Вэнь Син невольно взглянула на Юэ Лохэн и, увидев, что та молчит, почувствовала некоторое облегчение.
Однако она прекрасно понимала, что вечно скрывать правду не удастся.
Рано или поздно Лохэн узнает, что она и есть та самая звездочка, что была рядом с ней в детстве, что именно она стала одной из тех, чьи руки подтолкнули дом Юэ к гибели.
Даже если Вэнь Син действовала по прямому указанию своего рода, на столе у императора, возможно, до сих пор лежали донесения, когда-то написанные ею собственноручно.
Юэ Лохэн молчала. Перед глазами вновь встала та кровавая бойня, словно алые брызги застлали взор, и даже сейчас ей чудился тяжелый запах крови.
Иногда она искренне не понимала, откуда взялись обвинения отца в государственной измене. Неужели он перешел кому-то дорогу?
Но она помнила, что ни мать, ни младшая сестра, ни брат, служивший на далеких рубежах, никогда не обмолвились ни единым словом, которое могло бы подтвердить эти слухи.
Иными словами, отец всю жизнь был честным и неподкупным чиновником, трудился не покладая рук, всегда думал о народе и действовал ради людей. Разве мог такой человек предать страну?
Заметив, что оба погрузились в молчание, И Сяожань сменил тему:
— Впрочем, если подумать, я раньше не часто видел госпожу Лохэн. Должно быть, вы нечасто покидаете павильон Цинфэн?
— Прошу прощения, господин, у меня слабое здоровье, поэтому я обычно отдыхаю здесь, в павильоне. Лишь когда выдается настроение, я выхожу прогуляться по городу в сопровождении служанки — просто чтобы развеяться.
— Вот оно что, неудивительно, — И Сяожань подался ближе. — Я ведь говорил: такая красавица, как госпожа Лохэн, не могла бы остаться незамеченной, появись она на улице.
Юэ Лохэн опустила глаза и скромно ответила:
— Вы мне льстите, господин. Я ничем не отличаюсь от других сестер, многие из них даже превосходят меня красотой. Разве я достойна подобных похвал?
— Но мне кажется, что вы особенная. С вашим характером я бы узнал вас в любой толпе, даже если бы вы попытались спрятаться.
И Сяожань не преувеличивал. Он странным образом чувствовал, будто Лохэн ему давно знакома. По крайней мере, то ощущение, которое она вызывала, он уже испытывал раньше при встрече с кем-то другим.
Однако вспомнить личность этого человека он никак не мог и в конце концов оставил попытки.
— А есть ли у вас, госпожа Лохэн, отец, братья или сестры? — невзначай спросил он. — Я вижу в вас черты одного старого знакомого, но никак не могу вспомнить, кого именно. Надеюсь, вы прольете свет на эту загадку.
Юэ Лохэн замерла. Хотя она не была точной копией отца или братьев, кровное родство давало о себе знать, и рано или поздно кто-то мог догадаться.
Она не поднимала глаз на И Сяожаня, моля лишь об одном — чтобы он не присматривался к её лицу слишком пристально.
— Я сирота, — тихо произнесла она. — В детстве меня бросили, потом приютила одна крестьянская семья. Но в прошлом году в это самое время они все разом тяжело заболели и скончались, осталась лишь я одна. Хотя все эти годы они кормили и одевали меня, лишних денег на похороны не было. А когда я попыталась наняться на работу, чтобы хоть как-то выжить, меня продали в это заведение.
Выслушав её, И Сяожань понял, что правды в этих словах немного: обычная крестьянская семья не смогла бы вырастить такую утонченную красавицу.
И всё же, глядя на её лицо, он не мог заставить себя сомневаться.
Он усмехнулся про себя: неужели он стал настолько снисходителен только потому, что она чем-то выделяется на фоне остальных?
Он даже спросил себя, не влюбился ли он в госпожу Лохэн.
Но тут же осознал: его влечет к ней лишь то самое смутное чувство узнавания.
Услышав её слова о сиротстве, он снова решил, что просто накручивает себя.
Но разве бывает на свете столько совпадений?
И Сяожань мысленно отругал себя за пустые раздумья. Еще пару дней назад господин Хуа и Вэнь Син долго его отчитывали — если он не возьмется за ум, они его точно поколотят.
— Не будем о грустном, — попытался он сгладить углы. — Вы теперь главная звезда павильона, все невзгоды остались позади.
Как только слова слетели с его губ, он понял, что ляпнул глупость.
Быть первой красавицей — это, конечно, почетно, но если вдуматься, век такой славы короток, и в конце концов их всех неизбежно ждет забвение.
Никто не знает, какая судьба ждет их потом.
Однако, прежде чем он успел взять свои слова назад, Юэ Лохэн ответила:
— Верно. Раз уж я стала первой красавицей, в павильоне Цинфэн со мной не должно случиться ничего плохого.
В отличие от напряженного И Сяожаня и недовольной Вэнь Син, Юэ Лохэн приняла свое положение как данность.
В конце концов, она действительно пользовалась привилегиями, которые давал этот статус, и отрицать очевидное было бы глупо.
И Сяожань понял, что вопрос был неудачным, и поспешно сменил тему. Тот пинок, который дала ему под столом Вэнь Син, едва не лишил его жизни.
Увидев, что он наконец присмирел, Вэнь Син немного смягчилась и велела слуге принести чаю.
— Вэнь Син, может, закажем вина? — удивился И Сяожань. — Мы же в павильоне Цинфэн, почему ты пьешь только чай?
— У меня слабая голова, — пояснила за неё Юэ Лохэн. — Госпожа Вэнь из жалости ко мне всегда заказывает чай, когда приходит сюда. Прошу прощения, господин И, что заставляю вас скучать.
Признаться, это была правда. Все эти годы в поместье её берегли, и вина она не пробовала.
Хорошо, что госпожа Вэнь знала о её непереносимости алкоголя и каждый раз просила слуг подавать только чай, чтобы Лохэн не чувствовала себя неловко.
Только сейчас Юэ Лохэн вдруг осознала: она ведь ни разу не говорила госпоже Вэнь о том, что не может пить вино. Откуда же та могла знать?
И Сяожань, услышав это, перевел взгляд с одной на другую, и в его глазах появилось лукавство.
Он-то знал, что Вэнь Син не относится ко всем одинаково. Очевидно, раньше ей просто не попадались люди по душе.
А теперь, когда появилась госпожа Лохэн, их многолетняя дружба с Вэнь Син будто отошла на второй план.
Чем больше он думал об этом, тем сильнее чувствовал, что Вэнь Син была с ним несправедлива. Если бы не присутствие посторонних, он бы обязательно прижал её к стенке и потребовал объяснений.
Боги, а ведь он вспоминал, как пил чай в её доме! Он терпеть не может Лунцзин, и Вэнь Син это прекрасно знала, но в тот период, когда он наведывался к ней, в его чашке неизменно оказывался именно этот сорт.
Позже он спросил её об этом, и что она ответила?
Ах да, сказала, что ошибочно решила, будто он любит Лунцзин, поэтому и распорядилась подавать его.
Теперь стало ясно, что это были лишь отговорки — просто ей было наплевать на его предпочтения.
У каждого из троих были свои мысли, поэтому, когда слуга принес чай, никто не проронил ни слова.
— Госпожа Вэнь, вы довольны чаем? — робко спросил слуга, боясь навлечь на себя гнев.
— Вполне. Можешь идти.
— Слушаюсь!
Слуга с облегчением поспешил прочь. Уже выйдя, он недоумевал: почему госпожа Вэнь и госпожа Лохэн не обменялись ни словом? Раньше, когда он приносил чай, здесь всегда было оживленно, а сегодня — как в склепе.
Впрочем, он быстро отбросил эти мысли: в павильоне Цинфэн дел невпроворот, все были заняты работой.
http://bllate.org/book/21729/2245606
Готово:
