Глава 19. Лечебный центр «Лэнцзин» (17)
Спустя некоторое время пришли Цю Чэнь и парень в гавайской рубашке, но мужчина в очках так и не появился.
Нань Цзюньи окинул их взглядом:
— Кажется, одного не хватает.
Улыбка Линь Сюэ стала заметно натянутой.
— Он исчез. В его комнате не было ни капли крови — всё было совершенно чисто, так что, скорее всего, на него никто не нападал. Ты не пришёл на завтрак, поэтому не видел, что за столом пропала почти половина людей. Думаю... возможно... его тоже перевели на подземный этаж.
Нань Цзюньи лишь кивнул в знак того, что понял.
Цю Чэнь тут же подался вперёд.
— Господин Нань, где вы были? Мы не видели вас за завтраком, и в вашей комнате вас тоже не было. Мы уже решили, что вы тоже пропали. Разве вы не были вместе?
Парень в гавайской рубашке выглядел гораздо хуже остальных. Видимо, действие лекарств ещё не прошло: он был вялым, безжизненным и явно не в своей тарелке.
Нань Цзюньи покачал головой и вкратце рассказал о том, что произошло прошлой ночью.
Лицо Цю Чэня побелело.
— Всё кончено... Если с ним случилось то же самое, он точно не выжил.
Палата 302 теперь представляла собой жалкое зрелище, однако мебели в ней и прежде почти не было. Ни стола, ни стульев для гостей — как и раньше, всем пришлось усесться прямо на кровать. По крайней мере, в этом ничего не изменилось.
Парень в гавайской рубашке никак не мог найти себе места.
— Нет, серьёзно... Мы обязательно должны обсуждать всё именно здесь?
— Незачем зря терять время, — холодно ответил Нань Цзюньи.
— Он прав. Времени у нас почти не осталось. Нань Цзюньи сегодняшнюю ночь уже точно не переживёт, — на этот раз Линь Сюэ говорила прямо, с предельно серьёзным выражением лица. — И не только он. Наше положение тоже становится всё хуже. Если лечебница каждый день случайным образом выбирает пациентов для операции, долго на удаче не протянешь. К тому же нас осталось всего четверо, а мы до сих пор почти ничего не выяснили. Есть у кого-нибудь идеи? Любые, даже самые безумные.
Цю Чэнь и парень в гавайской рубашке переглянулись и одновременно покачали головами.
После короткого раздумья Нань Цзюньи негромко произнёс:
— У меня есть одна мысль насчёт этих чудовищных рук.
— Насчёт чудовищных рук? — задумчиво переспросила Линь Сюэ. — В каком смысле?
Нань Цзюньи подошёл к окну и посмотрел вдаль, на заброшенный лес и кладбище. Он распахнул створку, и в комнату ворвался холодный ветер, смешанный с запахом пыли. Все невольно поёжились.
— Что вы там видите?
— Заброшенный лес, какие-то уродливые деревья... и кладбище? — охотно ответил Цю Чэнь.
Нань Цзюньи спокойно продолжил:
— Верно. На первом подземном этаже мы убедились, что когда-то это был настоящий лечебный центр, где злоупотребляли операциями по удалению лобной доли мозга. И, возможно, этим дело не ограничивалось — просто нам пока не показали всего.
— И что с того? — парень в гавайской рубашке недоверчиво развёл руками. — Здесь любили кромсать людям мозги и издевались над пациентами. Разумеется, погибло множество людей. Раз есть трупы — должно быть и кладбище. Что тут удивительного?
Нань Цзюньи развернулся к остальным вполоборота.
— Ещё в первую ночь мне показалось странным, что чудовище снаружи стучалось почти во все окна лечебницы и нападало на людей. Логично было бы предположить, что это множество разных существ. Но вело оно себя так, словно являлось единым целым.
— Если подумать, действительно странно, — вдруг оживился Цю Чэнь. — А может, оно просто огромное? Или у него очень много рук, как у осьминога? У осьминога ведь тоже множество щупалец — вполне подходит.
— Болван! — тут же возразил парень в гавайской рубашке. — Тебе же сказали: эта тварь залезла в комнату через окно и даже дверь закрывала! Как осьминог размером со всю лечебницу сумеет протиснуться внутрь?
— А... точно... — Цю Чэнь замер. — Ты ведь говорил, что по тени оно выглядело как уродливый комок плоти и влезло через окно. Значит, оно не такое уж большое.
Нань Цзюньи покачал головой.
— Нет. Дело вовсе не в том, что оно маленькое. Наоборот — оно слишком огромное.
Парень в гавайской рубашке окончательно запутался.
— Что значит — слишком огромное? Если оно огромное, то где тогда прячется? И при чём тут вообще кладбище? Я уже совсем ничего не понимаю.
Нань Цзюньи спокойно ответил:
— Я думаю, чудовище, которое каждую ночь стучит в окна, — это бывшие жертвы этой лечебницы. Кто-то погиб из-за неудачной операции, кто-то не выдержал издевательств и покончил с собой, а кто-то пытался это сделать, но не смог. Их хоронили на кладбище. Когда места там перестало хватать, их начали кое-как закапывать под деревьями. А в этом мире, из-за чьей-то навязчивой одержимости или глубокой ненависти, все они соединились между собой, подобно корневой системе растений, переплетаясь в единое целое.
После этих слов Цю Чэнь и парень в гавайской рубашке будто зависли. В комнате воцарилась мёртвая тишина.
Лишь спустя долгое время Цю Чэнь наконец пришёл в себя и возмущённо воскликнул:
— Но если так, разве они не должны мстить врачам и медсёстрам? Почему они убивают других пациентов? Это же настоящее издевательство над слабыми!
— Нет, ты всё неправильно понимаешь, — тяжело вздохнула Линь Сюэ. — Это вовсе не месть.
Цю Чэнь окончательно растерялся.
— Не месть? Тогда зачем им вообще становиться призраками? Не удалось ярко пожить при жизни — решили блистать после смерти?
— Позволь объяснить иначе. — Линь Сюэ беспомощно посмотрела на него и покачала головой. — Представь, что весь этот механизм — своего рода сделка. Эта лечебница — всего лишь площадка. Когда её «сдают в аренду» хозяину якоря, все, кто находится внутри, — врачи, медсёстры, пациенты и даже давно умершие больные, — тоже оказываются у него «в найме». Понимаешь, о чём я?
Цю Чэнь кивнул.
— Это я понимаю. Какая разница, где работать.
Линь Сюэ ненадолго замолчала, затем продолжила:
— Нельзя требовать, чтобы лечебница вдруг превратилась в оперный театр. Поэтому врачи, медсёстры и остальные по большей части продолжают выполнять свои привычные обязанности, действуют в рамках своих ролей и подчиняются правилам самого заведения. У них даже сохранились часть их инстинктов. Например, удаляют пациентам вроде 303-й лобную долю мозга — для них это тоже часть «заботы о больных».
Парень в гавайской рубашке вздрогнул.
— Какой же это жуткий инстинкт...
— Назовём их условно NPC. Но эти NPC уже не полностью являются прежними собой. На них влияет и ими управляет хозяин якоря. Поэтому их поведение и даже восприятие мира зачастую подчиняются воле этого хозяина.
Договорив до этого места, Линь Сюэ тихо цокнула языком.
— Так что чудовищные руки появились вовсе не из жажды мести и не поэтому нападают на лечебницу. Они находятся под влиянием хозяина якоря. Изначально они состояли из пациентов, которые до ужаса боялись врачей и медсестёр. Поэтому, столкнувшись с ними, они попросту не способны сопротивляться.
Немного поколебавшись, она добавила:
— Хотя это не абсолютное правило. Не знаю, доживёте ли вы до такого, но, по словам других пассажиров лайнера, иногда в подобных механизмах встречаются призраки, чья ненависть настолько сильна, что они начинают мстить друг другу. Просто такое случается крайне редко. По крайней мере, сейчас мы столкнулись явно не с подобным.
В этот момент парня в гавайской рубашке вдруг осенило.
— Если всё так, тогда стоит нам раздобыть одежду врача или медсестры — и чудовище испугается нас?
— Теоретически — да.
Цю Чэнь моргнул.
— Э-э... Тогда в чём подвох?
— Мы не можем понять, по чему именно они отличают врачей и медсестёр — по белому халату или по самим людям, — Линь Сюэ слегка улыбнулась. — Идея хорошая, но, чтобы её проверить придётся рискнуть.
Парень в гавайской рубашке нерешительно взглянул на Нань Цзюньи.
— Нам-то ещё ладно. Но ему в любом случае уже терять нечего. Тут остаётся только лечить дохлую лошадь как живую. Если не рискнуть, он сегодня ночью просто умрёт. Хотя, если честно, умереть на полу — ещё не худший вариант. Эта тварь убивает так, что потом весь потолок в крови...
— Грубо, конечно, зато по делу... Но, приятель, ты уж слишком цинично выразился, — потрясённо пробормотал Цю Чэнь.
Нань Цзюньи не обратил внимания на их перепалку и спокойно произнёс:
— Когда чудовище схватило меня, оно повторяло три слова: «товарищ», «слияние» и «возвращение». По сути, они означают то же самое, что и слова молитвы: «Ты — это я, а я — это ты». Думаю, именно здесь и скрывается настоящая зацепка, связанная с якорем.
— Слияние... — Линь Сюэ нахмурилась, но вскоре снова покачала головой. — Мне в голову приходит много разных мыслей, но ни одна не складывается в возможную разгадку природы якоря.
— У нас осталось ещё одно неисследованное место. — сказал Нань Цзюньи. — Второй подземный этаж.
http://bllate.org/book/21675/3093359
Готово:
