В библиотеке стояла такая тишина, что слышалось лишь шуршание страниц да щебет птиц за окном. Илай Лайт нахмурился, вчитываясь в текст о восстании великанов, как вдруг сидевший рядом Теодор Нотт заговорил. Он понизил голос, словно боясь нарушить покой вокруг:
— Ты часто бываешь в библиотеке?
Илай повернул голову, встретившись с его светло-голубыми глазами. Он на мгновение замялся, а затем кивнул:
— М-м, почти каждый день. Здесь тихо, удобно читать. — Он сделал паузу и спросил в ответ: — А ты? Разве слизеринцы не предпочитают проводить время в своей гостиной?
Взгляд Нотта упал на раскрытый учебник по истории магии, а кончики его пальцев слегка провели по краю страницы:
— Иногда захожу. Есть книги, которые можно найти только здесь. — Он не уточнил, какие именно, и его тон был таким же ровным, как если бы он говорил о погоде.
Илай ответил коротким «о» и расспрашивать не стал. Оба снова погрузились в тишину, которую нарушал лишь скрип перьев по пергаменту. Спустя некоторое время Илай почувствовал, что Нотт снова смотрит в его книгу, и просто подвинул учебник к центру стола:
— Хочешь посмотреть? Я как раз на этом моменте, немного запутанно написано.
Нотт взглянул на него, не стал отказываться и слегка подался вперед. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окно, окрасил его черные волосы золотистым блеском. Илай вдруг заметил, что у него длинные ресницы — длиннее, чем у многих знакомых ему девушек.
Эта мысль едва успела возникнуть, как Илай поспешно ее отогнал: сидеть так близко со слизеринцем казалось странным. Илай как раз указывал пальцем на сложный комментарий в книге, намереваясь спросить, как его понимает Нотт, но, подняв голову, снова утонул в его светло-голубых глазах.
Они сидели слишком близко. Илай держал голову чуть набок, а Нотт как раз смотрел туда, куда указывал палец. Когда Илай поднял взгляд, их глаза встретились.
Воздух будто застыл на полсекунды.
Илай видел в зрачках Нотта собственное отражение и мелкие тени от его ресниц, танцующие в солнечном свете. У Нотта были необычные глаза — ярко-голубые, как чистое небо после дождя. Сейчас в них не читалось никаких эмоций, но от этого взгляда у Илая внутри стало как-то неспокойно.
— Э-э… — Илай первым отвел глаза и машинально забарабанил пальцами по странице. — Вот здесь, я не совсем понял.
Нотт, не подав виду, что что-то изменилось, перевел взгляд на книгу. Его голос звучал все так же отстраненно:
— Это касается лазейки в политике Министерства магии по отношению к великанам. — Он протянул руку и коснулся пальцем текста: — Суть здесь в том, что…
Голос у него был негромкий, но отчетливый. Пока Илай слушал, необъяснимое смятение постепенно улеглось, хотя краем глаза он нет-нет да и поглядывал на опущенные веки Нотта. Тот мимолетный зрительный контакт был словно камешек, брошенный в озеро: круги от него еще не успели до конца разойтись.
Когда Нотт закончил объяснять комментарий, Илай с облегчением воскликнул:
— Вот оно что! Ты объясняешь гораздо понятнее, чем профессор Бинс.
Нотт поднял на него глаза, уголки губ дрогнули — казалось, он хотел улыбнуться, но передумал. Помолчав несколько секунд, он вдруг произнес — голос прозвучал чуть четче, чем до этого:
— Меня зовут Теодор.
Илай не сразу понял, что он называет свое имя, и поспешно замахал руками:
— Я знаю, Теодор Нотт, со Слизерина. — Помедлив, он добавил: — Я Илай Лайт, с Гриффиндора.
На самом деле он был уверен, что тот и так об этом знал, но имя сорвалось с языка само собой.
Теодор ответил коротким «угу» и снова опустил голову в книгу. Илай почувствовал, что после того, как он представился, атмосфера стала мягче — из нее исчезла та холодная слизеринская отчужденность, что чувствовалась в начале.
Глядя на сосредоточенный профиль Теодора, он про себя подумал: а ведь он не такой уж и сложный в общении.
Ближе к началу занятий в библиотеке стало многолюдно. Илай закрыл книгу и посмотрел на небо за окном:
— Пора на зельеварение.
Теодор убрал перо, негромко отозвался «угу» и встал следом за ним. Они вышли из библиотеки и, едва завернув за угол коридора, увидели бегущих навстречу Гарри и Рона, за которыми поспевала Гермиона.
— Илай! Наконец-то мы тебя нашли, скоро зельеварение! Если опоздаем на урок профессора Снегга, хорошего не жди! — выпалил Рон, тяжело дыша.
Гермиона заметила Теодора рядом с Илаем и почти незаметно нахмурилась, но ничего не сказала.
Илай кивнул на Теодора:
— Все в порядке, мы идем вместе.
Рон и Гарри только теперь обратили внимание на Теодора. Они переглянулись, но промолчали — в конце концов, это был урок профессора Снегга, и когда гриффиндорцы со слизеринцами собирались вместе, добром это обычно не кончалось.
Кабинет зельеварения всегда был полон странного запаха, в котором смешивались сера и травы. Илай и Теодор нашли свободный стол у окна. Едва они сели, как дверь с грохотом распахнулась. Словно черный вихрь, вошел профессор Снегг — его полы мантии разметались, обдав класс холодом.
Не глядя на учеников, он прошел к кафедре и обвел аудиторию холодным взглядом своих глубоких черных глаз, как будто заполненных темной водой. Его голос звучал как лед:
— Вы здесь для того, чтобы изучать точную науку и строгую технологию приготовления зелий. Поскольку здесь не будет глупых взмахов палочками, многие из вас вряд ли поверят, что это магия.
Илай невольно выпрямился, стараясь даже дышать тише — аура Снегга всегда подавляла, не давая отвлечься ни на секунду. Он покосился на Теодора: тот, опустив взгляд, настраивал весы, и пальцы его были совершенно спокойны, словно на него это никак не влияло.
— Я не жду, что вы сможете по-настоящему постичь красоту медленно кипящего котла с белым паром, от которого исходит тонкий аромат, — продолжил Снегг, и его голос внезапно стал громче. — Вы не сможете по-настоящему понять ту чудесную силу жидкости, что проникает в жилы человека, сводит его с ума и лишает воли. Я могу научить вас, как прославиться, как разливать в бутылки триумф и даже как остановить смерть… Но при одном условии: если вы не являетесь теми безмозглыми дураками, которых я встречаю здесь постоянно.
Когда он замолчал, в кабинете воцарилась гробовая тишина. Илай поспешно опустил голову к своему котлу, мысленно молясь лишь об одном: только бы Снегг не прицепился к нему, особенно здесь, рядом с Теодором, — нельзя же выглядеть полным олухом.
http://bllate.org/book/21835/2262312
Готово:
