Наступил новый день.
Звук утреннего горна, словно острая стальная игла, впился в тишину рассвета. Се Хуайде, нахмурившись, зарылся головой в одеяло поглубже, пытаясь отгородиться от этого невыносимого, требовательного шума.
Прошло полтора года, и он давным-давно натренировался полностью игнорировать этот звук. Его тело словно намертво приварилось к кровати, не шелохнувшись ни на миллиметр.
Следом из огромных динамиков общежития раздался до боли знакомый, надрывный голос директора Яна. Его интонации, полные бодрости, никак не вязались с образом старика, который вот-вот должен был выйти на пенсию:
— Доброе утро, ученики! Новый день начался! Быстрее встаем, спускаемся на зарядку! Утренняя пробежка полезна для здоровья! Живее, живее, все зашевелились! Кто еще не встал — немедленно на выход!
Се Хуайде мысленно усмехнулся. Неужели этот старик думает, что сможет пролезть к нему под одеяло и вытащить его за шиворот? Смешно.
Се Хуайде плотнее укутался, решив во что бы то ни стало продолжать притворяться мертвым.
Однако, похоже, сегодня кто-то твердо решил не давать ему покоя.
Тук-тук-тук.
Четкий и размеренный стук в дверь, не слишком громкий, но и не слабый — ровно три раза — прямо-таки разбил остатки его сна.
Утреннее раздражение Се Хуайде мгновенно ударило в голову. Он рывком откинул одеяло, глаза его налились кровью, и, окутанный тяжелой аурой, он бросился к выходу, распахнув дверь — неважно, кто там стоял, будь то учитель или какой-то несмышленый школьник, сегодня он выплеснет на него весь свой гнев!
Едва дверь приоткрылась, что-то теплое и мягкое коснулось его щеки, источая аппетитный аромат еды.
Се Хуайде опешил от неожиданности, и ругательства застряли у него в горле. Присмотревшись, он увидел паровой пирожок в прозрачном пластиковом пакете, от которого еще шел легкий пар. Проследив взглядом за рукой, державшей пакет, он уперся в бесстрастное лицо Сюй Чжися.
Тот был чуть выше его, одет в опрятную школьную форму. В одной руке он держал пирожок, прижав его к щеке Се Хуайде, на плече висел рюкзак, а в другой руке он уверенно удерживал два стакана соевого молока. Сюй Чжися просто стоял и молчал.
Выждав пару секунд и не дождавшись реакции от Се Хуайде, Сюй Чжися заговорил — его тон был настолько ровным, будто он читал прогноз погоды:
— Купил лишнее. Будешь?
Се Хуайде окончательно проснулся, но в голове стало только больше путаницы. Он дернул уголком рта, изображая издевательскую и недоверчивую гримасу:
— Первый ученик в параллели не умеет считать? И поэтому купил лишнюю порцию, да? Можешь придумать оправдание получше?
Сюй Чжися смотрел на него, не меняясь в лице, и сделал вид, что собирается выбросить пирожок и соевое молоко в мусорное ведро, стоявшее в коридоре.
Движение было быстрым и решительным, без малейших колебаний.
— Эй! — Се Хуайде почти инстинктивно протянул руку и ухватился за пакет с пирожком, заодно дернув Сюй Чжися за руку с соевым молоком.
Действия опередили мысли. Схватив пакет, он осознал, что натворил, и на лице промелькнуло раздражение, но пальцы он не разжал.
Сюй Чжися взглянул на его руку, сжимавшую пакет, затем перевел взгляд на его недовольное лицо, но ничего не сказал — лишь молча протянул второй стакан соевого молока.
Се Хуайде поджал губы, помедлил пару секунд, но в конце концов, не скрывая мрачного выражения лица, отобрал у него и пирожок, и молоко, сухо бросив:
— …Спасибо.
Сюй Чжися произнес короткое «угу», развернулся и ушел, вернувшись в свою комнату напротив и закрыв дверь.
Се Хуайде стоял в дверях, держа в руках теплый завтрак, смотрел на закрытую дверь напротив, а потом перевел взгляд на еду. В душе у него все перемешалось, как в клубке спутанных ниток.
Придя в себя, он развернулся, вошел в комнату и закрыл дверь. Прислонившись к ней спиной, он разорвал пакет. Пирожок оказался самым обычным — с мясом, а соевое молоко — без добавок. Он откусил кусочек: тесто мягкое, начинка соленая и ароматная.
По мере того как он ел, его движения замедлялись. Глядя, как за окном светлеет небо, он почувствовал, что раздражение немного отступило, но на смену ему пришло другое, куда более непонятное чувство.
Похоже, в этом семестре спокойной жизни не видать.
Се Хуайде не спеша доел пирожок, допил молоко и, когда до начала утреннего чтения оставалось совсем немного времени, кое-как натянул форму, пригладил встопорщившиеся волосы и распахнул дверь общежития.
В ту же секунду дверь напротив тоже с щелчком открылась. Сюй Чжися вышел с рюкзаком на плечах, молния на его форме была застегнута ровно до ключиц — он выглядел опрятно и свежо.
Увидев его, Се Хуайде замер и невольно выпалил:
— Почему ты еще здесь?
Сюй Чжися не остановился, направляясь к лестнице, и невозмутимо ответил:
— Взял отгул, бегать не нужно. — Он на секунду замолчал, покосившись на Се Хуайде: — Идем вместе?
Вопрос прозвучал естественно, но Се Хуайде тут же вспомнил прошлосеместровую фразу, которая до сих пор не давала ему покоя: Ты не сможешь меня победить. Он скривил губы и грубо ответил:
— Не собираюсь ходить с теми, у кого язык без костей.
Сюй Чжися замедлил шаг и посмотрел на него. На его лице не отразилось никаких эмоций, но в спокойных глазах на мгновение мелькнуло что-то едва уловимое и тут же исчезло.
Сложный, упрямый характер не позволял ему извиниться или что-то объяснять, поэтому он просто отвел взгляд и бросил:
— Понятно. Тогда я пошел.
Сказав это, он зашагал длинными ногами вниз по лестнице, не оглядываясь, и его фигура вскоре скрылась за поворотом.
— Подумаешь, ушел он, — Се Хуайде смотрел на пустую лестничную площадку. В нем взыграло то самое упрямство, свойственное его натуре. Он решил, что ни за что не пойдет следом, остался стоять на месте, прислонившись к стене, и начал бесцельно листать ленту в телефоне.
Минут через десять, решив, что Сюй Чжися уже давным-давно в классе, он лениво поплелся вниз.
В это время ученики, закончившие зарядку, уже разошлись по классам. Дорога к учебному корпусу была пустой и тихой, лишь несколько уборщиков в оранжевых жилетках не спеша сгребали опавшие листья.
Се Хуайде достал из кармана школьной формы леденец, развернул фантик и отправил конфету в рот. Кисло-сладкий вкус растекся по языку. Он лениво покачивал конфетой, перекатывая её во рту, и неторопливой походкой направился к корпусу.
Когда он, не спеша дойдя до класса 2-3, толкнул заднюю дверь, в классе, где до этого слышалось приглушенное чтение, мгновенно воцарилась тишина.
Несколько учеников на задних партах едва заметно вздрогнули, даже староста, следивший за чтением у доски, на мгновение замер с книгой в руках и машинально отвел взгляд.
Никто не решался ничего сказать. Хотя никто доподлинно не знал о его провалах в памяти и депрессии, все были уверены: этот школьный хулиган дерется по-настоящему жестко, характер у него взрывной, и если у него плохое настроение, берегись — попадешь под горячую руку. Ведь он правда бьет людей!
Се Хуайде привык к этой мертвой тишине и даже не удосужился поднять взгляд. Он прямиком направился к последней парте у окна.
Сюй Чжися уже сидел там, опустив голову и что-то записывая — его перо двигалось плавно.
Се Хуайде подошел, не глядя на него, прошел мимо и сел на свое место у окна. Запихнув рюкзак под парту, он, словно лишившись всех сил, просто рухнул на стол, уткнувшись лицом в сгиб руки.
Все его движения были отточенными и посылали четкий сигнал: Не смейте меня беспокоить.
После короткой паузы чтение в классе возобновилось, но теперь ребята читали вполголоса, гораздо тише, чем раньше.
Когда Се Хуайде лег на стол, кончик пера Сюй Чжися едва заметно замер на полсекунды. Боковым зрением он скользнул по взлохмаченной макушке соседа, а затем как ни в чем не бывало продолжил писать.
Новый день начался в этой привычной, напряженной тишине. Только в воздухе все еще, казалось, витал едва уловимый аромат утреннего пирожка и ощущение какой-то невысказанной, колючей заботы.
http://bllate.org/book/21841/2264378
Готово:
