Он открыл глаза, и в их глубине уже воцарилась прежняя холодная отстранённость. Он продолжил: Моё настоящее имя — Чжоу Вэнье, а в Юй Е я превратился в первую же ночь, когда мы лечь в постель, тогда... Чжоу Вэнье повторил Хэ Есюю всё то же самое, что в своё время рассказывал Му Шаоюню.
Столкнувшись с потрясённым выражением лица Хэ Есюя, Чжоу Вэнье добавил: Тогда я вселился в тело Юй Е, и чтобы он добровольно уступил мне своё тело, я пообещал, что заставлю Ань Янь полюбить меня и проведу с ней всю жизнь. Я не нарушу своего слова.
Лицо Хэ Есюя выглядело глубоко уязвлённым, и он дрожащим голосом произнёс: Тебе нравится Му Шаоюнь, но и от Ань Янь ты отказываться не собираешься, поэтому решил пожертвовать мной? В его тоне звучала горечь и насмешка.
Это не жертва. Я никогда ничего тебе не обещал, это всё было лишь твоей односторонней привязанностью. Хэ Есюй, я говорю тебе всё это сегодня лишь для того, чтобы отговорить тебя и заставить сдаться: с твоими данными зачем тебе упираться рогом в одно дерево, зацикливаясь на мне? — прямо и безжалостно бросил Чжоу Вэнье, хотя на сердце у него самого скребли кошки, вызывая невыразимую кислую боль.
Хорошо, ты прав! — Хэ Есюй резко поднялся на ноги. Уголки его губ чуть приподнялись в улыбке, но в глазах таилась глубокая печаль, и он с сарказмом произнёс: Какого человека я, Хэ Есюй, не смогу найти, зачем мне тратить время на такого ненасытного человека, как ты? Будем считать, что я просто ошибся в тебе с самого начала. Я ухожу немедленно и больше не буду мешать господину Юю наслаждаться обществом сразу двоих! С этими словами он хлопнул дверью и выбежал.
Оставшись в одиночестве, Чжоу Вэнье ошеломленно сидел на диване, погруженный в хаос мыслей. В его душе бушевали самые разные эмоции, и невозможно было описать, что именно он чувствовал. Всё ведь развивалось ровно так, как он и планировал, так почему же на сердце не было ни малейшей радости?
Чжоу Вэнье просидел так до самого вечера, и лишь когда Му Шаоюнь открыл дверь, принеся с собой ужин, он наконец пришел в себя.
Что случилось? — Му Шаоюнь чутко уловил, что настроение Чжоу Вэнье было не в порядке.Чжоу Вэнье поднялся, перетащил Му Шаоюня на диван, сам обнял его и глухо произнес: Я сегодня порвал с Хэ Есюем, не знаю почему, но на душе скребут кошки. Чжоу Вэнье прекрасно понимал, что изливать Му Шаоюню душу и говорить о том, как ему жаль расставаться с Хэ Есюем, было крайне несправедливо, но он просто не мог совладать с собой — пожалуй, всё дело было в том, что Му Шаоюнь всегда казался ему невероятно надежным человеком.
Услышав это, Му Шаоюнь на мгновение замер. Он поднял руку, погладил Чжоу Вэнье по волосам и утешил: Я всегда буду за твоей спиной, и никогда не уйду. Так что делай всё, что задумал, и ни о чем не бойся.
Чжоу Вэнье на миг замолчал, поднял голову, посмотрел на Му Шаоюня и спросил: Ты опять всё знаешь?
Угу, — Му Шаоюнь легко улыбнулся, и в его глазах плескалась глубокая нежность. — Хотя мне и неприятно, что ты так сильно дорожишь Хэ Есюем, я не стану тебя останавливать. Хочешь попытаться всё исправить — иди и сделай это.
Он легко коснулся губами лба Чжоу Вэнье.
Му Шаоюнь всегда с поразительной точностью угадывал его мысли: Чжоу Вэнье и вправду только что пожалел о своем поступке. Он признавал, что его чувства к Хэ Есюю оказались гораздо сильнее, чем он предполагал.
Чжоу Вэнье поднял взгляд на Му Шаоюня, в груди у него защемило, и впервые в жизни он почувствовал отвращение к самому себе за то, какой он мерзавец.
Ты говоришь об этом так легко, что у меня закрадываются подозрения: а дорожишь ли ты мной вообще? — наигранно сердитым голосом произнес Чжоу Вэнье.
Му Шаоюнь не ответил. Он погладил Чжоу Вэнье по щеке и серьезно сказал: Не знаю почему, но меня не покидает жуткое предчувствие, что в один прекрасный день ты уйдешь. У меня нет уверенности, что я сумею удержать тебя в одиночку, так что я готов смириться даже с присутствием Хэ Есюя. Он сделал паузу, посмотрел на потрясенное лицо Чжоу Вэнье и продолжил: Я вовсе не сомневаюсь в твоих чувствах ко мне, но я боюсь, что когда-нибудь тебе надоест моя компания и ты спрячешься там, где я тебя никогда не отыщу, поэтому я не могу возражать. Вэнье, не переживай, судя по тому, как я знаю Ань Яня, в будущем его ничуть не смутит, сколько людей будет крутиться возле тебя. Сейчас главное — просто уговорить Хэ Есюя.
Му Шаоюнь ни капли не сомневался, что Хэ Есюй согласится: тот лишь поддался ущемленной гордости молодого господина и в сердцах хлопнул дверью, но очень скоро горько пожалеет об этом. В любви всегда проигрывает тот, кто влюбляется по-настоящему: Хэ Есюй, как и он сам, уже проиграл в пух и прах.Му Шаоюнь, я когда-нибудь говорил тебе, что ты мне нравишься? Очень, очень сильно нравишься. Не знаю, можно ли назвать это любовью, но я точно знаю одно: без Хэ Есюя мне будет грустно и жалко расставаться, но без тебя я тут же покончу с собой. В глазах Чжоу Вэнье заблестели слёзы. Вот она, любовь Му Шаоюня: он не был так страстен и бурен, как Хэ Есюй, но зато присутствовал повсюду, словно воздух, и когда ты наконец осознавал это, то уже увязал по уши, не в силах вырваться.
Я никогда не уйду и не дам тебе шанса передумать. Взгляд Му Шаоюня был взволнованным — он впервые услышал от Чжоу Вэнье столь определенный ответ.
Не уходи сегодня вечером, — пригласил Чжоу Вэнье.
Взгляд Му Шаоюня потемнел, и он тут же ответил: — Хорошо.
Однако Му Шаоюнь не насладился той наградой, на которую рассчитывал. Вовсе не потому, что Чжоу Вэнье был против, а потому, что в самый разгар их ужина, когда атмосфера была самой подходящей, Чжоу Вэнье вызвали телефонным звонком.
Звонил Ань Жань: он говорил, что Хэ Есюй напился в баре и, без конца бормоча имя Чжоу Вэнье, отказывается уходить. У Ань Жаня не было выбора, кроме как попросить Чжоу Вэнье забрать Хэ Есюя.
Положив трубку, Чжоу Вэнье сел за руль и поехал по адресу, который назвал Ань Жань. Стоило ему вспомнить только что застывшее лицо Му Шаоюня, как он не смог сдержать улыбку: Хэ Есюй и Му Шаоюнь словно заклятые враги из прошлой жизни, этот Хэ Есюй родился исключительно для того, чтобы портить жизнь Му Шаоюню.
Му Шаоюнь: «……» Черт побери, не поздно ли мне теперь пожалеть, что я замолвил словечко за Хэ Есюя?
Добравшись до бара, Чжоу Вэнье позволил проводить себя в отдельный кабинет на втором этаже. Толкнув дверь, он увидел пьяного в стельку Хэ Есюя, который безвольно прислонился к дивану и что-то бессвязно бормотал, в то время как сидевший рядом Ань Жань с выражением полного бессилия смотрел на него и тихонько успокаивал.
Заметив вошедшего Чжоу Вэнье, Ань Жань заметно расслабился, однако внешленно холодно фыркнул и с сарказмом произнес: — Понятия не имею, какое приворотное зелье ты ему подсыпал, но он никого к себе не подпускает, кроме тебя! И не думай, что это я хотел твоих приходов — если бы не страх, что вот так проспавшись, Суй завтра с утра будет чувствовать себя скверно, я бы ни за что тебе не позвонил.
Чжоу Вэнье с улыбкой кивнул, поблагодарил его, а затем, поддерживая Хэ Есюя наполовину на весу, спустился вниз и уложил того на заднее сиденье машины.
Вэнье, я так сильно тебя люблю, почему ты меня не любишь? — бормотал Хэ Есюй, сонно трёмшись головой о шею Чжоу Вэнье.
Чжоу Вэнье тихо усмехнулся и ответил ему прямо на ухо: — Я тоже тебя люблю. — Почувствовав, как поддерживаемое им тело слегка вздрогнуло, он улыбнулся еще ярче: — Но еще больше я ненавижу, когда мне лгут, так что этот твой трюк с притворным опьянением, Хэ Есюй, — просто ужасен.
Услышав это, Хэ Есюй открыл глаза. Перевернувшись, он прижал Чжоу Вэнье к сиденью сверху и с крайне обиженным видом произнес: — Я вовсе не обманывал тебя, любимый! Сначала я и правда напился, а потом немного отдохнул и протрезвел. — Он запнулся, его глаза загорелись, и он продолжил: — Но то, что ты только что сказал, что любишь меня — это ведь наверняка была не ложь! Мне плевать, даже если ты меня обманываешь, я все равно поверю.
Чжоу Вэнье неопределенно кивнул и с мягким выражением лица произнес: — Да, я не обманывал тебя, ты мне нравишься.
Хэ Есюй мгновенно воодушевился и с надеждой произнес: — Любимый, ты хочешь сказать... — Скорее говори, что бросишь их всех и оставишь только меня одного!
В глазах Чжоу Вэнье промелькнула искорка лукавства, и он безжалостно бросил: — Но Му Шаоюнь мне нравится больше. На него словно вылили ушат ледяной воды.
Услышав это, Хэ Есюй вмиг сник. Он крепко обнял Чжоу Вэнье и жалобным голосом протянул: — Любимый, неужели ты не мог сказать что-нибудь приятное, чтобы я порадовался подольше?
Ни за что. Самому твоему самодовольному и самовлюбленному существу вовсе не нужно, чтобы я еще больше раздувал твое самомнение, — парировал Чжоу Вэнье.
Значит, именно поэтому ты так несправедлив ко мне и к Му Шаоюню? — сжав зубы, спросил Хэ Есюй.
Не только поэтому, — немного подумав, ответил Чжоу Вэнье. — Главным образом потому, что тебе просто не повезло. В этой жизни мне еще не доводилось бывать чьим-то содержанцем, и надо же было такому случиться, что прецедент я создал именно с тобой. Скажи на моем месте, что бы ты сделал?
На твоем месте я бы увидел, насколько мой покровитель красив, элегантен, талантлив и остроумен, и тут же отдал бы ему свое сердце, — соблазнительно протянул Хэ Есюй.
Забыл, что у этого парня совесть толще крепостной стены. Какой промах.
Хэ Есюй, — лицо Чжоу Вэнье посерьезнело, и он твердо произнес: — Я не стану ради тебя отказываться от Му Шаоюня, но готов ради тебя отказаться от покорения Ань Яня. Ты согласен?
Хэ Есюй приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Чжоу Вэнье оборвал его: — Не спеши с ответом. Это моя конечная граница, и обсуждению она не подлежит. Хэ Есюй, если ты согласишься, я буду очень рад и сделаю все от меня зависящее, чтобы вы об этом не пожалели. Если же нет... — Чжоу Вэнье самокритично усмехнулся. — Что ж, это тоже вполне естественно. Разойдемся по-хорошему, надеюсь, при следующей встрече мы останемся друзьями.Хэ Есюй немного помолчал, а затем горько усмехнулся.
— Дорогой, раз ты заговорил об этом, похоже, сегодня тебе непременно нужно выбить из меня ответ. Мне так хочется сказать нет, чтобы ты, этот ненасытный негодяй, потом пожалел.
Он бросил взгляд на Чжоу Вэнье и с досадой произнес:
— Но я понятия не имею, какой приворот ты мне подсунул, раз я не в силах отказаться от тебя, что бы ты ни говорил. К тому же я знаю, что ты человек бессердечный и всегда держишь слово. Если я сегодня не соглашусь, боюсь, у меня больше никогда не представится шанса заполучить тебя.
Хэ Есюй глубоко вздохнул, прижался к Чжоу Вэнье и с неохотой произнес:
— Дорогой, ты вечно так безжалостен, но я никак не могу отпустить тебя. Ладно, я согласен, но ты тоже должен пообещать мне: кроме меня и Му Шаоюня, никому больше не позволяй крутить с тобой шашни! — сдал позиции Хэ Есюй.
Чжоу Вэнье искренне улыбнулся и без колебаний дал согласие.
Однако Чжоу Вэнье и Хэ Есюй не знали, что пока они предавались нежности, аудиозапись уже попала в руки Янь Аня. Янь Ань поигрывал в пальцах флешкой, на его губах играла загадочная легкая улыбка. Он тут же вставил ее в компьютер и открыл файл — содержанием оказалась та самая беседа Чжоу Вэнье с Хэ Есюй и Му Шаоюнем в квартире.
Янь Ань молча дослушал до конца и надолго погрузился в задумчивость. Спустя долгое время на его лице появилась полная живейшего интереса улыбка, а в глазах зажглось возбуждение.
— Заимствование трупа для возвращения души? Заставить меня влюбиться в него? Как это забавно. Чжоу Вэнье, да? Смотри только не разочаруй меня...
Тихие слова постепенно замерли на его губах.
На самом деле это была оплошность Чжоу Вэнье. Квартира, в которой он сейчас жил, была подарена ему Янь Анем, но раньше Чжоу Вэнье не подозревал, насколько ошеломляющим было положение Янь Аня, поэтому после заселения не стал тщательно все проверять и не обнаружил жучки, спрятанные в диване, кабинете и других уголках. Да и Янь Ань установил их вовсе не с какой-то конкретной целью — просто в силу своего особого положения он привык размещать записывающие устройства во всей принадлежавшей ему недвижимости, и на этот раз они снова оказались как нельзя кстати.Янь Ань выдернул флешку и тут же уничтожил её, после чего достал из ящика стола фотораффию и, глядя на изображённую там семью из четырёх человек, тихонько усмехнулся. Он коснулся женщины с волосами цвета пламени и стоявшего перед ней маленького мальчика, после чего мягко проговорил:
— Братец, ты ведь и впрямь понимаешь меня. До тех пор, пока он способен поддерживать во мне столь сильный интерес, мне и вправду всё равно, есть ли у него рядом другие любовники. Вот только интересно, сможет ли твой собственный возлюбленный поступить так же.
В его словах крылась великая тайна: Му Шаоюнь, оказывается, был его старшим братом, а вовсе не двоюродным братом, как он некогда называл его перед посторонними.
Да, Му Шаоюнь приходился Янь Аню единоутробным старшим братом, а их матерью была легендарная женщина по имени Му Цин, известная как Королева наёмников.
Изначально у Му Цин был муж, но вскоре после рождения Му Шаоюня она совершила некое громкое деяние, из-за чего почти все ведущие державы мира объявили на неё тайную охоту. Тем не менее, ей удалось чудом вырваться из смертельной ловушки, после чего её спас тогдашний старший молодой господин семьи Янь. Получив тяжелейшие ранения, Му Цин потеряла память; со временем у них с Янь Ци, старшим молодым господином семьи Янь, возникли взаимные чувства, и она родила ему Янь Аня. Янь Ци же, выяснив истинную личность Му Цин, ради её защиты добровольно отказался от поста главы рода. Они зажили уединённой счастливой жизнью на секретном острове — и так продолжалось до пятилетнего возраста Янь Аня, пока у Му Цин не дали о себе знать старые неизлечимые раны, от которых она скончалась. Упав духом, Янь Ци отправил Янь Аня обратно в семью Янь, а сам остался жить уединённо на том острове.
Отец же Му Шаоюня был высокопоставленным чиновником в государстве Икс. Ради государственных интересов он тогда закрыл глаза на преследования Му Цин со стороны власть имущих, а впоследствии и вовсе попытался использовать Му Шаоюня, чтобы выманить её наружу. К счастью, Янь Ци безумно любил Му Цин, а потому, распространяя свою привязанность и на неё, уделял много внимания и её старшему сыну. Благодаря этому ему удалось в координации с верными бывшими подчинёнными Му Цин спасти Му Шаоюня и отправить его на тот самый остров, где тот и вырос вместе с Янь Анем.
Позднее, после смерти Му Цин, Му Шаоюнь унаследовал всё, что принадлежало его матери, и сам стал наёмником. Усвоив горький урок Му Цин, он в совершенстве постиг философию золотой середины: в делах он никогда не высовывался и не стремился быть на переднем крае, однако втайне развил группировку наёмников до огромных масштабов.
Именно поэтому в детстве Му Шаоюнь и Янь Ань росли вместе, были очень близки и прекрасно друг друга понимали — вот почему тогда Му Шаоюнь без малейших колебаний заявил, что Янь Ань вовсе не станет возражать.
Три месяца спустя строительство киностудии в основном завершилось, и Чжоу Вэнье получил точное известие: съёмочная группа фильма «Клетка» официально приступит к работе через три дня.С тех пор как Чжоу Вэнье в тот день уехал встречать Хэ Есюя и не вернулся ночевать, Му Шаоюнь окончательно сцепился с Хэ Есюем. Раньше он обычно оставлял выпады Хэ Есюя без внимания, лишь изредка бросая пару фраз в ответ, чтобы тот не слишком зазнавался. Но с того вечера, когда Хэ Есюй невольно испортил ему всё дело, Му Шаоюнь затаил на него смертную обиду. Хотя Му Шаоюнь обычно не отличался многословностью, стоило ему заговорить, как Хэ Есюй оказывался совершенно не соперником ему в острословии. Стоило Му Шаоюню распустить свой ядовитый язык, как даже Чжоу Вэнье замирал в изумлении. К счастью, Хэ Есюй отличался нравом оптимистичным, а толщина его кожи и вовсе не имела себе равных, так что удары Му Шаоюня совершенно его не уязвляли — наоборот, он лишь свирепел от каждой новой схватки.
На сей раз Хэ Есюй страшно не хотел, чтобы Чжоу Вэнье снимался в «Клетке» — он смертельно боялся, что у Чжоу Вэнье вспыхнут прежние чувства к Янь Аню. Но поскольку Чжоу Вэнье уже дал слово режиссёру Се, Хэ Есюй не мог открыто возражать. Ему не оставалось ничего другого, как в качестве инвестора вместе с Му Шаоюнем сопровождать его на пресс-конференцию, посвященную началу съемок.
Именно на этой пресс-конференции Чжоу Вэнье впервые по-настоящему увидел Янь Аня.
Внешность Янь Аня поражала до оцепенения: его черты лица были доведены до абсолютного совершенства, без единого изъяна, до крайности изящные и величественные. К тому же его манеры и аура были поистине несравненными — мощная энергетика заставляла всех невольно обращать на него внимание. Он сиял, подобно богу солнца Аполлону, так ослепительно, что на него было страшно смотреть прямо. За все свои многочисленные перерождения Чжоу Вэнье еще не встречал мужчины с такой притягательной внешностью.
Чжоу Вэнье неизбежно оказался потрясен. Единственным человеком, чья внешность могла бы сравниться с Янь Анем, был Юй Е, в тело которого он вселился на этот раз. Но Юй Е отличался от Янь Аня: его красота отдавала некоторой андрогинностью, напоминая тех смазливых юнцов, от которых нынче фанатеют юные девчонки (разумеется, выражаясь проще, у него было личико слабого партнера). Янь Ань же обладал мужественной, героической красотой, а его кожа отливала даже легким загаром, что, впрочем, ни капли не умаляло его обаяния.
Заметив восхищение в глазах Чжоу Вэнье, Му Шаоюнь не подал виду, но вот в сердце Хэ Есюя бушевало море ревности. Он с размаху обнял Чжоу Вэнье за талию и прошептал ему на ухо, распуская сплетни:
— Дорогой, ты не смотри, что Янь Ань с виду приличный человек, характер у него просто отвратительный! Смотри мне, не дай себя обмануть!
Он неизменно предпочитал первыми словами сокрушать противника.
Чжоу Вэнье пришел в себя и посмотрел на нервничающего Хэ Есюя улыбкой, в которой читалось нечто неопределенное. Чуть приподняв брови, он резким движением смахнул руку Хэ Есюя со своей талии и, переняв его манеру, наклонился к самому его уху:
— О? Разве он хуже тебя?
Хэ Есюй тут же скорчил обиженную физиономию и жалобно протянул:
— Дорогой, чем же это я плох? Я же по первому зову готов примчаться, тружусь не покладая рук, во всём слушаюсь и экономлю бюджет.
Чжоу Вэнье одарил его презрительным взглядом и поленился отвечать.
— Ты забыл всё, что я говорил перед выходом? Веди себя приличнее на людях, а не то отправишься обратно, и меня проводит Му Шаоюнь, — с этими словами Чжоу Вэнье взял за руку стоявшего позади Му Шаоюня.
Му Шаоюнь едва заметно искривил губы в усмешке и бросил косой взгляд на Хэ Есюй. Увидев это, Хэ Есюй кровожадно скрипнул зубами и мгновенно утих.
Му Чэнь, который с самого их появления наблюдал за этой сияющей троицей, невольно помрачнел взглядом при виде их перепалок. В его сердце зародилась редкая, но жгучая зависть. Когда же настанет день, когда его любовь перестанет прятаться по углам и сможет вот так же открыто предстать перед всеми? Вспомнив, как обычно реагировал на подобные вещи Ли Тяньшу, Му Чэнь горько и самоуничижительно усмехнулся: пожалуй, этого дня ему не дождаться до конца своих дней.
Конечно, не один лишь Му Чэнь заметил троицу Чжоу Вэнье — остальные присутствующие тоже обратили на них внимание, а многие из тех, кто знал Му Шаоюня и Хэ Есюя, принялись удивленно перешептываться, глядя на их взаимодействие.
Янь Ань и режиссёр Се тем временем отделались от назойливой толпы и направились к тройке мужчин.
— Му Шаоюнь, Хэ Есюй, какими судьбами? — Янь Ань скрестил руки на груди и слегка приподнял брови. Бросив на Чжоу Вэнье долгий взгляд, он заговорил первым.
Хэ Есюй наградил его холодным взглядом и невозмутимо заслонил собой Чжоу Вэнье, ничуть не церемонясь с этим скрытым соперником в любви:
— Эта съемочная площадка что, твоя личная собственность? Если уж ты здесь, почему мне нельзя? Я, между прочим, вложил сюда немалую сумму.
Му Шаоюнь лишь тихо кивнул и произнес чистую правду:
— Я пришел сопровождать Вэнье.
Затем он вежливо поприветствовал режиссёра Се:
— Дедушка Се, на этот раз мы доставим вам хлопот.
— Ха-ха, никаких хлопот, — добродушно рассмеялся старик Се. Прищурившись, он окинул взглядом всю четвёрку и многозначительно произнес:
— Глядя на то, как полны энергии вы, молодые, этот старик тоже радуется.
Чжоу Вэнье и Хэ Есюй улыбнулись в ответ и тоже поприветствовали режиссёра.
Задерживаться здесь они не стали, и вскоре вся компания прошла в зал для пресс-конференции, хотя Му Шаоюнь и Хэ Есюй остались за кулисами и на сцену выходить не стали.
Каждый фильм, снятый Янь Анем, неизменно оказывался в центре всеобщего внимания, но нынешняя «Клетка» вызывала ажиотаж невиданный. Причиной тому было то, что «Клетка» стала первой картиной, снимаемой в новом кинопоселке. Ходили упорные слухи, что этот съемочный комплекс возвели специально потому, что старые базы не отвечали требованиям столь масштабного фильма.
http://bllate.org/book/21681/2236509
Готово:
