— Да ладно, он же мёртв, — Ли Тан прямо уставился на её мокрую от капель воды белую грудь. — Ты что, до смерти перепугалась?
Столкнувшись с их сомнениями, Линь Лили тут же разволновалась и отрезала:
— Это был Толстяк! Я не могла ошибиться!
Цзян Цзибэй заметил взгляд Ли Тан и нахмурился.
Он приподнял подбородок:
— Линь Лили, иди сначала оденься, а обо всём остальном поговорим позже.
Услышав напоминание Цзян Цзибэя, Линь Лили сперва опешила, но тут же сообразила.
Она недовольно покосилась на Ли Тана, сжала банное полотенце на груди, подскочила и быстро вернулась в комнату, с силой хлопнув дверью.
— Это правда был Толстяк? — едва войдя в комнату, Чжудуцзи повернулась к Цзян Цзибэю. — Такое вообще возможно?
— Пока сложно судить, — покачал головой Цзян Цзибэй. — Спросим обо всех деталях, когда она выйдет.
Толстяк действительно был мёртв, но нельзя было исключать вероятность того, что он вернулся в обличье свирепого призрака.
— Наверняка ей показалось, — попытался замять тему Ли Тан. — Толстяк уже мёртв, с чего бы ему у окна отираться?
— Пойдёмте посидим в гостиной, — не обращая на него внимания, Цзян Цзибэй направился прямо в гостиную.
Остальные последовали за ним и уселись вокруг журнального столика.
Однако Линь Лили всё не выходила.
Все уже начали терять терпение.
Чжоу Юй взглянула на настенные часы и не удержалась от ворчания:
— Уже двадцать минут прошло, что-то Линь Лили слишком долго переодевается.
— Сходишь проверить? — в сердце Цзян Цзибэя внезапно зародилось недоброе предчувствие, и он посмотрел на Чжудуцзи.
Чжоу Юй была робкой, а остальные — парни, им было неудобно стучать в женскую комнату, оставалось только отправить Чжудуцзи.
— Ладно, — Чжудуцзи легко кивнула, поднялась на ноги и направилась к входу в женское общежитие. Цзян Цзибэй и Гу Чи тоже встали.
Не успела она распахнуть дверь, как из её уст вырвалось грубое ругательство:
— Твою мать! Чжоу Со, Гу Чи, быстро...
Неужели снова...?!
Цзян Цзибэй и Гу Чи переглянулись и бросились к входу в женскую комнату. Чжоу Юй и Ли Тан поспешили следом.
Увидев их приближение, стоявшая в дверях Чжудуцзи обернулась и бросила на них тяжелый взгляд:
— Мертва.
С этими словами она отступила на шаг, освобождая проход.
Цзян Цзибэй остановился на пороге и заглянул в комнату.
Тело Линь Лили было разложено на кровати.
Точнее, расчленённое тело Линь Лили.
Её голова и конечности были оторваны, а края ран усеяны рваными клочьями мяса.
Куски плоти аккуратно, словно детали конструктора, были сложены на кровати, а вычищенные внутренности лежали отдельно.
Голова Линь Лили венчала эту груду останков, её глаза были широко раскрыты, а белки налились сплошной краснотой.
Увидев это зрелище, шедшая позади Цзян Цзибэя Чжоу Юй рухнула на пол безмолвным мешком и лишилась чувств.
— Эй-эй-эй! Ты как? С чего это ты ко мне на грудь свалилась, ай... — Ли Тан подхватил тело Чжоу Юй, пользуясь случаем облапать её сверху донизу.
Цзян Цзибэю было некогда возиться с ними: он не отрывал глаз от груди окровавленных кусков мяса, и его брови медленно сходились на переносице.
— Кажется, её останки сварили, — озвучил его мысли стоявший рядом Гу Чи. — Ни единой капли крови.
— Да, — подтвердил Цзян Цзибэй. — Мясо отварное, аж побелело.
— Ёлки-палки, извращенцы какие-то, — выругалась Чжудуцзи. — Мало того что убили, так ещё и над трупом надругались?
Взгляд Цзян Цзибэя упал на лежавший рядом с останками телефон Линь Лили.
Странно, но экран телефона не был заблокирован — он всё ещё светился.
Цзян Цзибэй шагнул к кровати, игнорируя груду варёного мяса, наклонился и поднял телефон Линь Лили.
На экране красовалась фотография.
На снимке была запечатлена уже расчленённая Линь Лили.
Судя по ракурсу, фотограф стоял ровно на том же месте, где сейчас находился Цзян Цзибэй.
Мало того что убил, так ещё и сфотографировал?
Цзян Цзибэй обернулся к остальным, качнул в руке телефоном и спросил:
— Кто сфотографировал тело Хуан Цзе?
— Толстяк! — прижимая к себе Чжоу Юй, Ли Тан поднял голову и ответил без малейших раздумий.
Едва слова сорвались с его губ, лицо его, словно вспомнив что-то, побледнело:
— Толстяк воспользовался телефоном Линь Лили...
— Значит, Хуан Цзе пришла по их душу? — Чжудуцзи впилась взглядом в экран телефона, нахмурившись.
Цзян Цзибэй ответил не сразу.
Поразмыслив пару секунд, он неожиданно перевёл взгляд на Чжудуцзи:
— Если я не ошибаюсь, завтра утром тело Линь Лили тоже исчезнет само по себе.
— Нет-нет-нет! Даже если так, я не собираюсь здесь спать этой ночью! — Чжоу Юй, только что очнувшаяся в объятиях Ли Тана, услышав слова Цзян Цзибэя, от страха начала нести чушь и отчаянно замотала головой.
— Перебирайтесь сегодня в мужское общежитие, — Цзян Цзибэй погасил экран телефона. — На всякий случай потеснимся.
Чжоу Юй боялась засыпать в женской комнате, поэтому Чжудуцзи взяла со своей кровати подушку, матрас и одеяло и унесла их в мужскую спальню.
Возвращаясь в мужское общежитие, Цзян Цзибэй бросил взгляд на комнату Учителя Бай.
Снаружи творился такой шум, но её дверь оставалась плотно закрытой, словно происходящее её вовсе не касалось — тоже мне странность.
Какую же роль во всей этой ленте играл персонаж Бай Циньжун?
В мужском общежитии стояло всего три двухъярусные кровати. Раньше здесь жили четверо парней, так что как раз оставалось одно свободное место.
Погибшие Толстяк и Сяо Жэнь занимали верхнюю и нижнюю полки одной кровати, но из соображений безопасности никто не рискнул лечь на их спальные места.
Ли Тан не был постоянным жильцом у Учителя Бай, отдельной койки для него здесь не предусмотрели.
Чжоу Юй боялась спать одна и увязалась делить кровать с Чжудуцзи, тогда как Ли Тан мог занять другую пустую койку — места как раз хватало на всех.
По настоянию Чжоу Юй свет выключать не стали, и всю комнату заливало мертвенно-белое, резкое сияние ламп.
Устроившись на новом месте, Чжоу Юй забилась под одеяло и бормотала себе под нос:
— Больше ведь ничего не случится этой ночью...
— Да кто тут уснёт вообще, — вздохнул Ли Тан.
— Чему быть, того не миновать, от смерти всё равно не уйдёшь, лучше ложиться спать, — изрекла Чжудуцзи.
— Какая же у тебя лёгкая рука, — прищурившись на слепящую лампу дневного света, усмехнулся Цзян Цзибэй со своей верхней полки.
Гу Чи хранил молчание от начала и до конца.
В комнате воцарилась мёртвая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием каждого из присутствующих.
Прошло неизвестно сколько времени.
Внезапно горевшие до сих пор лампы дважды моргнули и бесшумно погасли!
Темнота набросилась мгновенно, лишив Цзян Цзибэя зрения.
В нос ударил едва уловимый смрадный дух.
Запах разлагающейся плоти.
Глаза Цзян Цзибэя быстро привыкли к темноте.
В смутных очертаниях он заметил, что на соседней с ним койке словно бы выросла огромная тёмная фигура.
Это была кровать Толстяка!
Цзян Цзибэй широко распахнул глаза, намереваясь перевернуться и сесть, но с ужасом обнаружил, что какая-то невидимая сила пригвоздила его к постели, не позволяя пошевелить и пальцем!
У него случился сонный паралич!
Ли Тан, спавший на другой верхней полке, к несчастью, вырубился мёртвым сном и не издавал ни звука.
А остальные лежали на нижних ярусах и вообще не могли видеть, что творится наверху!
Цзян Цзибэй тяжело и часто дышал, пытаясь разбудить остальных, но из его горла не вылетало ни звука.
Он воочию наблюдал, как этот исполинский тёмный силуэт медленно подбирается к нему.
Два метра, метр...
Силуэт замер прямо на груди Цзян Цзибэя, придавив его, словно горная глыба, и издал зловещий, утробный смешок: — Хе-хе-хе...
В бледном свете луны, падавшем из окна, Цзян Цзибэй разглядел лицо чудовища.
Это был Толстяк.
Линь Лили оказалась права!
Толстяк вернулся!
Сейчас Толстяк ничем не отличался от своего жуткого посмертного облика: распоротое брюхо, выкатившиеся белёсые глазные яблоки раздулись до размеров бильярдного шара и покрылись густой сетью багровых прожилок.
С уголков его рта свисала петля кишечника, с которой капала липкая желтовато-зелёная жижа.
Толстяк вперил в Цзян Цзибэя лишённые зрачков навыкатные глаза, из его носа и рта непрерывным потоком изрыгались жёлто-зелёные миазмы, разнося вокруг смертный смрад.
Губы его шевелились, но из-за застрявшего во рту постороннего предмета голос звучал невнятно.
И всё же Цзян Цзибэй отчетливо расслышал каждое слово:
— Хи-хи-хи-хи, я же знаю, что ты не спишь.
— Чжоу Со!
В этот момент Гу Чи ухватился за металлическую лесенку сбоку от кровати, единым рывком взлетел наверх и всадил кулак прямо в затылок Толстяку!
Получив мощнейший удар, Толстяк сдавленно взвыл: «Вау!», и изо рта у него фонтаном хлынула масса из кишечника и желтовато-зелёной жижи!
Плюх-плюх-плюх-плюх!
— Убирайся! — пригвождённый к кровати Цзян Цзибэй внезапно обрёл способность двигаться, молниеносно перекатился набок и увернулся от брызнувшей трупной жижи.
Его самого едва не вырвало.
— Мать твою за ногу!
В то же самое время Чжудуцзи испустила яростный рев, влетела на кровать с другого края и залепила Толстяку прямо в лоб жёлтый талисман со словами:
— Сдохни, тварь!
Желтый талисман мгновенно вспыхнул зловещим мертвенно-зелёным пламенем, которое яростно заплясало на лбу у Толстяка!
Тот пронзительно взвизгнул, заходясь в судорогах по всему телу:
— А-а-а-а-а-а-а!
Бцх!
Раздался оглушительный грохот, и Толстяк растворился в воздухе, оставив после себя лишь облако желтовато-зелёного дыма.
Лампа дневного света на потолке дважды моргнула и загорелась вновь.
Обгоревший наполовину желтый талисман бесшумно спланировал на простыню.
Все трое в изнеможении рухнули на тесную кровать Цзян Цзибэя, тяжело дыша и глядя друг на друга.
— Ты в порядке? — Гу Чи вгляделся в лицо Цзян Цзибэя. — Не пострадал?
— Спасибо вам, — приходя в себя, Цзян Цзибэй покачал головой. — Я у вас в долгу за жизнь.
— Ты тоже меня выручал, — Чжудуцзи смахнула со лба пот, и в её глазах мелькнуло свирепое выражение. — Жалко талисман, тратить такую вещь на всякое дерьмо.
То ли под влиянием окружающей обстановки, то ли из-за сценарных установок фильма, но после попадания в Задира её матерный лексикон стал куда разнообразнее.
Цзян Цзибэй подобрал с постели обрывок желтого талисмана, на котором виднелись лишь два иероглифа: «Повелеваю».
— Это награда, которую ты получила в прошлой игре?
— Угу, а у тебя разве не было такой? — откликнулась Чжудуцзи. — Как думаешь, Толстяк еще вернется?
— Вероятность есть, — Цзян Цзибэй отложил бумажку, проигнорировав её первый вопрос. — Талисман не смог его подавить, он сбежал.
— Черт! — раздраженно выругалась Чжудуцзи.
Сбоку послышалась какая-то возня.
— Что тут произошло? Почему я вдруг вырубился? — Ли Тан приподнялся на постели, с глупым видом переводя взгляд с одного на другого. — Вы втроем чего на одной койке забыли?
Чжоу Юй тоже вылезла из своего кокона и, сонно моргая, уставилась на них:
— Ван Жаньжань, с чего это ты к Чжоу Со в кровать завалилась?
Хлипкий каркас дешевой кровати не был рассчитан на троих, так что Гу Чи просто ухватился одной рукой за перила, легко спрыгнул на пол и холодно бросил:
— Толстяк вернулся в образе свирепого призрака.
— А? Это правда был Толстяк? — Чжоу Юй мгновенно протрезвела, вытаращив глаза. — Вы что, подрались с ним?
— С чего это именно он стал мстительным духом? — Ли Тан сидел ни жив ни мертв, заваленный вопросами. — А остальные тогда почему просто умерли?
— Толстяк — это NPC фильма, — Цзян Цзибэй тоже оперся рукой о матрас и бесшумно спрыгнул на пол. — Раз он смог обратиться призраком, значит, дальше нас ждет продолжение сюжета.
При жизни Толстяк отличался вздорным и вредным нравом, а умерев и превратившись в нечисть, он и вовсе потерял всякие тормоза — трудно было представить, на что он теперь способен.
— Выходит, в нашем фильме... появилось сразу два мстительных духа? — Чжоу Юй поплотнее запахнулась в одеяло, и её зубы застучали от страха.
— Линь Лили убила не Хуан Цзе, — стоя у кровати, Гу Чи холодно посмотрел на место Толстяка. — Такое мерзкое, изуверское убийство — в его стиле.
Услышав это, Цзян Цзибэй кивнул:
— Пусть Хуан Цзе тоже не ангел, но варить тело после убийства...
Больше смахивало на предупреждение.
— Но зачем Толстяку понадобилось фотографировать? — почесав в затылке, озадаченно протянул Ли Тан. — Если кто и должен был снимать, так это Хуан Цзе.
Цзян Цзибэй повернулся к нему:
— Он заставляет нас сделать выбор.
Ли Тан скривился:
— Даже став призраком, Хуан Цзе не одолеет Толстяка! Толстяк — отморозок каких поискать!
— Да главная героиня этого фильма — Хуан Цзе! — тут же возразила Чжоу Юй. — Главные героини всегда сильнее всех!
— А Толстяк тогда главный злодей-мужчина! — ввязался в спор Ли Тан. — Черт, вы вообще смотрели корейские фильмы?
— Да завязывайте вы орать, — раздраженно оборвала их сидевшая на кровати Чжудуцзи. — Разбираться будете, если доживёте до конца.
— Ты...
Пока они препирались, Цзян Цзибэй вдруг почувствовал резкую вспышку боли в голове и инстинктивно прижал ладони к вискам.
В мозгу раздался оглушительный звон, сменившийся системным оповещением:
【Второй квест для испытуемого Цзян Цзибэя: принять сторону. Сделайте выбор: Первое — помочь Хуан Цзе отомстить; Второе — помочь Толстяку убить Хуан Цзе. У вас есть 24 часа на раздумья, отсчет пошел.】
— Вот как... — пробормотал он, массируя ноющую голову.
Настоящая резня только начинается.
С самого начала все заблуждались, думая, что сюжет завершится, стоит лишь отыскать объект мести погибшей Хуан Цзе.
Никто не ожидал, что сама Хуан Цзе далеко не идеальная жертва.
И теперь один из тех, кому предчало стать мишенью для мести, вернулся в обличье свирепого духа.
Иными словами, в этой ленте под названием Задира образовались сразу две враждующие фракции зла.
Толстяк и при жизни был паршивцем, а умерев и став мертвецом, накопил обиды ничуть не меньше, чем Хуан Цзе.
Подумав об этом, Цзян Цзибэй поднял глаза.
У всех на лицах застыли разные выражения — судя по всему, они тоже получили системное задание.
— Выбрать сторону? Зачем её выбирать? — лицо Чжоу Юй побелело как мел, и слова сорвались с её губ сами собой. — Разве не достаточно просто разобраться с Хуан Цзе? С чего вдруг...
— Цель Толстяка уже очевидна, — вынесла вердикт Чжудуцзи. — Хуан Цзе убила его, и теперь он хочет заставить Хуан Цзе умереть во второй раз.
— Но Хуан Цзе — жертва! — Чжоу Юй закусила губу. — Мы должны помочь Хуан Цзе расправиться с обидчиком!
Ли Тан немедленно взвился:
— Но Толстяк сильнее Хуан Цзе, нам с ним не справиться! Я считаю, что нужно встать на сторону Толстяка!
— Всё не так просто, — видя, что они снова раскалываются на лагери, стоявший в стороне Гу Чи подал голос. — Лучше не спешить с выбором.
— И что нам тогда делать?! — Ли Тан сорвался на крик, обращаясь к Гу Чи с требованием ответа. — Не выбирать сторону и просто ждать здесь своей смерти?!
— Именно, выберем хоть кого-то — и у нас останется пятипроцентный... нет, пятидесятипроцентный шанс выжить... — поддакнула Чжоу Юй.
На этот раз их позиции на редкость совпали.
— Делайте что хотите, — Гу Чи равнодушно окинул их взглядом, в его пронзительных глазах плескалась ледяная пустота. — Это ваш собственный выбор.
— Люди мрут один за другим, и следующим можешь стать ты, и я тоже! — не унимался Ли Тан. — Мы должны держаться вместе, разве нет?!
Гу Чи демонстративно отвернулся, больше не желая тратить на него время:
— Я не собираюсь сбиваться в стаю с дураками.
— И я тоже, — поддакнула любительница зрелищ Чжудуцзи, спрыгивая с кровати. — Я вожусь только с умными.
Ли Тан взъярился:
— Гу Чи, Ван Жаньжань, да вы!
Головная боль почти не утихла, и под непрекращающиеся споры Цзян Цзибэй с досадой потёр виски.
Толстяк с Хуан Цзе ещё даже не начали толком схватку, а эти уже устроили внутреннюю междоусобицу.
Проигнорировав Ли Тана, Гу Чи посмотрел на Цзян Цзибэя:
— А ты что думаешь?
— Я? — Цзян Цзибэй убрал руку и улыбнулся. — Я не выбираю ни одну из сторон. Я играю за себя.
Уголки губ Гу Чи изогнулись в ничуть не удивленной усмешке:
— Почему?
— Есть ещё одна вероятность, — улыбка Цзян Цзибэя внезапно стала холодной и острой. — Не факт, что Толстяка убила Хуан Цзе. Вполне возможно, он покончил с собой.
http://bllate.org/book/21804/2256568
Готово:
