Глава 15. Лечебный центр «Лэнцзин» (13)
— Значит, их перевели сюда. — задумчиво произнёс Нань Цзюньи.
Очевидно, пациентка из палаты 303 всё ещё сохраняла остатки сознания, но их было совсем немного. Её поведение скорее напоминало примитивную биологическую реакцию на свет и звук. Она по-настоящему не воспринимала появление чужаков. Иначе она бы ни за что не стояла там неподвижно, безучастно ожидая неизвестно чего.
— Такая реакция... Неужели ей удалили лобную долю?
Нань Цзюньи попытался разглядеть её раны.
Но пациентка лишь неподвижно стояла в круге света, а за её спиной простиралась почти осязаемая тьма, готовая полностью поглотить человека.
Через узкое смотровое окошко невозможно было увидеть почти ничего.
Лишь безмолвный полумрак.
И сгорбленную фигуру, медленно движущуюся внутри этого мрака.
Стоило постучать в дверь или издать хоть какой-то звук, как силуэт инстинктивно начинал приближаться.
Безучастно.
Отупело.
Она даже не понимала, зачем вообще подошла.
— Удалили лобную долю? — Цю Чэнь резко втянул воздух. Отступая назад, он едва не наступил А-Дину на ногу. — Ч-что... что это значит? Эти врачи и медсёстры... вырезали ей часть мозга? Тогда... тогда Фан Луяо... Неужели с ней тоже...
Не договорив, он тут же бросился к другим смотровым окошкам.
Теперь ему было уже не до осторожности — он изо всех сил выкрикивал имя Фан Луяо.
А-Дин выглядел совершенно растерянным.
— А что вообще значит удалить лобную долю? Это вроде как удалить аппендикс или желчный пузырь? Мне кажется, я где-то уже слышал об этом...
— Лоботомия, — спокойно ответил Нань Цзюньи.
Он коснулся рукой своего лба, очерчивая примерную область.
— Вот здесь. Изначально операция проводилась так: в черепе просверливали небольшое отверстие, вводили спирт, а затем специальным инструментом разрушали ткани лобной доли. Позже один врач усовершенствовал методику. Пациента сначала обездвиживали электрическим током, после чего через глазницу вводили ледоруб* прямо в мозг и разрушали им нервные ткани.
* Орбитокласт (от англ. orbit — «глазница» и греч. κλάω — «разбивать») — это хирургический инструмент, который использовался для проведения трансорбитальной лоботомии. Его изобрёл в 1948 году американский врач Уолтер Фримен.
Из-за того, что внешне орбитокласт очень напоминал длинный тонкий ледоруб, а на его древке даже были нанесены градуировочные метки — чтобы хирург мог контролировать глубину введения, в разговорной речи и некоторых контекстах, его называют просто ледоруб.
А-Дин не удержался от крепкого ругательства.
— Твою ж... Что за чёртова технология?! Как вообще можно определить, где именно нервные ткани, просто проделав дырку?! Сейчас хотя бы снимки делают! Я даже мозги в хот-поте палочками аккуратно подцепляю, а тут ледорубом в голову — там же всё в кашу превратится!
Нань Цзюньи промолчал.
А-Дин смотрел на него, и ужас постепенно расползался по его лицу.
— Подожди... Они ведь всё-таки могли определить, где нервные ткани... правда?
Нань Цзюньи медленно ответил:
— Не знаю. Возможно, всё было именно так, как ты сказал. Врачи просто превращали мозг в кашу.
— ...
А-Дин застыл.
— То есть... почти половину головы... Ты хочешь сказать, что у всех этих людей внутри вообще ничего нет? Что вместо мозга у них одна каша?
— Не половину, — немного подумав, поправил его Нань Цзюньи. — Лобная доля составляет примерно треть мозга.
— Да какая разница, треть или половина?!
Казалось, А-Дин вот-вот сорвётся.
Он присел на корточки, обеими руками схватился за голову и принялся дёргать себя за и без того редкие волосы.
— Как ты вообще можешь так спокойно об этом говорить?! Тебе самому случайно лобную долю не удаляли?!
Нань Цзюньи посмотрел на него с прежним спокойствием.
— После удаления лобной доли человек утрачивает большую часть своих функций. Проще говоря, превращается в настоящего живого мертвеца. Моё состояние этому явно не соответствует.
А-Дин потерял дар речи.
Помолчав немного, он всё же снова спросил:
— Нет, я вот о чём... Всё-таки это операция. Значит, должны быть какие-то причины. Кому вообще такое делали?
Нань Цзюньи покачал головой.
— В своё время эта операция была чрезвычайно популярна. Можно сказать, она вошла в моду. Сначала её применяли только к тяжёлым психически больным и особо опасным преступникам. Затем список расширился: в него включили гомосексуалов и «трудных» детей. Постепенно лоботомию начали считать универсальным средством от любых проблем. Даже если ребёнок был всего лишь упрямым, слишком любознательным или плохо учился, родители всё равно приводили его на такую операцию, надеясь получить после неё совершенно нового, «исправленного» ребёнка.
А-Дин тихо пробормотал:
— Да они все были чёртовыми психами... Даже причина не нужна. Решили, что тебя надо резать, — и всё. А я ещё думал, почему эти врачи и медсёстры всё твердят про «стать лучше». Вот оно что у них значит...
В этот момент Цю Чэнь, уже осмотревший все камеры по обе стороны коридора, спотыкаясь, подбежал обратно.
Он как раз услышал последние слова.
— Подождите! Тогда получается... они и нам тоже собираются удалить лобную долю?
— Вполне возможно. Сейчас мы тоже пациенты, — спокойно и холодно ответил Нань Цзюньи. — Само существование пациентки из палаты 303 уже многое доказывает. Врачи этой лечебницы с большим удовольствием удаляют пациентам лобную долю, чтобы сделать их тише, покорнее и удобнее для управления.
Цю Чэнь дрожащим голосом спросил:
— Но... ты... тебе совсем не страшно?
На этот раз Нань Цзюньи ничего не ответил.
Он продолжил методично стучать в смотровые окошки.
К некоторым из них кто-то медленно подходил.
Большинство же оставались безмолвными.
Из-за дверей доносилось лишь едва различимое дыхание — словно находившиеся внутри люди были слишком безучастны, чтобы даже подняться.
Не выдержав, А-Дин спросил:
— Что ты вообще пытаешься найти?
Нань Цзюньи обернулся и холодно посмотрел на него.
— Я подсчитываю их количество. Если не считать тех, кого убили чудовищные руки, все остальные пропавшие должны находиться здесь. В обычном мире пациентов после лоботомии обычно возвращали либо в лечебницу, либо домой, к родственникам. Но здесь невозможно сказать наверняка, не превратятся ли они в новую угрозу.
— Что?.. — потрясённо выдохнул А-Дин. — Погоди... Неужели... неужели после всего, что с ними сделали, их ещё выпустят охотиться на нас?
— Пока нет, — спокойно ответил Нань Цзюньи.
— Но... мы ведь все жертвы. Разве мы не должны помогать друг другу?.. — с надеждой посмотрел на него Цю Чэнь.
Нань Цзюньи ответил с прежним невозмутимым спокойствием:
— Они уже утратили само понимание того, кто жертва, а кто палач.
Цю Чэнь и А-Дин невольно прижались друг к другу. По их спинам пробежал холодок.
Сам по себе этот мрачный подземный этаж уже внушал ужас, но спокойствие Нань Цзюньи пугало их едва ли не больше, чем всё происходящее вокруг.
Нань Цзюньи устало потёр переносицу. Слишком много информации требовало осмысления.
— Вообще-то тот факт, что мы выяснили о применении лоботомии, — скорее хорошая новость.
— Хорошая?! — голос А-Дина сорвался почти на визг.
— Это доказывает, что когда-то эта лечебница была официальным медицинским учреждением. Просто позже здесь начали злоупотреблять электрошоком, лоботомией и другими бесчеловечными методами обращения с пациентами.
— «Просто»?! — теперь уже закричал Цю Чэнь.
Лицо Нань Цзюньи осталось совершенно спокойным.
— Не будем терять времени. Спускаемся на второй подземный этаж.
Цю Чэнь замер. Наконец до него дошло самое главное.
Почти в отчаянии он спросил:
— Подожди... Если здесь находятся все пациенты, которым удалили лобную долю, а Фан Луяо и Цзян Нин среди них нет... Это вообще хорошо или плохо?
Нань Цзюньи бросил на него короткий взгляд.
— Почему ты пытаешься заранее определить, хорошо это или плохо? Это лишь означает, что, возможно, они находятся ещё ниже.
Цю Чэнь окончательно умолк. Вместе с дрожащим от страха А-Дином он молча последовал за Нань Цзюньи.
Когда все трое уже почти подошли к лифту, внезапно завыла пронзительная сирена.
Лампа в центре коридора мгновенно погасла. Но вместо того чтобы погрузиться во тьму, весь коридор вдруг начал наполняться тусклым багровым светом, просачивавшимся сквозь многочисленные щели.
Тёмно-красное сияние ложилось на лица, словно само пространство предупреждало об опасности.
— Бежим! — мгновенно скомандовал Нань Цзюньи.
Он схватил оцепеневших Цю Чэня и А-Дина и буквально потащил их вперёд.
— Только ни в коем случае не оборачивайтесь!
Поначалу оба ничего не поняли. Цю Чэнь чуть не поскользнулся и не рухнул на ровном месте. А-Дина дёрнули так резко, что у него перехватило дыхание.
Лишь пробежав несколько шагов, они наконец сумели совладать с ногами и помчались следом.
За их спинами раздался тяжёлый скрип проржавевших петель. Казалось, из глубин тьмы наружу выползало нечто.
Влетев в лифт, Нань Цзюньи без малейшего промедления захлопнул решётчатую дверь и повернул управляющий диск.
К счастью, чтобы подняться наверх, А-Дину уже не требовалось ничего взламывать.
Он и Цю Чэнь сейчас выглядели почти так же, как пациенты после лоботомии. Оба неподвижно уставились в стену лифта, не смея обернуться даже на мгновение.
В ту секунду, когда кабина начала подниматься, Нань Цзюньи успел увидеть всё, что происходило в коридоре.
Дверь в самом его конце распахнулась.
Из багрового сияния к ним стремительно неслась медсестра с забинтованным лицом.
Но в следующий миг лифт окончательно разделил их.
http://bllate.org/book/21675/2979321
Готово:
