Цзян Цюшэн очнулся. Он открыл глаза и оглядел незнакомую комнату. В груди саднило, а опустив взгляд, он увидел на себе туго затянутые бинты, сквозь которые уже проступала кровь.
— Черт! Су Аньхэ и впрямь не шутил!
— Очнулся? — дверь отворилась, и Цюй Янь с легким удивлением посмотрел на Цзян Цюшэна. — Даже раньше, чем мы рассчитывали.
— Это ты в меня стрелял, — с уверенностью произнес Цзян Цюшэн.
— А то кто же? Кроме меня, ни у кого нет такой безупречной стрельбы, — самодовольно усевшись на стул рядом с кроватью Цзян Цюшэна, заявил Цюй Янь.
Цзян Цюшэн скрипнул зубами:
— Ну ты даешь. Ну ты и впрямь молодец.
— Благодарю за похвалу. — Цюй Янь зажал в зубах сигарету, но поджигать не стал — судя по всему, просто так во рту держал. — У каждого долга есть свой кредитор, а у каждой обиды — тот, кто ее нанес. На этот раз все затеял Су Аньхэ, а я лишь исполнитель его плана.
Цзян Цюшэн уставился на потолок:
— Моя преогромнейшая ему благодарность.
— Держи, это он для тебя приготовил, — Цюй Янь швырнул на Цзян Цюшэна бумажный пакет. — Твоя новая личность.
Пакет угодил прямо в рану, заставив Цзян Цюшэна сдавленно охнуть от боли:
— Аккуратнее нельзя?!
Распаковав пакет, он обнаружил внутри полный комплект документов на новое имя и все сопутствующие удостоверения. Все было подготовлено на редкость тщательно и продуманно, и Цзян Цюшэн невольно усмехнулся:
— А молодой господин Су по-прежнему все делает так, что за него можно не переживать.
— Он велел передать: можешь уехать за границу, спрятаться в какой-нибудь глухой маленькой стране до конца дней, и тебя никто и никогда не отыщет. Либо — остаться и работать на него, — Цюй Янь откинулся на спинку стула, заставив передние ножки оторваться от пола, и принялся раскачиваться взад-вперед.
Цзян Цюшэн нахмурился. Уехать за границу, конечно, было бы лучше: убраться подальше от здешних распрей, исчезнуть так, чтобы никто не нашел до конца жизни... И все же... сам он не мог толком объяснить почему, но уходить ему пока не хотелось.
— Я остаюсь.
— Точь-в-точь как Су Аньхэ и предсказывал! Опять проиграл ему бутылку виски! — Цюй Янь взъерошил волосы. — Впрочем, Су Аньхэ просил предупредить: то, что он от тебя потребует, связано с семьей Шэнь. Без столкновений с ними вряд ли обойдется, так что хорошенько подумай.
Цзян Цюшэн замер. Наконец-то до него дошло, зачем в пакете лежала маска. Су Аньхэ знал абсолютно все — он даже предвидел, что Цзян Цюшэн останется, и заранее позаботился о маске, чтобы скрыть его лицо.
— Ну и ну... — Цзян Цюшэн с улыбкой покачал головой.
Его пальцы покрутили черную волчью маску, и он уже собирался натянуть ее на лицо.
— Погоди! — Цюй Янь перехватил его запястье. — И последнее: он велел передать, что Цзян Цюшэн умер, и отныне ты ни с кем в этом мире не связан.
Слова Су Аньхэ означали одно: с его мнимой смертью от семьи Цзян больше не осталось нити. Начиная с этого дня он принадлежит только самому себе, он свободен.
Цзян Цюшэн улыбнулся. Су Аньхэ только с виду кажется ледяным, а на деле у него на редкость мягкое и горячее сердце — стоит ему захотеть, и он станет для любого тем самым ангелом-спасителем.
Высвободив руку из хватки Цюй Яня, Цзян Цюшэн без малейших колебаний надел маску.
Цюй Янь приподнял бровь:
— Вижу, ты все обдумал.
— Расскажи-ка лучше, сколько я проспал? — Цзян Цюшэн лежал на кровати, непривычно ощущая пальцами маску на лице.
— Чуть больше полумесяца. Моя пуля прошла ювелирно — прямо сквозь промежуток между сердцем и легкими, не задев ни единого жизненно важного органа. Просто безупречный выстрел!
— Ближе к делу.
Разве Цзян Цюшэн сам не знал, насколько тот был безупречен? Сместись эта пуля хоть на миллиметр в сторону, и он бы уже вовсю болтал с владыкой преисподней.
— О! Больница, куда тебя доставили на скорой, тоже принадлежала Су Аньхэ. Врачи и медсестры разыграли целый спектакль, а потом их живо перевели в другие клиники. Только вот...
Цюй Янь замялся, бросив на Цзян Цюшэна многозначительный взгляд.
— Тот мужик, что притащил тебя в больницу, был явно двинутый. Кажется, я где-то видел его раньше — это же тот самый Шэнь Сы из семьи Шэнь, верно? Он наотрез отказывался отдавать твое тело. Су Аньхэ пришлось пойти на крайние меры: он задействовал нужные связи и официально заявил, что твое убийство требует расследования и судебно-медицинской экспертизы. Только через суд и удалось тебя выцарапать.
Цзян Цюшэн слегка опешил, поджал губы и промолчал.
— Ну а потом состоялась кремация. И надо же такому случиться — Шэнь Сы, прознав обо всем, явился с людьми и запер крематорий, требуя вернуть тебя обратно! К счастью, я действовал быстро и заранее распорядился пустить слух, что тебя уже крестили. Вот так он и унес урну с твоим прахом.
— И что же у меня в урне?
— Прах, разумеется. А что там еще может быть? — Цюй Янь скривил губы. — Я специально раздобыл барана подходящего веса и велел засунуть в печь. Такой запах стоял... пальчики оближешь! Работники крематория чуть с ума не сошли от слюнок.
Цзян Цюшэн лишился дар речи:
— А дальше?
— Какое еще дальше? — Цюй Янь моргнул. — А! Говорят, в семье Шэнь недавно черт знает что творится, такая заваруха поднялась. Но нас это не касается.
— Ты давай-ка поправляйся как следует. Как заживешь — сразу отправлю тебя на дело, — Цюй Янь хлопнул Цзян Цюшэна по плечу. — Раз уж довелось побывать на том свете, живи теперь на полную катушку.
Шэнь Юня вернули в столицу бесконечными звонками от старейшин семьи Шэнь.
Те жаловались, что в его отсутствие оба младших брата совсем слетели с катушек: один заперся вилле и топит горе в беспробудном пьянстве, а второй принялся прибирать к рукам весь семейный бизнес, методично выживая самих стариков. Под его натиском несколько филиалов уже были вынуждены сложить полномочия, и теперь в семье Шэнь безраздельно властвовал Шэнь Сюй.
Сойдя с трапа самолета, Шэнь Юнь первым делом направился прямиком на виллу Шэнь Сы. Насчет Шэнь Сюя он вовсе не переживал: захват власти входил в его собственные расчеты, просто он не ожидал, что тот провернет все настолько быстро. Тут наверняка не обошлось без руки Су Аньхэ, но раз уж результат его устраивал, к чему вмешиваться?
А вот что за цирк устроил Шэнь Сы?
Распахнув парадную дверь виллы, Шэнь Юнь отшатнулся от густого запаха дешевого алкоголя и табачного дыма, с отвращением оглядывая царящий вокруг разгром.
Повсюду валялись осколки разбитых бутылок, мебель была перевернута, а Шэнь Сы вдрызг пьяный валялся на диване, судорожно прижимая к груди какую-то урну.
Шэнь Юнь подошел и саданул его ногой:
— А ну вставай, засранец!
Получив пинок, Шэнь Сы даже не протрезвел — лишь крепче вжался в урну.
Тогда Шэнь Юнь сходил в ванную, набрал стакан воды и плеснул прямо в лицо племяннику.
— Разуй глаза, ничтожество!
Холодная вода подействовала отрезвляюще. Шэнь Сы распахнул глаза и увидел перед собой разъяренного Шэнь Юня.
С трудом приподнявшись и бережно уложив урну рядом с собой на диван, он проговорил заплетающимся языком, от которого раскалывалась голова:
— Дядя... вы когда вернулись?
— Если бы я задержался еще хоть ненамного, пришлось бы явится прямо на твои похороны, — Шэнь Юнь бросил косой взгляд на урну. — Причем общие.
Шэнь Сы молча положил ладонь на урну. В его голове снова и снова проносился образ Цзян Цюшэна, и от каждого такого воспоминания внутри все разрывалось от боли. Только алкоголь помогал хоть немного притупить эти муки.
Только теперь он понял, что уже давным-давно полюбил этого дикого котенка.
— Допился до любовных страданий? — Шэнь Юнь опустился на чистый диван и многозначительно посмотрел на племянника. — Ты вообще уверен, что он мертв?
Шэнь Сы резко вскинул голову:
— Что вы хотите этим сказать?
— А тебе не кажется это странным? — небрежно откинувшись на спинку, протянул Шэнь Юнь. — Был ли у него смертельный враг? Настолько лютый, что ради его убийства стоило палить на глазах у толпы? Есть масса способов лишить человека жизни, но выбрали самый наглый и громкий. Зачем?
— Зачем?.. — мозг Шэнь Сы словно отказывался работать, он лишь тупо глядел на Шэнь Юня, жаждя услышать ответ.
— Он сделал это специально, — с уверенностью заявил Шэнь Юнь. — Намеренно поднял такой шум, намеренно погиб на глазах у всех. И в первую очередь — на глазах у тебя.
— Зачем?! — Шэнь Сы растерялся окончательно.
Тяжело вздохнув, Шэнь Юнь поднялся на ноги, подошел к Шэнь Сы и ткнул пальцем в урну:
— Это у него и спроси. Если меня не изменяет чутье, этот человек вовсе не умер.
Шэнь Сы широко раскрыл глаза. Он перевел взгляд с Шэнь Юня на стоящую рядом урну — с фотографии в центре урны на него по-прежнему мягко улыбался Цзян Цюшэн.
Как такое возможно... он же собственными глазами видел, как в того стреляли, видел столько крови... собственными глазами следил, как его везли в операционную... и... и урну с прахом он тоже добыл своими руками...
Шэнь Юнь молча наблюдал за погрузившимся в глубокие раздумья Шэнь Сы и хлопнул его по плечу:
— Ступай проверь. Правду не скроешь, а ложь не станет явью — у всего на свете есть свои следы.
Когда Шэнь Юнь ушел, Шэнь Сы еще долго сидел неподвижно, пока в его голове не забрезшила догадка.
Он поднялся, принял душ, сбрил отросшую щетину и, глядя в зеркало на собственные воспаленные, налитые кровью глаза, сжав зубы, поклялся: если Цзян Цюшэн и вправду жив, он заставит его умереть еще раз — прямо на своей постели!
http://bllate.org/book/21858/2268203
Готово:
