Празднование дня рождения отца Жун прошло официально. Будучи старым сановником, служившим двум императорам, государь оказал немалую честь и лично заглянул на огонек, чтобы показаться людям. Даже несмотря на слабое здоровье, Жун Цзину приходилось стискивать зубы и встречать всех с улыбкой на лице, ведь виновник торжества не мог сам спускаться к гостям. К счастью, собравшиеся здесь люди если и не были прожженными хитрецами, то по крайней мере не уступали им, и при обоюдном желании обеих сторон банкет удался на славу.
Император уехал, но Жуй-ван Ци Хань, представлявший императорскую семью, остался. Желая продемонстрировать собственное великодушие и в то же время предоставить Жун Мо возможность действовать, Жун Цзин вывел вперед всех своих младших братьев, которым исполнилось пятнадцать лет, чтобы те помогали с приемом гостей. С чиновниками высокого ранга Жун Цзин общался лично, а с теми, кто помльче, возились сводные братья. В конце концов, при его-то хрупком здоровье поручить заботы братьям было вполне естественно, тем более что среди них затерялся бы и Жун Мо, к которому в таком случае не было бы излишнего внимания.
Беседуя с сыном министра военных дел и одновременно бросая украдкой взгляды на Жун Мо, Жун Цзин заметил, как тот отделился от группы мелких чиновников и направился к Ци Ханю, после чего со спокойной душой перевел взгляд обратно на собеседника. А сын министра военных дел отнюдь не страдал отсутствием ума при развитой силе — мелкие движения Жун Цзиня не укрылись от его внимания. Как только Жун Цзина отвлекли другие гости, он тихонько заговорил с сыном министра финансов, стоявшем неподалеку.
В местах, где бокалы непрерывно сменяют друг друга, сплетни рождаются быстрее всего и так же легко расходятся. К вечеру все уже по молчаливому уговору притворились пьяными, предвкушая зрелище. Разумеется, решиться на такое могли только сановники, их сыновья да несколько военачальников, которые испокон веков не ладили с гражданскими чиновниками. Вот тут-то во всей красе проявилась главная особенность огромного поместья: гостевых покоев было вдоволь, и можно было не опасаться, что гостям не хватит мест.
Слуга довел Жун Цзина до спальни, но тот не успел даже лечь на кровать, как обнаружил на ней некую шевелящуюся массу. Судя по цвету и узорам вышивки на одежде, кто это мог быть, кроме Ци Ханя? В фиолетовых одеждах, украшенных переливающейся золотой вышивкой в виде питона — узнать его мог разве что слепой.
— Ва… — слуга еще не успел договорить, как Жун Цзин зажал ему рот рукой, а на его губах застыла ледяная улыбка: — Погаси фонари снаружи, да проверь, нет ли кого поблизости. Если никого, мяукни кошкой, а если кто-то есть — залаи собакой.
Разве это не тот самый случай, когда Жун Мо сошелся с Ци Ханем? Жун Мо тогда еще переложил всю вину на прежнего хозяина тела, утверждая, будто это дело рук последнего. Бедняга прежний хозяин ничего не совершил, а на него повесили столь тяжкий грех, и его репутация, и без того подмоченная стараниями Вэнь Юя, окончательно рухнула. Но теперь…
Слуга послушно разжал руку и вышел. Жун Цзин окинул Ци Ханя взглядом торговца, оценивающего товар, уголки его губ чуть приподнялись. Налив чашку чая, он поднес ее к губам Ци Ханя: — Ванфэй, прошу испить чаю.
Ци Хань уже собирался очнуться, но голова его еще пребывала в хаосе, поэтому он, не раздумывая, сделал из рук Жун Цзина глоток чая, после чего… Жун Цзин ударом ребра ладони мгновенно вырубил его.
— Мяу~ — раздался за дверью очень правдоподобный кошачий вопль.
Жун Цзин поставил чашку на место, с абсолютно спокойным выражением лица покинул комнату и, положив руку на плечо слуги, направился к стоявшему неподалеку искусственному холму. Учитывая склад ума Жун Мо, тот непременно сгорал от нетерпения воочию увидеть его позор, а среди окрестных мест лучше всего для наблюдения подходила именно эта горка.
Спокойно дойдя до искусственного холма, Жун Цзин затаился в ожидании, пока Жун Мо клюнет на приманку. Вскоре Жун Мо украдкой прибежал туда — лицо его выражало испуг, смешанный с торжеством. Жун Цзин плавно поднялся, словно дух мщения, бесшумно последовал за ним по пятам и, когда Жун Мо распахнул двери его спальни, без церемоний вырубил его ударом.
— Через полчаса позовите сюдауважаемых господ, — холодно бросил Жун Цзин стоявшему рядом слуге и, не выказывая ни малейшего волнения, отправился в соседнюю комнату притворяться пьяным. Ну разумеется, перепутать комнаты после крепкой выпивки — дело житейское; все ведь знали, что в его дворике, кроме его собственной спальни, была лишь одна гостевая, да и та принадлежала Юнь Цзэ…
Спустя полчаса Жун Цзин, которого слуга с трудом поднял с постели, выглядел еще довольно сонным и растерянным. Однако, когда его глазам предстали два голых тела, катавшихся клубок в его собственной комнате, он прямо-таки изверг фонтан крови и упал в обморок. Спасибо этому слабому телу: плеваться кровью удавалось совершенно без всякого напряжения.
Лицо отца Жун почернело пуще тучи, да и лица остальных господ выглядели не лучшим образом: в них читалось как презрение к Ци Ханю, так и отвращение к бесстыдному поведению Жун Мо, заманившего того в свои сети. Впрочем, всё это нисколько не касалось Жун Цзина, тяжело заболевшего после случившегося. Все были единодушно уверены, что это Жун Мо бесстыдным образом соблазнил Ци Ханя, а личный слуга Жун Мо и вовсе во всем признался: мол, именно хозяин приказал подсыпать Ци Ханю снадобье и перенести его в комнату Жун Цзина.
— …Молодой господин, вы и представить себе не можете, до чего же страшное лицо было у Жуй-вана! Хоть под давлением старого господина ему и пришлось жениться на втором молодом господине, сделав его ванфэем, по взгляду вангу можно понять, что сладко второму господину не придется. Надо же быть таким безумцем, чтобы так плести интриги против самого Жуй-вана! — восторженно вещал слуга, устроившись на подножке и пересказывая события той ночи.
Как и предполагал Жун Цзин, расположение Ци Ханя к Жун Мо упало до бесконечного минуса — даже с учетом сюжетной брони главного героя вернуть его расположение было уже невозможно. Хм, а ведь Ци Хань человек до крайности гордый, даже заносчивый, к тому же невероятно ветреный. Жун Мо еще предстоит натерпеться.
— Не величай его вторым молодым господином. Теперь он ванфэй, нужно соблюдать субординацию, — слегка пожурив слугу, Жун Цзин задумался о вторжении войск Бэйди, которое должно было произойти через пять лет. В оригинальном сюжете Вэнь Юй прибегнул к уловкам, чтобы избавиться от Юнь Цзэ, но теперь Вэнь Юй находится рядом с Юнь Цзэ…
— Я понял, молодой господин, — звонко отозвался слуга. Его живые, лукавые глаза показались Жун Цзину забавными, и тяжелые мысли о Юнь Цзэ на мгновение отступили. С его-то телосложением — чего уж тут лукавить перед самим собой — какая от него польза, кроме лишней головной боли для Юнь Цзэ? Он… поистине бесполезен.
Когда слуга удалился, на лице Жун Цзина, обычно скрытом за мягкой и утонченной улыбкой, проступило пугающее, безумное и искаженное чувство собственничества. Юнь Цзэ, Илин, люди, столь глубоко запавшие мне в душу… Даже если я не люблю вас, в этой жизни вы не смеете полюбить кого-то другого. Стоит вам полюбить меня, и вы станете моими навеки, моими — и ничьими больше! Пять лет — слишком долгий срок, я не могу столько ждать, а потому вам придется сойти со мной в ад. Ради вас я выпустил на свободу демона, таившегося в моем сердце. Ведь даже половина его — это огромная опасность, ох, как же вам следует быть осторожными…
Далеко на границе юный генерал Юнь в ту самую секунду вдруг ощутил неприятный холодок в районе затылка. Это странное ощущение чьего-то крайне зловещего взгляда заставило его покрыться холодным потом, точь-в-точь как в детстве, когда они с отцом выехали на охоту и на слабого мальчика с грозным рыком бросился огромный черный медведь.
Имея на руках знание сюжета, Жун Цзин ни капли не сомневался, что сумеет легко столкнуть лбами Бэйди и Великую Ци. Нынешняя ситуация во многом напоминала события пятилетней давности, но с одним большим плюсом — эффектом неожиданности: ни император, ни министры совершенно не были готовы к войне. А где раздобыть шпионов Бэйди?.. О, спасибо тебе, Жун Мо! После того как он спутался с теми двумя, он же сам и расправился со шпионами Бэйди. В сюжете черным по белому было написано, что троица предалась утехам сразу же после того, как покончила со шпионами.
Переодевшись и собираясь выйти, Жун Цзин, памятуя о скандальных проделках Жун Мо, на этот раз надел на лицо вуаль. Хотя Жун Мо покрыл себя позором, волна пересудов затронула и поместье Жун: обвинение в плохом воспитании детей повисло в воздухе, и старый господин Жун не смог найти против него ни единого возражения, даже несмотря на то, что Жун Мо формально уже считался взрослым мужчиной.
Подняв голову, он взглянул на вывеску над входом. Ресторан «Юэлай» — название показалось ему несколько забавным, однако именно здесь и скрывались лазутчики Бэйди.
— Хозяин, три кувшина грушевой настойки, кувшин мутного вина и три цзиня говядины, — неторопливо выговорил он зашифрованную фразу, заметив, как лицо трактирщика мгновенно переменилось.
— Добро пожаловать, уважаемый гость. Желаете ли еще чего-нибудь? Наши отдельные кабинеты — самые лучшие в округе, — настороженно произнес тот.
— Тогда дайте самый лучший кабинет у окна.
— Понял. Не желаете ли отведать нашу фирменную рыбу в уксусе?
— Не нужно. Я бы предпочел свиные ребрышки в кисло-сладком соусе.
Хозяин кивнул и почтительно произнес: — Прошу за мной, молодой господин.
Едва они вошли в отдельный кабинет, трактирщик мгновенно выхватил оружие, нацелил его на Жун Цзина и рявкнул: — Кто ты такой?! Откуда тебе известны наши пароли? Неужели кого-то из наших схватили и выбили признание под пытками?!
— Кто я — неважно. Важно то, что я могу вам помочь. Разумеется, помогать бесплатно я не собираюсь. Мое условие — это Юнь Цзэ… Я хочу, чтобы всю свою жизнь он смотрел только на меня, чтобы он вечно оставался рядом со мной! Он взлетел слишком высоко и далеко, и мне никак до него не дотянуться. Раз так, я сломаю ему крылья и запру в клетке! Не сумев заполучить его сердце, я заполучу хотя бы его тело! — даже столь страшные слова звучали из уст Жун Цзина так, словно он шептал их на ухо возлюбленному, отчего становилось еще более жутко.
Затем он тихонько захихикал — безумно и надрывно: — Брат Илин всегда замечал только старшего брата… А я ведь просто хотел быть вместе с братом Илином, разве в этом есть что-то плохое?..
Трактирщик на мгновение остолбенел, но вскоре опустил голову: — Мне нужно доложить об этом выше и получить согласие.
— Ничего страшного, ради того чтобы заполучить брата Илина, я готов ждать сколько угодно, — Жун Цзин с совершенно безмятежным видом улыбнулся и вышел из комнаты. Ох, Жун Мо, тебе вовсе не обязательно благодарить меня от всего сердца. Я ведь не дам тебе умереть: раз уж у тебя хватило наглости позариться на то, что принадлежит мне, тебе следовало заранее знать, что этот день настанет. Потеря репутации — пустяки, я сделаю так, что твоя жизнь покажется тебе хуже смерти! И жить не захочешь, и умереть не сможешь — это блюдо наверняка придется тебе по вкусу.
http://bllate.org/book/21691/2237238
Готово:
