старое плетёное кресло, отпил холодного чая и сразу перешёл к делу. — В тот день у ворот университета я стоял в толпе.
У Цяо Е по спине пробежало онемение.
— И окно в анатомическом корпусе я тоже часто открываю, — всё так же неторопливо продолжил старик. — Кружок по интересам, больше полугода. Всего через него прошло тридцать семь человек. Приходили и уходили. Остались только вы двое. Весь этот кружок от начала до конца был одним большим ситом.
Выходило, с самого первого дня учебы каждое их движение попадало под взгляд этих мутноватых глаз. Цяо Е не мог решить, страшно ему задним числом или просто не по себе, но кожу на голове покалывало.
— У меня здесь три правила. — Цинь Фан поднял три пальца. — Первое: переступили эту дверь — смотрим только на данные. Не на происхождение и не на фамилию. Второе: ругайтесь сколько хотите, но дело портить нельзя. Третье: всё, что у меня есть, я отдам без остатка. Но если кто-то посмеет хотя бы один показатель подсунуть мне кое-как — вылетит сразу.
— Можете соблюдать — оставайтесь. Не можете — дверь открыта.
В трёх правилах не было ни слова о таланте и ни слова о связях. Цяо Е мысленно повторил их, и напряжение, державшее грудь с момента входа, чуть ослабло. Такие правила ему нравились.
Пэй Цзюэ до сих пор молчал. Теперь вдруг заговорил; голос был натянуто ровным:
— Вы знакомы с моим дедом.
— Старые противники. — Цинь Фан поднял веки. — Характер у него всё такой же мерзкий и упрямый?
Челюсть Пэй Цзюэ слегка напряглась.
— Я знаю, о чём ты думаешь. — Старик поставил чашку на стол. — Я выбирал две пары рук у ворот университета. Я не выбирал внука семьи Пэй. Если ты пришёл сюда из-за своей фамилии или собираешься из-за неё уйти — эта дверь для тебя сейчас открыта.
В комнате на несколько секунд стало тихо.
Цяо Е повернул голову. Он увидел, как Пэй Цзюэ стоит на месте, как двигается его кадык, и как в глубине глаз что-то очень медленно, очень осторожно отпускает. Будто кто-то снял с его плеч невидимый груз, который он нёс больше двадцати лет.
— Я остаюсь, — сказал Пэй Цзюэ.
Цинь Фан кивнул и перевёл взгляд на Цяо Е:
— Ты. В лаборатории есть должность научного ассистента. Оплата за работу, официальный договор, через бухгалтерию. В месяц столько, что тебе больше не придётся таскать тарелки.
Взгляд Цяо Е мгновенно стал острым:
— Откуда вы знаете, что я таскаю тарелки?
— Эти два тёмных круга у тебя под глазами и твоя спина, которая каждый день в пять сорок убегает через задние ворота, сами умеют разговаривать, — невозмутимо сказал старик. — Никто мне не сплетничал.
Цяо Е несколько секунд смотрел на него, затем спросил прямо:
— Эти деньги я получу за работу?
— В моей лаборатории денег просто так не дают.
— Договорились. — Цяо Е ответил без колебаний. — Из закусочной увольняюсь сегодня вечером. Репетиторство оставлю, оно по выходным.
— Ладно. — Цинь Фан редким образом усмехнулся. — Жизнь по выходным тоже считается жизнью.
Цяо Е опустил взгляд. Эти деньги и те деньги под светом у входа — совершенно разные вещи. Те были подачкой, и он бы лучше всю ночь простоял под дождём, чем взял их. А эти — зарплата, которую он заработает собственными умениями. Их можно брать с прямой спиной.
Он не заметил, что при словах «научный ассистент» пальцы руки Пэй Цзюэ, опущенной вдоль тела, едва заметно расслабились. То, что висело незакрытым с той дождливой ночи, наконец нашло своё место.
Оформление оказалось неожиданно быстрым. Пропуск, белый халат, договор — всё одно за другим оказалось у них в руках. В конце старик провёл их в самый дальний конец лаборатории.
У окна стояли два стола, сдвинутые вместе. На каждом — новая табличка с именем.
Пэй Цзюэ. Цяо Е.
Рядом.
Цяо Е две секунды смотрел на эти таблички, и уши почему-то стали горячими. Он решил, что в комнате просто слишком сильно топят.
— Кстати. — Цинь Фан за спиной неторопливо добавил: — Я выбрал вас не только потому, что вы мне приглянулись. Есть ещё одна личная причина.
Оба одновременно обернулись.
— Какая? — спросил Цяо Е.
— Чего торопишься. — Старик махнул рукой и поднял чашку холодного чая. — Когда-нибудь сами увидите. Когда поймёте — считайте, половина моей причины уже сработала.
Сколько ни спрашивали дальше, он отвечать не стал. Указал на коробку высотой почти по пояс в углу и положил на неё жёсткий диск.
— Первое задание. Эта коробка литературы. Две недели — и мне совместный обзор. В пятницу сначала сдаёте структуру. Материалы оставляете на рабочих местах, сами можете приходить когда угодно. Лаборатория официально закрывается в десять вечера, но ваши карты работают круглосуточно.
Когда они вышли из базового корпуса, край неба уже горел вечерней зарёй.
Спускаясь по ступеням, Цяо Е с запозданием осознал одну вещь: с сегодняшнего дня он будет от рассвета до сна каждый день сидеть в одной комнате с человеком рядом.
— До пятницы, — вдруг сказал Пэй Цзюэ, глядя прямо перед собой, — всё твоё время принадлежит мне.
Цяо Е чуть не подавился собственной слюной:
— Ты что сказал?!
— Обзор, — невозмутимо уточнил Пэй Цзюэ.
— …А.
Цяо Е отвернул лицо; кончики ушей горели. Сердце почему-то ударило дважды быстрее.
— Сегодня в восемь. В лаборатории, — добавил Пэй Цзюэ и уже пошёл вниз по склону.
— Сегодня же начинаем?!
Тот даже не обернулся; голос донёсся по вечернему ветру:
— Твоё время.
Цяо Е стоял в закатном свете и смотрел на прямую фигуру впереди. Спустя несколько секунд выдавил сквозь зубы:
— Посмотрим, кто кого.
http://bllate.org/book/21871/2271027
Готово:
