Ладонь на затылке была покрыта мозолями, а кольцо на мизинце от тепла её тела казалось таким же мягким и прохладным. Ладонь лежала на выступающих шейных позвонках, а кончики пальцев случайно касались кожи с боку.
Несколько капель прохлады. От этого прикосновения Педро невольно вздрогнула, отпрыгнула в сторону, закусила губу и испуганно задрожала. У неё по коже побежали мурашки, а на щеках постепенно проступил румянец. Запнувшись, она с упрёком произнесла:
— Госпожа Борона… прекратите баловаться, мне щекотно…
— Хм… ладно. — Борона кивнула и послушно замерла, а Педро вернулась к прерванному занятию — варке лекарственных трав. Кажется, она только что о чём-то спросила? От неожиданности Педро ничего толком не расслышала, а теперь, как ни старалась, не могла вспомнить.
Выпив целебный отвар, поев горячей пищи, переодевшись в сухую одежду и немного отдохнув, Оливия и её отец наконец пришли в себя — признаков болезни как не бывало. Поскольку собралась целая компания хищников, Борона достала из своего чудесного кольца горы мяса. Киота и Хайлудо, обрадовавшись виду еды, сами взялись за дело и напекли целую гору шашлыка. Каролин принялась состязаться с ними в обжорстве, пока Эде не не выдержал:
— Каролин, они же зверолюди… а ты нет…
Каролин проглотила кусок мяса, подавилась так, что закатила глаза, и, похоже, только теперь сообразила:
— Ой, точно… — швырнув в сторону баранью ногу, она растянулась на земле со стоном: — Больше не могу, объелась.
Борона лишь позабавленно покачала головой и продолжила есть не торопясь. Педро, чей аппетит всегда был скромным, подняла голову и спросила:
— Госпожа Борона, а драконы тоже любят мясо?
— Эм… наверное… должно быть… — некто как раз догрызала целую кучу бараньих ног.
— Тогда… драконы ведь могут съесть очень много всего?
— Хм… ну… да… — она потихоньку отпинула гору бараньих костей себе за спину. — В конце концов, размеры-то вон какие… Как же не есть вдоволь, иначе не выживешь…
— Но если в каждый приём пищи требуется столько еды, разве не уйдет уйма времени только на готовку? К тому же, чтобы прокормить такую ораву, нужно разводить бесчисленных животных! На Острове Драконов много пастбищ? А ещё, а ещё…
Педро собиралась продолжить, но ей внезапно затолкнули в рот кусок мяса. Раскрасневшаяся от смущения Борона свирепо бросила:
— Ешь давай!
— Мм… — Педро захлопала глазами, рот у неё был набит до отказа, так что говорить стало невозможно.
Борона хлопнула себя рукой по лбу:
— Драконы не питаются по несколько раз на день, как люди. Взрослый дракон может не притрагиваться к пище месяцами. Если еды вдоволь и обстоятельства позволяют, они съедают побольше, а потом могут не есть следующие несколько месяцев или даже целый год. Если же условия неподходящие, едят поменьше или вовсе обходятся без еды — даже если вообще ничего не есть, легко продержаться год или полтора.
Изнемогающая от переедания Каролин услышала это и спросила:
— Выходит, в тот самый единственный раз они должны сожрать жутко много? Так и целый город опустошить можно?
— С чего бы такие преувеличения! — подпрыгнула Борона. — До чего же у вас не хватает элементарных знаний! В худшем случае съедят десяток-другой коров, не больше!
Выпалив это, она заметила, что все смотрят на неё с благоговейным ужасом, и вдруг почувствовала себя ужасно глупо.
Педро ничего не сказала и молча протянула ей свою тарелку.
— Мне-то зачем, сама ешь побольше! — с напускным раздражением добавила она девушке ещё одну большую порцию мяса.
Ужин выдался долгим и обидным на угощения. Когда с ним покончили, уже наступил вечер, и путники решили отправляться в горы среди ночи. У большинства в отряде имелось ночное зрение, так что путь не составил труда. Оливия с отцом по-прежнему ехали на спинах двух взрослых зверолюдей: те обладали телосложением, идеально приспособленным для лесной среды, и карабкались вверх без малейших усилий. Эде и вовсе превзошел Каролин — эльфы весят намного меньше людей, а их легкость в сочетании с ловкостью позволяла преодолевать горные кручи так, будто под ногами была ровная равнина.
К полуночи они уже почти добрались до вершины. По пути им попадалось немало звериных угодий, но стоило диким хищникам уловить дыхание дракона, как они тут же поджимали хвосты и бросались наутек. Дорога шла весело, в непрерывных разговорах и шутках, так что Педро казалось, будто они выбрались на простую прогулку. В небе сияла высокая серебряная луна, и девушка неотступно следовала за Бороной, всем своим видом доказывая, что не собирается отставать. Впрочем, её выносливость, конечно, не шла ни в какое сравнение со зверолюдьми и полудраконом: порой Борона просто подхватывала её и несла какое-то время. И хотя сил у Педро было еще достаточно, с остальными аспектами вроде чувства равновесия и координации дела обстояли куда хуже.
Однако всякий раз перед тем, как она спотыкалась, Борона успевала вовремя её подхватить.
В конце концов Педро уже на правах привычки примостилась на плече у Бороны, любуясь лунным светом, как вдруг заметила на фоне луны какие-то черные точки. Точки быстро увеличивались, а следом до них донесся тревожный гам.
— Госпожа Борона, смотрите, что это? — спросила она.
Борона обернулась, взглянула вверх и воскликнула:
— Беда! Мигрирующие гуси возвращаются в гнезда!
— А? Какая неудача, бежим быстрее! — услышав это, Киота немедленно прибавил шагу, и Хайлудо тут же последовал за ним.
Джеффри не успел за ними и с трудом карабкался, сражаясь с камнями почти себе по грудь. Борона мимоходом подхватила его за шкирку, велев поторапливаться.
— У мигрирующих гусей очень развито чувство территории, Гора Яньгуй — их исконные угодья, а на вершине сплошные гнездовья. В период спаривания эти птицы не боятся даже драконов! Нам нужно перевалить через гору как раз через их гнезда. Кто бы мог подумать, что они вернулись так рано? Просто напасть какая-то… — Борона перебросила Джеффри Эде. — Держи своего брата, уходим живо!
Нирдэвид и Сесиль давно уже унеслись вперед с пыхтением и топотом. Эде, одновременно таща Джеффри и придерживая Каролин, взвалил на себя их вещи и оружие, готовый унести на плечах чуть ли не весь багаж.
Борона бежала и ворчала: — Ненавижу этих птиц, у них спаривание превыше всего… — на полуслове она вспомнила, что Катерина на её месте наверняка съязвила бы в ответ: — А сама-то чем лучше? — но, почувствовав, как Педро испуганно вцепилась ей в шею, благоразумно замолчала.
Добежав с пыхтением до самой вершины, они услышали пронзительные крики и хлопанье крыльев прямо над головами. Бесчисленные черные тени кружили в воздухе, заслоняя небо. Каролин отмахнулась от нескольких пикирующих птиц, атаковавших её острыми, как лезвия, клювами, и крикнула Бороне:
— Ты же такая сильная, неужели с горсткой птиц справиться не можешь?!
— Две руки не могут сражаться сразу с четырьмя! Да этих тварей здесь больше, чем всех Святых рыцарей на континенте, вместе взятых!
— Хочешь сказать, твоя боевая мощь ниже, чем у этих поганых птиц?
— Ты хочешь, чтобы я раздавила все гнезда мигрирующих гусей в окрестностях, а потом за нами до конца жизни охотились?!
Борона препиралась с Каролин и на ходу не забывала предостерегать:
— Только смотрите не наступите на яйца, эти птицы жутко злопамятные!
Едва она договорила, как Джеффри с абсолютно виноватым видом очутился прямо посреди осколков серого в крапинку птичьего яйца.
— Ох… — Борона взмахнула рукой, воздвигнув стену огня, преградившую путь стае мигрирующих гусей. Запах паленых перьев смешался с ароматом жареного мяса, и Киота громко расхохотался: — Снаружи корочка, внутри сочно, огонь что надо!
— Я вообще-то защищаю вас от невинных животных, хоть капля угрызений совести у вас есть? — С этими словами она толкнула вперёд ещё одну полусферу пламенной стены. Остальные воспользовались моментом, чтобы проскочить через птичьи владения и перевалить через горный хребет.
Борона опустила Педро на землю:
— Ты тоже ступай, не отставай от них, я скоро догоню.
Педро замялась, собираясь что-то сказать, но Борона похлопала её по плечу, подгоняя:
— Пожалуйста, неужели ты думаешь, что меня сожрут птицы?
Отослав Педро, она пробормотала про себя: — Даже если лечь пластом и позволить им себя клевать, они и зубы об меня сломают.
Увидев, как отряд людишек пустился наутек, сообразительные птицы полетели в обход, чтобы перехватить Киоту и остальных. Воины на бегу выхватили боевые топоры и огромные мечи, принявшись яростно размахивать ими. Однако подтверждалась старая истина: муравьи способны загрызть даже слона. До чего же велико было число этих птиц! Стоило поднять взгляд, как перед глазами исчезали небо и земля, пропадали деревья и скалы, терялись направления и товарищи — оставались лишь бесконечные падающие перья, яростные и громкие птичьи крики и атаки со всех сторон.
Даже если одним ударом меча удавалось зарубить птицу, а топором — расплющить другую, скорость собственных рук всё равно не поспевала за внезапными нападениями. Казалось, пернатые вовсе не ведают страха смерти: волна за волной, непрекращающимся потоком они бросались вперед, готовые отдать жизни, чтобы заставить дерзких чужаков заплатить за всё. Руки отмахивались до полного онемения, глаза застилало от напряжения, удары сыпались без конца, и уже некуда было бежать.
Педро, закрыв голову руками, металась из стороны в сторону, спасаясь от клевков, и только теперь поняла, почему Борона так испугалась, услышав о возвращении мигрирующих гусей!
— Беги же! Что ты застыла?! — донеслось то ли спереди, то ли сзади, причем толкнули её совершенно в другую сторону. В гуще птичьего нападения Педро отбросило на обочину, а в ушах прозвучал яростный окрик Каролин: — Не стой столбом, глаза свои сохранить хочешь?! Не поднимай голову, беги!
Сама Каролин бешено махала двумя мечами, крутя руками, как ветряными мельницами, и кося мигрирующих гусей пачками. Птицы летели на неё, как на мясорубку, разлетаясь брызгамі крови и летящими во все стороны перьями.
У Педро не было времени на благодарности: подчиняясь совету, она изо всех сил рванула вперёд. Над верхушками деревьев поднимался всё более оглушительный гомон. Украдкой взглянув наверх, она увидела парящего в воздухе человека, объятого пламенем, который выжигал птиц налево и направо. Заметив Педро, та стремительно пикировала вниз и одним взмахом руки подняла мощный поток воздуха, сметающий всех птиц вокруг. Педро закружило в вихре, прижало к груди, а затем мягко выбросило наружу со словами:
— Не в ту сторону бежишь, глупышка.
Кубарем покатившись по земле, девушка увидела перед собой Киоту и остальных. Только теперь она сообразила, что действительно бежала в противоположном направлении, и, вскочив на ноги, бросилась к ним.
Борона вернулась за Каролин, вытащив и её тоже. Преследуемые по пятам, они единым духом добежали до середины склона. Здесь гнездовья мигрирующих гусей остались далеко позади. Борона велела им продолжать бегство, а сама снова взмыла в небо, нырнула в птичью стаю и, сделав широкий круг, увела всех птиц обратно к горе Яньгуй. На вершине горы вспыхнули языки пламени. Педро с тревожным сердцем смотрела в ту сторону. Заметив, что та снова витает в облаках, Каролин резко дёрнула её за руку и с досадой бросила:
— Опять дурью маешься? Неужели эта злыдня сама себя сожжёт, по-твоему?
Педро поневоле пришлось подчиниться и зашагать рядом. Ей хотелось объясниться, но момент был неподходящий: она вовсе не боялась за Борону, просто думала — если та спалит птичьи гнезда, неужели на горе больше никогда не появятся мигрирующие гуси?
На рассвете они благополучно спустились к подножию, и Борона тоже вернулась. Педро сразу подбежала к ней:
— Госпожа Борона, а те птицы…
— Отвязалась я от них. Устроила пожар на вершине и увела стаю обратно. Но гнёзда и яйца я не трогала — иначе здесь больше никогда не водились бы мигрирующие гуси, — ответила Борона, помолчала немного и пояснила: — Птицы эти… по сути своей ни в чем не виноваты. Ни к кому не лезли, а погибло их столько. Изначально мы были неправы, так что, по-моему, истреблять их полностью ни к чему.
Педро улыбнулась и кивнула:
— Да, я тоже так думаю. Хотя вы так сильны и могли бы уничтожить их всех до единой, именно поэтому и нужно проявлять сдержанность. Ведь если творить всё, что вздумается, лишь потому, что у тебя есть сила… Разве это… не то же самое, что делают люди?..
— Люди?.. — удивленно повторила Борона, а мгновение спустя задумчиво протянула: — Истреблять всех подряд, потому что у тебя есть на это сила… Ты хочешь сказать, что сильны именно люди, а мы — слабы?
— Нет! Я вовсе не это имела в виду… Я… я… — испуганно замахала руками и забормотала Педро.
Сама мысль о том, что иноземцы слабы, казалась абсурдной. Будь то драконы, эльфы, зверолюди, дворфы или русалки — каждый народ обладал врождёнными талантами, в чём-то далеко превосходящими любые человеческие возможности. Несокрушимые тела драконов, их абсолютная невосприимчивость к магии и колоссальная магическая мощь; способность эльфов управлять растениями, их легкие, гибкие тела и тончайшее постижение магии; выдающаяся боевая сила зверолюдей, их выносливость и превосходство звериного облика; мудрость дворфов, их непревзойдённое мастерство, уникальное мужество в обращении с магией и умение приспосабливаться к самым суровым ландшафтам; и, наконец, неоспоримое владычество русалок в морских пучинах.
Каждый из этих даров людям был недосягаем. Но даже при всём при этом почему сегодняшний мир устроен именно так? Люди захватили большую часть земель, изгнав и истребляя пять рас — в чём же заключается их сила?
В голове у Бороны немного затуманилось. Верно говорят: нет ничего утомительнее для мозга, чем женщины, дети и философия. Она решила, что роль ученого — явно не её призвание, и при первом же удобном случае надо переложить все эти размышления на плечи Хиса и Катерины.
— Госпожа Борона?.. — Педро с недоумением смотрела, как та постукивает себя по лбу. — Я просто так сболтнула, не берите в голову.
— Ты поставила меня в тупик, малышка, а умом я никогда особо не блистала. Может, сама растолкуешь, как всё это понимать?
— Я… я не знаю…
— Ничего страшного, можешь подумать не спеша.
http://bllate.org/book/21779/2252179
Готово:
