— Прикосновение к моим ушам заставит тебя лишиться куска мяса?
— Нет.
— Ты сам сказал, что будешь учить, а когда спрашиваю — молчишь. Из-за такого поведения я чувствую себя неловко, прямо как бандюга, силой похищающий девицу... Стоп, с чего ты вдруг покраснел?! Я что, выдал пошлятину?!
— ...Заткнись.
Голос Шэн Юя упал:
— Но я действительно очень голоден.
Пройдя еще пару шагов, Фу Лие всё же протянул руку, легко погладил Шэн Юя по краю ушной раковины и произнес:
— Доберёмся до склада, схватим этих божеств и заставим их выдать способ утолить голод, даже если придется выбивать его силой.
Произнеся это, он скосил взгляд и заметил, что Шэн Юй улыбается с уголками глаз, изогнутыми полумесяцем, и, склонив голову набок, отзывается «хорошо». Кончики его пальцев окрасились теплом, которое поплыло вдоль ладони по всей руке и добралось до самого лица.
Фу Лие инстинктивно почувствовал неладное: Карта Гордыни на его ладони раскалилась так сильно, что ему захотелось убрать руку. Но, увидев расслабленную улыбку на лице и в глазах собеседника, он в конце концов так и не отдернул руку.
Хотя изначально договаривались, что дорогу указывает девушка-фанатка, в итоге Шэн Юй и Фу Лие шли впереди, а девушка-фанатка и Толстяк плелись в хвосте. Глядя на них сзади, Толстяк то и дело чувствовал, будто его брата Шэна тащат за ухо всю дорогу, и его инстинктивной реакцией было ощущение, что того третирует какой-то бог смерти.
И ведь был прав: этот Фу кто-то там — явно нехороший человек!
Толстяк внутренне возмущался за товарища, но, повернув голову, заметил, что девушка-фанатка откуда-то извлекла блокнотик и что-то яростно строчит на ходу.
Он недоверчиво произнес:
— Ты же вроде его фанатка. Твоего кумира обижают, а у тебя еще хватает духу писать тут мини-сочинения. Что, пишешь впечатления от похода в подземелье? Потом детям оставишь почитать?
Девушка-фанатка не стала обращать внимание на его язвительный тон, уткнулась носом в блокнот и серьезно ответила:
— Ты ничего не понимаешь. Кумир наверняка обсуждает со старшим, как они будут разбираться с божествами. Их уровень слишком высок, так что даже не пытайся ввязываться. Бери пример с меня: мой фотоаппарат сломался, зато я могу запечатлеть героический облик кумира на память, чтобы каждый день любоваться и вспоминать.
Толстяк переполнился обидой.
Шэн Юй — Алчность, Фу Лие тоже крут донельзя, но он-то вообще-то Король-призрак Чревоугодия! Почему это он не может попытаться во всем поучаствовать?!
Сделав пару шагов вперед, он уже собирался заступиться за Шэн Юя, как вдруг увидел, что Шэн Юй оттолкнул руку Фу Лие и, обернувшись, приложил палец к губам со звуком «тсс».
Двое сзади мгновенно напряглись, а девушка-фанатка вытащила мегафон:
— Мы на складе.
Как она и говорила, температура в месте, где они сейчас находились, была намного ниже, чем в холле. Стоило ступить на пол, как холод пронзал подошвы обуви и казалось, намертво примерзал к ступням.
Сначала Толстяк думал, что ему показалось, но очень скоро понял, что здесь и правда холодно.
В конце коридора находилась развилка. Слева уходил широкий и глубокий проход, ведущий к мясокомбинату. Толстяк уже бывал здесь раньше и даже заглядывал внутрь мясокомбината, но в правый тупик он точно никогда не совался — в тот раз он просто обошел этот склад стороной.
Теперь же стало очевидно: тогда он спешил на помощь Сяо Мэй. В обычных обстоятельствах он бы обязательно почуял, что со складом что-то не так.
Приглядевшись, они увидели дверь высотой около двух метров. Рядом с ней находилась огромная раковина для умывания, над которой мерцали точечные синие отсветки, смахивавшие на зеркало.
Заметив, что Фу Лие ведет себя так, будто любуется в зеркало, Толстяк мысленно усмехнулся, подумав, что ни за что бы не поверил, будто этот крутой парень настолько заботится о своей внешности. Он уже собирался подойти поближе, чтобы тоже посмотреться, как вдруг замер на месте, внезапно остолбенев.
Девушка-фанатка тоже растерянно прикрыла рот руками.
В поле их зрения Фу Лие и Шэн Юй стояли плечом к плечу перед зеркалом, тесно прижавшись к нему и что-то изучая. Потоптавшись так какое-то время, Шэн Юй вдруг отбежал на пару шагов назад, а следом развернулся и Фу Лие:
— Не смотрите в это зеркало!
Его голос еще не затих, как с поверхности зеркала сорвался мощный поток ослепительного света, залив весь коридор так ярко, будто наступил полдень. У этого света словно имелась четкая граница: не успели Толстяк и девушка-фанатка опомниться, как их обоих накрыло с головой, а после нескольких резких вспышек всё внезапно погасло.
Когда глаза заново привыкли к темноте, все четверо по-прежнему стояли на прежних местах.
Толстяк испуганно выдохнул:
— Что случилось? Что такое?
Он покрутил головой по сторонам: коридор оставался тем же коридором, склад — тем же складом, всё было как обычно.
Но вслух он этого не произнес — даже дураку было ясно, что ситуация изменилась не в лучшую сторону. Лицо Фу Лие выглядело мрачным, Шэн Юй с нахмуренными бровями тоже провел ладонью по умывальнику, поверхность которого сияла безупречной чистотой.
Вздохнув, он произнес:
— Мы попали внутрь зеркала.
Девушка-фанатка испуганно отступила на шаг и растерянно захлопала ресницами, явно не понимая, откуда взялся такой вывод.
Первым сообразил Толстяк. Потерев побежавшие по рукам мурашки, он выругался:
— Твою мать, какая же жуть! Это что, паранормальщина? В этом зеркале ведь совсем нет наших отражений.
Услышав это, Шэн Юй тоже бросил взгляд на зеркало.
Когда они увидели его впервые, оно было сплошь покрыто пылью, в медной раме кое-где проступила ржавчина, и выглядело оно грязным и древним.
Теперь же оно показало свой истинный облик: позолоченную раму украшал барельеф с изображением фигуры в плаще. На человеке была белая маска с острым носом и высокими скулами, в которой зияли две большие черные пугающие дыры. Он высоко держал факел, словно собираясь что-то поджечь.
Шэн Юй повернулся к зеркалу спиной и бросил Толстяку:
— Никакая это не паранормальщина. Кажется, мы столкнулись с божеством, обладающим паранормальной способностью.
Сказав это, он заметил, что лица остальных троих выглядят довольно странно.
Девушка-фанатка закрыла глаза и в ужасе прижала к себе мегафон, едва ли не плача от страха. Лицо Толстяка тоже было мертвенно-бледным, он не мигая смотрел на зеркало, а Фу Лие и вовсе сжал в руке Судный день.
Плотно сжав губы, он беззвучно одними губами проговорил:
— Не оборачивайся. Медленно иди сюда.
Шэн Юй сначала растерялся, а затем по его спине побежали мурашки.
Что-то мягкое легко провело по руке, опершейся о край умывальника — то ли шерсть животного, то ли человеческие волосы.
Не прошло и двух секунд, как он понял: без сомнений, это второе.
Из раковины поползли пряди черных волос, собираясь целыми кучками у его ног. Волосы выглядели жгуче-черными и тонкими, словно шелк, напоминая струящуюся черную парчу.
Позади раздался женский смех. Звук «хи-хи-хи» непрерывно вился вокруг ушей Шэн Юя. Качество звука напоминало объемную стереосистему, полностью окутавшую его и заставившую заледенеть от ужаса.
Инстинктивно сделав несколько шагов вперед, он с облегчением обнаружил, что эти волосы не стали цепляться за него, а продолжили с прежней скоростью выползать наружу, постепенно заполняя всю раковину и укутывая ее черным саваном.
Эти несколько шагов Шэн Юй прошел словно вне собственного тела.
В памяти от этого отрезка пути ничего не осталось: ему казалось, будто он превратился в деревянную марионетку, которую дергают за веревочки. Еле доковыляв до Фу Лие, он вцепился мертвой хваткой в его рукав, а когда пришел в себя, спина уже была мокрой от холодного пота.
Сколько бы он ни твердил себе, что это всего лишь проделки божества, в этой мрачной обстановке, да еще под этот назойливый смех хи-хи-хи, любой человек испугался бы на инстинктивном уровне.
Закончив внутренне подготавливать себя, Шэн Юй наконец решился взглянуть на зеркало.
Стоило ему это сделать, как его тут же накрыла волна жуткого раскаяния: лучше бы он не смотрел!
В зеркале отражалась женщина в агромадном алом свадебном наряде. Лицо ее было покрыто слоем белил, брови еле заметны. На месте глаз темнели две крупные провала-дыры, и стоило вглядеться в них подольше, как казалось, будто внутри них что-то бурлит, и уже через пару секунд оттуда покатились кровавые слезы.
Они змейкой проложили дорожку по набеленному лицу, оставляя жуткие следы.
Смех женщины становился всё громче и громче. Когда звук достиг пронзительной высоты, она резко замерла.
Стоило ей остановиться, как в окружении воцарилась гробовая тишина.
Жуткая атмосфера заполнила пространство, и невеста в красном медленно подняла деревянный гребень. Сначала она пропела беззвучный мотив, а затем нежно и слабо улыбнулась, пока из черных глазниц сочились кровавые слезы:
— Супруг мой, не бойся, в этот медовый месяц нам должно радоваться.
Гребень скользнул по длинным волосам, издавая глухой шелестящий звук.
— Расчешу волосы раз — богатство и процветание без тревог и забот.
Картинка в зеркале изменилась, превратившись в аэропорт, окруженный толпой людей.
Отраженный в зеркале Шэн Юй в темных очках и защитной маске шагал вперед в сопровождении телохранителей, когда толпа неподалеку вдруг зашумела и пришла в движение. Девушка-фанатка спорила с какой-то другой девчонкой, судя по всему, из-за компенсации за разбитый на полу фотоаппарат. Та наотрез отказывалась платить и выглядела так, будто отчаянно пыталась отмыться от неприятностей, из-за чего девушка-фанатка расплакалась прямо на месте.
Толпа расступилась, образовав проход. Шэн Юй подошел ближе, снял очки, потрепал девушку по голове и отдал ей висевший у него на шее фотоаппарат. Лица окружающих выражали зависть — все, казалось, завидовали невероятной удаче этой фанатки, а девушка в зеркале сквозь слезы расплылась в счастливой улыбке.
Толстяк машинально глянул на Шэн Юя:
— Брат Шэн, момент, конечно, неподходящий, но я всё равно обязан это сказать: то, как ты спас девушку, выгляди, блин, потрясающе. Будь я девкой, влюбился бы в тебя.
Шэн Юй покачал головой:
— По-твоему, я стану таскать с собой фотоаппарат в аэропорту?
— А? — Толстяк снова перевел взгляд на зеркало, но сцена оттуда уже пропала. — Ты хочешь сказать, что это галлюцинация?
Шэн Юй ответил:
— Скорее, это уже происходившие события, приправленные красивыми фантазиями. Я помню этот случай, тогда действительно разбили фотоаппарат, только мой агент сразу утащил меня прочь.
Раздался оглушительный шлепок, заставивший Толстяка невольно выругаться и резко обернуться на звук.
Шэн Юй тоже посмотрел на девушку-фанатку.
Мегафон валялся на полу. Сама она выглядела так, будто на нее навели порчу: страх с ее лица исчез, сменившись блаженной улыбкой — точь-в-точь такой же, как в зеркале.
Медленно переставляя ноги, она приближалась к зеркалу.
Черные волосы на полу взволнованно зашевелились, обвивая ее щиколотки и бешено ползя вверх по талии.
Толстяк в панике попытался оттащить девушку за волосы, но безуспешно. Собираясь разрубить рубящим ножом тянувшиеся к ней призрачные пряди, он вдруг замер и остолбенело уставился на зеркало.
— Расчешу волосы два — ни болезней, ни забот и тревог.
Картинка в зеркале снова сменилась!
На этот раз действие происходило в роскошно обставленном французском ресторане. Толстяк с огромным букетом роз сидел в одиночестве среди пар влюбленных. За окном шел дождь; заметив кого-то, кого он, судя по всему, ждал целую вечность, он расплылся в улыбке и нервно сделал глоток красного вина.
Вскоре на второй этаж поднялась высокая изящная женщина, села напротив него и с сияющей улыбкой приняла из его рук розы. По движению губ Толстяка можно было прочитать, что он произнес «Сяо Мэй».
Загипнотизированным оказался и Толстяк.
Его реакция точь-в-точь повторила реакцию девушки-фанатки: кухонный нож со звоном рухнул на пол. С блаженной и пьяной улыбкой он двинулся к зеркалу, а волосы невесты в алом уже оплетали его ноги, но он даже не замечал этого.
Дело дрянь, Толстяк тоже попался.
Шэн Юй торопливо закрыл глаза руками — попадаться в ту же ловушку было никак нельзя. Едва достав левой рукой Кинжал Защиты Злого Проклятия, он услышал мощный, ревущий шум воды, который с силой реального потока хлынул в его уши.
«Это просто пространственная аудиогаллюцинация», — промелькнула первая мысль в голове Шэн Юя. Вторая же заключалась в том, что нужно зажмуриться, зажмуриться изо всех сил. Раз он больше ничего не видит, злой дух наверняка ничего не сможет ему сделать.
— Хи-хи-хи...
Дух смеялся донельзя радостно, напевая вполголоса:
— Расчешу волосы три — счастья и долголетия впереди.
Не успел смолкнуть голос, как на него обрушилась гигантская волна.
Под ногами Шэн Юя внезапно рухнула земля, и, вскинув глаза, он обнаружил, что падает в бездонное водохранилище.
Ноги не находили дна, вода бешено хлынула в носовые пазухи и заполнила дыхательные пути. Ужас снова окутал его с головой: на берегу по-прежнему стояла вторая жена отца — его мачеха.
В руках она держала спасательный жилет и испуганно выкрикивала его имя. Шэн Юй изо всех сил молотил ногами по воде, пытаясь доплыть до берега, и несколько раз ему казалось, что он тонет окончательно, но какая-то вера заставляла его держаться до конца: он не мог умереть, он обязан выбраться!
Это случилось десять лет назад, когда ему было всего пятнадцать.
Мачеха привела его поплавать на водохранилище, и кто бы знал, что тонут всегда те, кто умеет плавать. Выбравшись на берег и оглянувшись назад, она увидела, что Шэн Юй уже какое-то время безвольно барахтается в воде. Отец в тот момент повел Шэн Дунли в туалет, поблизости не было ни души. Мачеха в панике схватила спасательный жилет, крикнула Шэн Юю плыть к ней и швырнула его в воду.
Еле-еле доплыв до берега, он увидел, что мачеха вцепилась мертвой хваткой в спасательный круг. Как бы он ни рыдал, ни умолял о помощи и ни молил о пощаде, эта всегда мягкая и кроткая с виду женщина лишь в нерешимости стояла на месте, а на ее лице проступало выражение лютой жестокости, какого он никогда прежде не видел.
Полминуты спустя она в панике, не оглядываясь, убежала прочь.
Шэн Юй чуть было не погиб в водохранилище, чудом выцарапав себе жизнь на одном лишь упрямстве. Позже, когда мачеха снова увидела его, ее лицо позеленело от страха — она думала, что встретила призрака.
В этот раз Шэн Юй точно так же отчаянно плыл наверх: спасжилет летит прямо в руки, мачеха со слезами обнимает его. Отец и Шэн Дунли спешат издалека; Дунли было тогда всего пять, он горько рыдал от испуга, а отец с бледным лицом твердил, как хорошо, что они успели вовремя.
Счастливая и гармоничная семья — мечта, к которой он стремился всю свою жизнь. Раньше она казалась недосягаемой, а теперь была так близко.
Так стоит ли ему... поддаться этому искушению?
※
Шэн Юй: «Моя мечта — счастливая и крепкая семья!»
Старший Фу: «Может... посмотришь на меня?»
※
Песня расчесывания волос — свадебный припев, источник — Дуня.
※
Толстый повар-чудак (14)
Так стоит ли ему... поддаться этому искушению?
Ответ очевиден: ни в коем случае.
Невеста в свадебном наряде рассчитала всё, кроме одной маленькой детали.
Этот инцидент действительно был душевной травмой Шэн Юя, но от того, что его приукрасили, он не превратился в нечто желанное.
Ужасная семья делала его лишь сильнее.
Шэн Юй резко вскочил на ноги. Остальные трое ошарашенно уставились на него: мачеха как раз поднесла небольшой плед, с беспокойством укутывая его тело, и уже собиралась заговорить с улыбкой, как вдруг ее улыбка застыла.
Шэн Юй изо всех сил толкнул ее, сбросив прямо в воду водохранилища.
Вода взметнулась брызгами, и картинка перед глазами полностью замерла.
Миг — и первое ощущение удушья вернулось с новой силой. Шэн Юй машинально поднял взгляд и мысленно выругался последними словами. Неизвестно когда эти волосы успели оплести его грудь, а тонкие черные пряди мертвой хваткой обвились вокруг шеи, медленно затягиваясь и удушая.
Он попытался поднять руку и разорвать волосяные путы, но всё было тьфу: стоило оторвать одну прядь, как на ее место навивались новые. Холод и сырость, воздуха оставалось всё меньше.
Ему еще повезло: Толстяк и девушка-фанатка уже практически скрылись под коконом из черных волос. Снаружи оба напоминали огромные черные куколки шелкопряда, неподвижно застрявшие на месте.
Картинка в зеркале, судя по всему, сменилась уже давно.
Теперь там красовался красивый юноша в аккуратном деловом костюме.
Верхом на белом коне, с луком и стрелами в руке, он вовсю резвился, на полной скорости рассекая заросли леса. Его выстрелы из лука разили без промаха, и добыча умножалась с каждой секундой. Несколько мужчин в военной форме следовали за ним на внедорожниках, подбирая трофеи.
Его меткость и правда поражала воображение, да так, что Шэн Юй всегда думал, будто у Судного дня есть встроенный автоприцел. Теперь же он понял: автоприцелом обладал вовсе не Судный день, а сам Фу Лие.
Вглядываясь в зеркало дальше, он заметил, как юный Фу Лие испуганно осадил коня и нерешительно приблизился, заметив что-то странное.
Рядом с другой лошадью стоял молодой человек, лицом напоминавший Фу Лие процентов на пять-шесть. Под его конем лежал пораженный стрелой ребенок, одетый в ту же форму для конной стрельбы, что и участники их группы.
Неужели в ходе охоты они случайно подстрелили человека?!
Хотя Шэн Юй никогда не участвовал в подобных развлечениях на природе, он пересмотрел слишком много сериалов. В такой ситуации правильным было бы сначала зажать рану, а потом... мысль внезапно оборвалась.
Сцена в зеркале выглядела просто невероятно. Шэн Юй с неверием попытался зажать себе рот, но волосы сковали его руки настолько прочно, что он даже не мог прикрыть лицо от шока.
В отражении юноша сорвал с Фу Лие его костюм-тройку и со злобным выражением лица швырнул его прямо на лицо ребенку. А затем с диким криком бросился вперед, придавив шею мальчика... Он хотел его придушить!
Юный Фу Лие в зеркале ринулся вперед, силясь оттащить парня и спасти ребенка. Времени то Фу Лие брал верх, и тогда ребенок начинал шумно хрипеть и тяжело дышать, подобно старому мотору, то верх брал молодой человек, и лицо мальчика багровело и синело, раз за разом балансируя на грани смерти.
Обстановка накалялась до предела, заставляя зрителей замирать от страха.
И в тот самый момент, когда исход схватки должен был решиться, раздался звонкий щелчок — черная стрела вонзилась прямо в зеркало, расколов изображение на куски. Мелодичное пение невесты захлебнулось, сменившись пронзительным криком боли, от которого едва не лопались барабанные перепонки.
Бурно разраставшиеся пряди, словно коснувшись огня, с пугающим свистом бросились врассыпную и моментально втянулись назад.
Ощущение удушающей тяжести во всем теле наконец пропало, и Толстяк с девушкой-фанаткой рухнули плашмя на землю, не подавая признаков жизни.
Шэн Юй поспешно повалился рядом, притворяясь, будто только что пришел в себя.
В его голове пронеслась буря из матерных слов: да это же, мать вашу, настоящее дело об убийстве в богатом семействе.
Если победил Фу Лие, значит, тот парень, судя по всему являвшийся его родственником, действительно пытался убить ребенка. Если же победил молодой человек, то выходило, что сам Фу Лие жалел о том, что не прикончил пацана.
Увидишь любое из этих двух развитий событий — и тебя тут же прихлопнут за лишние знания!
Толстяк медленно очнулся, хватаясь за горло и выплевывая сгусток слюны. Девушка-фанатка с посиневшим лицом кое-как приподнялась, подползла к своему мегафону и застыла неподвижно, явно потеряв дар речи от пережитого шока.
Заметив, что взгляд Фу Лие скользнул по нему, Шэн Юй тут же схватился за голову:
— Как кружится голова. Мы что, выбрались из зеркального мира?
Вопрос был чисто риторическим.
http://bllate.org/book/21806/2256800
Готово:
