Хуа Цзянь отыскал помощника Сун и, немного посидев в приёмной, наконец смог увидеться с Се Чживеем.
— Молодой господин Хуа, совещание уже закончилось, генеральный директор велел вам пройти прямо сейчас.
— Большое спасибо, помощник Сун, идите занимайтесь своими делами, я дойду сам.
Исторически сложилось так, что главными сферами деятельности корпорации Се были строительство, металлопрокат, производство и продажа бытовой техники и другие материальные отрасли.
Однако из-за неблагоприятной общей экономической ситуации в мире корпорация Се уже десяток лет назад начала катиться по наклонной.
Позже Се Чживей вернулся в корпорацию Се, чтобы возглавить производство, и провёл решительные реформы: избавился от некоторых давно не приносящих прибыль дочерних предприятий и устремился в сферы финансов, электронной коммерции и индустрии развлечений и культуры.
Только благодаря этому корпорация Се начала процветать и миновала несколько кризисов.
По дороге Хуа Цзянь размышлял о прошлом корпорации Се и вскоре добрался до кабинета Се Чживея.
— С чего это ты вдруг решил заглянуть в компанию? — спросил Се Чживей.
— У меня есть одно маленькое дело, которое я хотел бы обсудить со старшим братом.
Се Чживей на мгновение замер, опустил ручку и посмотрел на сидящего перед ним парня.
— Садись и рассказывай.
Хуа Цзянь тщательно подбирал слова, прежде чем заговорить:
— Старший брат, прежде всего хочу сказать, что то дело, о котором пару дней назад хотел поговорить третий брат, желая открыть развлекательную компанию, не имеет с моим ничего общего.
Се Чживей улыбнулся:
— Чего ты так нервничаешь? Не выслушав тебя до конца, я не стану делать поспешных выводов, продолжай.
Хуа Цзянь смущённо улыбнулся:
— Старший брат, когда у меня был день рождения в восемьдесят... то есть в восемь-то лет... тьфу ты, когда мне исполнилось 18, Разве папа Се не перевёл мне немного акций? Я...
Се Чживей инстинктивно нахмурился:
— Ты тоже хочешь продать акции?
Хуа Цзянь торопливо замахал руками:
— Конечно нет! Я помню, что акции, которые подарил мне папа Се, принадлежат одной развлекательной компании нашего семейства. Дело вот в чём: я познакомился с очень талантливым режиссёром, на карманные деньги уже выкупил его сценарий и подумал, не мог бы концерн взять на себя этот проект.
Выражение лица Се Чживея оставалось беспристрастным, по нему невозможно было понять, гневается он или рад.
Мысленно Хуа Цзянь подумал: «Неужели он подозревает, что я собираюсь бороться за наследство семьи Се? Да я вовсе не это имел в виду! Если такого талантливого человека, как Чэн Жуйму, перехватит другая компания и снимет по этому сценарию фильм, это же станет колоссальной потерей кучи денег!»
— Старший брат, поверь мне, он действительно очень крут, а этот сценарий даже завоёвывал награды.
Если бы не до омерзения грязные методы «Фэнсиня», его бы точно уже давным-давно перекупила другая компания, старший брат...
Се Чживей перебил его:
— Хорошо.
Хуа Цзянь на мгновение опешил:
— А?
Уголки губ Се Чживея изогнулись в улыбке:
— Я говорю: хорошо. Акций, подаренных тебе папой Се, не так уж и мало. И хотя та маленькая развлекательная компания невелика по масштабу, в ней есть пара прибыльных артистов. К тому же твоя доля составляет двадцать процентов, что сопоставимо с долей Чжияня. Из-за такой мелочи не нужно специально приходить и упрашивать меня.
В глазах Хуа Цзяня засияла радость, и он с надеждой произнёс:
— Большое спасибо, старший брат! И ещё кое-что: не мог бы ты, старший брат, не говорить маме?
В тот самый день, когда «Хуа Цзянь» получил эти двадцать процентов акций, он подписал соглашение о том, что госпожа Хуа будет ими управлять по доверенности.
Дивиденды компании за последние два года также оставались у госпожи Хуа.
Если бы не случайная встреча с Чэн Жуйму и если бы Хуа Цзянь в тот момент не смог придумать лучшего выхода, он, пожалуй, ещё нескоро вспомнил бы о тех двадцати процентах акций развлекательной компании, которые числились за «Хуа Цзянем».
Улыбка Се Чживея слегка померкла:
— Хорошо.
«Старший брат и впрямь человек, способный вершит великие дела! Решительный и властный, никаких долгих сборов!»
— Ладно, раз дел больше нет, то катись отсюда, мне вскоре предстоит встретиться с важным гостем! — Се Чживей не выносил лести, поэтому отмахнулся, прогоняя его. — По поводу съёмок обратись к помощнику Сун, пусть он передаст людям из развлекательной компании составить отчёт, а я его утвержу.
И ещё: скоро состоится юбилей у старейшины семьи Бо, к тому времени смени свои очки.
— Старший брат, так нельзя, мама рассердится, — с досадой произвелал Хуа Цзянь.
Госпожа Хуа в этом мире, где геев пруд пруди, была ярой и преданной противницей однополых отношений.
Лицо «Хуа Цзяня» в детстве было просто миловидным, словно выточенным из нефрита, но с возрастом оно становилось всё более ослепительно прекрасным, затмевая даже саму госпожу Хуа — признанную красавицу.
Она давно тревожилась о сексуальной ориентации сына, опасаясь, что на него кто-нибудь позарится, именно поэтому она так себя и вела.
— Я сам с ней поговорю. Всё, ступай.
Через вращающиеся двери на первом этаже корпорации Се вошёл крайне приметный мужчина.
Узкая талия, длинные ноги, холодное выражение лица, чёрный костюм от кутюр — всё это выдавало в нём человека исклюродного благородства.
На нём не было никаких украшений, кроме наручных часов слегка молодёжного дизайна на левом запястье.
Цзян Кай шагал позади Бо Линя, докладывая о расписании:
— Босс, у вас есть всего полчаса, после чего во второй половине дня назначена встреча со старшим из семьи Шэнь на недавно открывшемся в Северном городе поле для гольфа.
— Угу, освободи вечернее время, я буду ужинать с Фаньлин.
— Слушаюсь, босс.
Едва они вышли из лифтов, как перед ними предстал сияющий улыбкой Се Чживей.
— Директор Бо, какая честь для нас! То, что вы сегодня смогли пожаловать в «Минхуа», поистине огромная радость для нашей компании.
— Директор Се излишне вежлив, — холодно произнёс директор Бо. — Давайте сразу перейдём к делу, у меня есть всего полчаса для «Минхуа».
Се Чживей слегка приподнял бровь:
— Хорошо, прошу за мной.
Цзян Кай следовал по пятам за двумя высокими стройными мужчинами, мысленно гадая о намерениях своего босса.
Сотрудничество с «Минхуа» уже было согласовано, да и суммы там фигурировали небольшие, с чего бы боссу оказывать этому такое внимание?
Внезапно идущий впереди человек замер. Цзян Кай испуганно спохватился и поспешно остановился.
— Хуа Цзянь, почему ты ещё не ушёл?
Это был голос Се Чживея.
Цзян Кай заглянул из-за спин двух рослых мужчин и увидел его — в его сердце шевельнулось странное чувство.
Хуа Цзянь, тот самый мужчина, у которого в отеле Хайпин произошло какое-то столкновение с боссом, а позже он стал преподавателем рисования у мисс Фаньлин.
Неужели он знаком с Се Чживеем?
Какие же их связывают отношения?
Цзян Кай с некоторым недоумением подумал: вряд ли же босс явился сюда из-за Хуа Цзяня?
— Я ходил помыть руки, уже ухожу.
Произнеся это, Хуа Цзянь посмотрел на Бо Линя. Он всё ещё помнил, что в таком виде он — преподаватель рисования Ци Фаньлин.
Кто бы мог подумать, что эта важная птица, стоило ему только взглянуть, тут же отведет взгляд и даже слегка повернется боком.
Вид у него был такой, будто он вовсе не желает ни с кем обдаться. Хуа Цзянь отлично умел читать по лицам: он на секунду замер, улыбнулся Се Чживею и разминулся с Бо Линем, направляясь к выходу.
Всё это произошло в мгновение ока, и Се Чживей не заметил скрытого напряжения между ними.
— Прошу прощения, директор Бо, следуйте за мной.
— Угу.
Как только присутствие Хуа Цзяня исчезло вокруг него, Бо Линь разжал левую руку, которую инстинктивно прятал за спиной.
Хотя во время получасового обзора проекта Бо Линь и смотрел на экран проектора, его мысли давно унеслись невесть куда.
Покинув «Минхуа», Цзян Кай выключил музыку в салоне автомобиля и с опаской бросил взгляд на Бо Линя в зеркало заднего вида.
— Босс, у вас бледный вид, не хотите немного вздремнуть?
Бо Линь поднял руку и потёр виски, после чего его рука замерла на полуслове.
Коричневые часы на запястье совершенно не сочетались с его строгим нарядом.
Посмотрев на них пару секунд задумчивым взглядом, он с удручённым видом снял часы и небрежно бросил их в сторону.
— Расписание на пятницу во второй половине дня освободите, у меня будут личные дела.
Цзян Кай тут же отозвался:
— Слушаюсь, босс.
Пятница — любимый день для всех учащихся и офисных работников.
Предвкушение приближающихся выходных заставляет организм невольно вырабатывать гормоны радости.
Хуа Цзянь не был исключением.
Тем более что пар в пятницу во второй половине дня у него не было.
Выйдя из столовой, он прямиком направился к вилле Лучуань, не делая никаких остановок.
Кто же знал, что по прибытии управляющий Чэнь сообщит ему об отсутствии Ци Фаньлин.
— Скоро начнётся урок, занятия сегодня состоятся? Если у мисс Фаньлин нет времени, я могу пока вернуться.
— Учителю Хуа незачем спешить, присядьте здесь ненадолго, как раз на кухне заварили кофе.
Хуа Цзянь не понял: раз занятия не будет, зачем заставлять его здесь сидеть?
Тут управляющий Чэнь добавил:
— Оплата за сегодняшний урок будет начислена вам в полном объёме, как за проведённое занятие.
Хуа Цзянь тут же расплылся в улыбке:
— Хорошо, идите занимайтесь своими делами.
Полуденное солнце палило нещадно, а Хуа Цзянь сидел в чайной комнате, обдуваемый прохладным ветерком — это было так приятно, что вскоре его голова стала клониться кверху и он начал посапывать от лёгкой дремоты.
Когда Бо Линь вернулся, на руках он держал крепко спящую Ци Фаньлин.
— Управляющий Чэнь, давайте я отнесу барышню.
— Не нужно. Она наплакалась и устала, если её перекладывать, она проснётся.
— Ох, хорошо-хорошо!
Сегодня была годовщина смерти матери Ци Фаньлин. Бо Линь отвёз девочку сначала в старый особняк семьи Бо, а затем на кладбище навестить Бо Сяо.
Обычно малышка держалась маленькой взрослой, но возле могилы матери все её обиды и горе вырвались наружу, и сдержать их было уже невозможно.
Бо Линь бережно опустил её на кровать, положил рядом её любимую плюшевую игрушку и только после этого спустился вниз.
Год назад Бо Сяо увезла Ци Фаньлин за границу, намереваясь обсудить с отцом девочки вопрос о разводе.
Кто бы мог подумать, что по дороге они столкнутся с грабителями. Маленькая Ци Фаньлин испуганно завизжала, чем и разозлила бандитов.
Вне себя от ярости, разбойник нанёс Бо Сяо несколько ножевых ранений, сорвал с неё украшения, забрал наличные и пустился наутёк.
Став свидетелем убийства матери, Ци Фаньлин заработала посттравматическое стрессовое расстройство.
К счастью, она была ещё мала, и её можно было постепенно вылечить.
Вот только из-за этой болезни она пока не могла посещать столь сложную среду, как школа.
Разгорячённый и вспотевший, Бо Линь с раздражением ослабил узел галстука. Проходя мимо чайной на первом этаже, он внезапно зашагал тише.
Там сидел Хуа Цзянь.
Видимо, ему было некомфортно, и он снял очки, положив их рядом, так что всё его лицо оказалось выставлено напоказ Бо Линю.
Совсем как в ту ночь в отеле Хайпин.
— Ой, директор Бо!
Появившийся слуга нёс поднос с двумя десертами.
Пёстрые цвета лакомств напоминали то, что любила Ци Фаньлин.
Бо Линь бросил взгляд на поднос и спросил:
— Это ему?
Слуга поспешно ответил:
— Да, управляющий Чэнь велел подать. Учитель Хуа очень любит сладкое, во время уроков мисс Фаньлин тоже всегда требует, чтобы учитель Хуа заказывал послеобеденный чай.
Бо Линь протянул руку и забрал поднос:
— Я сам отнесу, а ты ступай.
Увидев это, слуга, разумеется, согласился.
Поглядывая на сладости в руках, Бо Линь с беспристрастным выражением лица приблизился к ним и принюхался.
Приторно-сладкий аромат молочных продуктов и фруктов.
Он решительно не мог представить выражение лица Хуа Цзяня, когда тот уплетает подобное.
Сон Хуа Цзяня был тревожным: картины в сновидении менялись и путались, мелькали самые разные персонажи, а сам он словно слонялся среди них праздным зевакой.
Пока сон не перенёс его обратно в ту ночь в отель Хайпин.
Это было событие, о котором он после перемещения в книгу старался даже не вспоминать.
Потому что той ночью, хоть он и находился в затуманенном лекарствами дурмане, воспоминания урывками сохранялись у него в памяти от начала до конца.
О том, как он прижал к постели мужчину, как, вопреки сопротивлению мужчины, поцеловал его.
Как нёс всякую чушь, расхваливая, как от того вкусно пахнет, как уговаривал снять пиджак и как заломал мужчине руки, придавливая его к матрасу...
Черт возьми, у мужиков под воздействием гормонов в голове одни глупости!
Да от такого сна можно проснуться в бешенстве!
И Хуа Цзянь проснулся, сердито ругаясь про себя.
*Бум.* Маленький глухой звучок напугал только что пробудившегося Хуа Цзяня.
Резко открыв глаза, он увидел перед собой чью-то нечёткую фигуру.
— Учитель Хуа, прошу прощения, я вас испугал?
Сердце у него бешено колотилось.
«Напугал до смерти! Я уж подумал, что снова переместился в ту ночь в отель, сразу после того, как уложил того мужика в костюме».
Хуа Цзянь наощупь схватил очки и поспешно надел их:
— Директор Бо, тысяча извинений, я тут случайно задремал, мисс Фаньлин уже вернулась?
Он растерянно посмотрел на выход из чайной, не заметив промелькнувшего на лице Бо Линя смущения.
— Фаньлин сильно устала и ещё спит, боюсь, сегодняшний урок провести не удастся.
— Вот как, — Хуа Цзянь с облегчением выдохнул и опустил взгляд на часы. — Тогда, пожалуй, я пойду домой, ха-ха, а завтра загляну снова, чтобы помочь мисс Фаньлин наверстать пропущенное.
— Наверстывать не нужно, её расписание строго фиксировано, в остальное время у неё всё занято. Оплата за урок будет перечислена в обычном размере.
«Проклятые богатеи».
Услышав это, Бо Линь слегка шевельнул бровями:
— Садись, из кухни принесли десерт и кофе.
Хуа Цзянь бросил взгляд на кусок тирамису и нарезанный малиновый торт на тарелке, во рту у него непроизвольно выделилась слюна.
«Важная птица Бо с виду совсем не любит сладкое, если я сейчас не съем, добро же пропадет».
Успокоив себя, Хуа Цзянь тут же уселся за стол:
— Большое спасибо, директор Бо.
Бо Линь наблюдал за тем, как двигался его кадык, когда тот сглатывал слюну.
Он подумал о том, что этот парень сильно отличается от многих других мужчин.
Многие мужчины ужасно дорожат своей гордостью и считают, что любовь к сладкому — это нечто такое, о чём мужчине стыдно признаться.
У Хуа Цзяня не было и тени подобных забот, к тому же в его глазах Бо Линь выглядел кем-то вроде персонажа NPC или работодателя, выплачивающего деньги за дополнительные занятия.
Он из вежливости предложил угощение Бо Линю, но тот отмахнулся, после чего Хуа Цзянь со спокойной совестью принялся уплетать десерт, запивая его глотком чёрного кофе.
Какое блаженство.
Бо Линь внезапно подал голос:
— Ты сегодня ходил в компанию Се тоже ради подработки?
Хуа Цзянь странно посмотрел на него и мысленно хмыкнул: «Значит, он видел меня сегодня? Тогда почему, когда я попытался с ним поздороваться, у него был вид, будто он меня не знает?»
Рука Бо Линя, державшая чашку с кофе, вдруг дрогнула, и напиток чуть не пролился.
К счастью, внимание Хуа Цзяня было приковано вовсе не к нему.
— Можно и так сказать, подработка. А директор Бо тоже заходил туда по делам?
Подработка в виде поиска партнёров для сценария Чэн Жуйму — всё чистая правда.
— Помимо уроков с Фаньлин, учебы с понедельника по пятницу, подработки по вечерам в баре «up», теперь ещё и эти дела у Се Чживея...
— Кхе-кхе-кхе! — Хуа Цзянь зашёлся в неожиданном приступе кашля. Лицо Бо Линя слегка изменилось, он торопливо опустил чашку. — Что с тобой? Подавился?
У Хуа Цзяня покраснели щеки, а в глазах выступили слёзы:
— Ты знаешь, что я подрабатываю в «up»?
Бо Линь недоуменно нахмурился:
— С чего бы мне не знать?
Обескураженный вид Хуа Цзяня заставил Бо Линя сообразить, в чём дело.
На его губах вдруг промелькнула улыбка:
— Ты что, всерьёз думал, что стоило сменить очки, и я тебя не узнаю?
Улыбка Бо Линя становилась всё шире.
А сидевший напротив него Хуа Цзянь мысленно восхитился: «Когда этот важный птица улыбается, он и вправду так хорош собой! Неужели поэтому он редко улыбается? Будь его улыбка частой, подчиненные бы вовсе перестали его бояться».
В голосе парня звучала неподдельная искренность. Бо Линь крепко сжал губы, опустил глаза и больше ничего не сказал.
— Директор Бо, вы только не поймите меня неправильно, моя подработка в «up» никак не помешает мне вести уроки у мисс Фаньлин.
— Угу, Фаньлин очень привязана к тебе, просто вовремя приходи на уроки рисования.
В чайной снова воцарилась тишина, но атмосфера теперь разительно отличалась от прежней.
Обратно Хуа Цзянь ехал на машине Бо Линя.
На пассажирском сидении лежало несколько изящно упакованных подарочных коробок, так что Хуа Цзяню пришлось сесть сзади.
Из-за недавнего разоблачения Хуа Цзянь всё ещё чувствовал неловкость.
На уроках рисования он казался благопристойным и скучным, а работая барменом, являл собой совершенно другую сторону, и ещё неизвестно, как в душе Бо Линь подсмеивался над его фальшью.
Сидевший рядом мужчина с самого начала пути уставился в окно, обратившись к Хуа Цзяню лишь своим профилем.
Поразмыслив немного, Бо Линь отвёл взгляд:
— Я так и не поблагодарил тебя за тот раз.
Хуа Цзянь повернул голову с озадаченным видом:
— За что?
Бо Линь:
— За то, что проводил меня домой.
Хуа Цзянь усмехнулся:
— Пустяки, директору Бо не стоит принимать это близко к сердцу.
Бо Линь:
— Не знаю, когда у учителя Хуа найдётся свободное время, я бы хотел пригласить тебя на обед.
Хуа Цзянь замахал руками:
— Зови меня просто по имени, а вот насчет обеда не стоит. Я сотрудник «up», и проводить Бо Линя было лишь моим долгом.
Бо Линь:
— Тогда и ты не называй меня директором Бо, зови по имени.
Хуа Цзянь заколебался.
Получив отказ один за другим, Бо Линь замер с застывшей на лице улыбкой, его взгляд помрачнел, и он снова отвернулся к окну.
Хуа Цзянь тут же уловил его недовольство.
Немного подумав, он негромко произнёс:
— Бо Линь?
Пальцы Бо Линя слегка дрогнули, но тут же он негромко отозвался.
— Скажи мне, когда освободишься, я заберу тебя из школы, пообедаем вместе.
Бо Линь не любил получать отказы, поэтому вновь повторил своё предложение об обеде.
Хуа Цзянь, будучи парнем, больше не стал жеманиться перед лицом такого напора:
— Хорошо, спасибо тебе, Бо Линь.
Бо Линь не стал везти его к метро, а довёз прямо до центра города.
Сегодня у Хуа Цзяня была назначена встреча с Чэн Жуйму, и по прибытии на место он вышел из машины.
— Спасибо тебе, Бо Линь, в следующий раз в «up» я смешаю тебе новый коктейль, — с улыбкой помахал он рукой, закрывая дверцу.
Бо Линь сквозь тёмную тонировку стекла заглянул наружу: Хуа Цзянь поприветствовал стоявшего у обочины мужчину, и вскоре они вдвоем скрылись в магазинчике у дороги.
Стоило его силуэту исчезнуть, как Бо Линь шевельнулся и отдал приказ:
— Поехали.
— Слушаюсь, босс.
Чёрный роскошный автомобиль плавно отъехал от торговой улицы, а Хуа Цзянь проводил взглядом уходящий хвост машины из окна второго этажа, после чего отвернулся.
Последние несколько дней Чэн Жуйму чувствовал себя так, будто балансировал на краю обрыва.
События сыпались одно за другим, не оставляя покоя его переполненной поэзией голове.
— Господин Хуа, я хочу выразить вам самую искреннюю благодарность. Если бы не та карта, что вы мне дали, моя мать, пожалуй, так и не смогла бы перенести операцию.
Чэн Жуйму встал перед Хуа Цзянем и низко поклонился.
— Эй, не нужно, не нужно, режиссёр Чэн, садитесь скорее! — Хуа Цзянь поднялся со стула и помог ему выпрямиться.
— Я просто услышал кое-какие закулисные слухи и случайно столкнулся с вами в тот день.
— Сущий пустяк, к тому же я и вправду восхищаюсь вашим творчеством.
В глазах Чэн Жуйму стояли слёзы благодарности:
— Для вас это пустяк, но мне вы оказали колоссальную услугу. Эти два дня в больнице я просмотрел в интернете много новостей и только тогда понял, что «Цзяюань» и «Фэнсинь» были в сговоре и такими методами обманули множество новичков.
— Ладно, режиссёр Чэн, если вы и дальше будете столь официальны, то станете для меня совсем чужим.
Лишь спустя долгое время Чэн Жуйму вернулся на своё место.
— Это составленный мной проект контракта, не знаю, как он вам, — произнёс он, передавая Хуа Цзяню бумажный конверт.
Хуа Цзянь не стал церемониться, достал документ и принялся внимательно его изучать.
Спустя пару минут он нахмурился и посмотрел на Чэн Жуйму:
— Вы будете только снимать кино, а от доли в будущих доходах отказываетесь? Почему?
В оригинальном романе Чэн Жуйму очень дорожил этим сценарием.
У него было два главных требования:
первое — никому не позволять своевольно переписывать сюжет, второе — делить прибыль с инвесторами в долях.
Но сейчас Чэн Жуйму оставил лишь первое условие.
Чэн Жуйму с искренней улыбкой ответил:
— Хотя мне самому не довелось столкнуться лицом к лицу со смертью, но моя мать побывала на самом её краю.
— К тому же главной целью погони за прибылью для меня было стремление обеспечить матери хорошее лечение в будущем.
Если бы моя мать пропустила ту операцию, мне не было бы никакого проку от всех этих денег. Думаю, господин Хуа понимает меня.
Хуа Цзянь понимал, но всё же решил отказаться.
— Режиссёр Чэн, весь мир любит деньги, и я не исключение, но если я подпишу этот контракт на таких условиях, то это будет похоже на наживу на чужом несчастье.
— Но...
Хуа Цзянь взмахом руки прервал его попытку возразить.
http://bllate.org/book/21819/2258971
Готово:
