— Ты действительно так уверен, что их следующая цель — именно те документы?
— Нет, не уверен. Возможно, их следующей целью окажется чье-то русалочье отродье на какой-нибудь планете. Я знаю лишь одно: те файлы, что еще не были заархивированы в центральном компьютере, определенно входят в их планы.
Батон кивнул:
— Я прослежу за этим. Что ты собираешься делать дальше?
— Распустить фальшивую утку и ждать.
Батон одобрительно хмыкнул:
— Запустить волка в овчарню?
Кристин кивнул:
— Именно, мистер Батон. Но просто запустить волка в овчарню мало. Мне нужно запустить его, а затем сделать вид, что мы отпустили зверя. Пусть возвращается в свое логовище, а мы выждем удобный момент и ударим.
Батон кивнул:
— План неплох, но неужели этого достаточно? Что, если они раскусят твой замысел и в ответ заманят нас в ловушку? Такая простая мысль пришла в голову даже мне, не говоря уже о тех бандах воров-русалок, которые столько времени прятались прямо под носом у Звездного Альянса?
— Не войдя в тигриное логово, не добыть тигрят! Мне как раз и нужно их настороженное внимание. Уверен, руководство Альянса тоже ждет не дождется узнать, стоит ли вообще задействовать армейские меха ради русалок, созданных этими безумными учеными.
— Ты хочешь сказать, что они отправят в бой русалок?
— Верно. — Кристин гордо улыбнулся. — Потому что русалки — это приманка, которая заведет армию прямо в тигриное логово.
Седьмая цель (4)
Линь Сю сошел с летающего катера на улицу и на мгновение ослеп от ярких огней. Он провел в Колсе слишком много времени и почти забыл, как выглядит ослепительная, окутанная дымкой столичная планета Звездного Альянса — Дельрин.
Кто-то налетел на него и едва не сбил с ног. Линь Сю обернулся и поддержал Инь:
— Поберегись, ты еще не привык ходить на двух ногах.
Инь весело рассмеялся, сверкнув ровным рядочнком белых зубов, отстранил поддерживавшего его Линь Сю и сказал:
— Расслабься, Сюс, со мной всё в порядке. Я сейчас так счастлив! Ощущать под ногами твердую почву — это просто кайф!
Линь Сю не стал настаивать:
— Тогда я пойду помедленнее, если будешь отставать — скажи.
— Ладно-ладно, Сюс, тебе же едва за тридцать, почему ты ведешь себя как какая-то наседка?
Линь Сю: «……»
И как ему объяснить этому малому, что его настоящий возраст настолько велик, что он и сам уже со счета сбился?
В конце концов Линь Сю лишь покачал головой и сменил тему:
— Когда мы пролетали над Лильманом, почему ты не остановился навестить отца и родителя? В твоем нынешнем виде родные тебя все равно не узнают.
Инь покачал головой:
— Им отлично живется на Лильмане, я не хочу втягивать их в это дело. К тому же я хочу, чтобы они знали: сокровище, которое они оберегали на ладони, способно стать и самым отважным воином во всем Звездном Альянсе.
Линь Сю взъерошил его волосы и вздохнул:
— Нелегко тебе пришлось.
Каждый раз после похищения русалок Линь Сю и его подчиненные-исследователи разрабатывали для них строгие программы восстановления, а затем всегда спрашивали о дальнейших планах.
Кто хотел остаться — оставался и пополнял ряды резервных сил. При этом каждый согласившийся остаться проходил долгий испытательный период, чтобы подтвердить свою преданность.
Тех, кто хотел уйти, Линь Сю не удерживал. В конце концов, если душа человека не лежит к этому месту, толка от насильно удерживаемого не будет. Но перед уходом пленники были обязаны пройти стирание памяти и выпить ингибитор, чтобы подавить быстрое восстановление русалочьей силы и не вызывать подозрений у Альянса.
Однако существовало одно исключение — Инь. Его чистокровная кровь оказалась слишком сильной, восстановление шло слишком быстро, и ингибиторы на него не действовали. Поэтому Линь Сю не оставил ему выбора и силой удержал при себе.
Именно поэтому, глядя на Инь, Линь Сю всегда испытывал чуть больше заботы и снисхождения.
Но он даже не заметил, что это проявление мягкости вызвало жгучую ревность у кое-кого другого.
Инь потряс головой, высвобождаясь из руке Линь Сю, и поторопил его:
— Пойдем быстрее к Томасу, а то стемнеет.
Линь Сю опустил руку и с улыбкой сдался:
— Ладно, идем.
Как только их силуэты скрылись в конце улицы, из тени вышел человек.
На лице Кристина не дрогнул ни один мускул. Он напоследок бросил взгляд на ушедшего Линь Сю, развернулся и зашагал в противоположном направлении.
Добравшись до дома Томаса Джонса, Линь Сю отправил Инь спать, а сам вместе с Томасом уединился в кабинете.
— Лорд Фрейд, в последнее время в военных кругах Альянса наблюдается странная активность. Смотрите, вот здесь, вот здесь и еще здесь.
Томас открыл спутниковую карту и указал на отмеченные красными точками места:
— Несколько дней назад в этих районах внезапно втайне усилили охрану. Дилетант ничего не заметит, но мои люди провели разведку. И новые сотрудники, и недавние жильцы в этих местах — все они далеко не так просты.
Линь Сю кивнул:
— Об этой ситуации я знал еще в Колсе, но всё это выглядит слишком внезапно. Люди из Альянса не дураки, иначе мы бы не искали те документы столько времени. А такое резкое усиление охраны выглядит так, будто нам прямо говорят: то, что вам нужно, здесь, приходите скорее.
— Вот почему в последнее время мы сидим тише воды. Но что нам делать дальше?
Линь Сю переключил изображение на спутниковой карте и указал на одну из точек:
— Отправьте людей проверить это место.
Томас бросил взгляд на экран и изумленно вскрикнул:
— Больница Стил?!
Линь Сю кивнул:
— Да, именно больница Стил.
Тем временем в Дельринском оборонном центре.
Кристин указал Батону на расположение больницы Стил:
— Усильте там меры безопасности и проведите проверки, но тихо. Ни единая новость не должна просочиться наружу.
— Почему именно она? Это же самая секретная психиатрическая лечебница в Дельрине.
— Да, мистер Батон, но в то же время, — Кристин бросил на Батона равнодушный, но многозначительный взгляд, — это психиатрическая больница с самым высоким процентом пациентов-русалок и самым высоким уровнем смертности во всем Альянсе.
******
— Что?! — Томас вскочил на ноги и яростно выпалил: — Ты хочешь сказать, что эти безумцы из Альянса тоже изучают русалок?
— Да. И хотя нас называют безумными учеными, настоящие безумные ученые — это как раз люди из Альянса. Материалы исследований, которые они называют своими главными секретами, никогда не покрывались пылью.
— Лорд Фрейд, почему вы не сказали нам об этом раньше? Если бы мы знали раньше, то, возможно, смогли бы спасти куда больше русалок! Разве не в этом главная цель нашей организации?! — возмущенно вопрошал Томас, явно забыв про субординацию.
Линь Сю долго молчал, а затем тихо произнес:
— Потому что раньше у нас не было для этого сил.
Он не мог рисковать всей организацией.
Седьмая цель (5)
Больница Стил
Медсестра сверила личности обоих мужчин и, убедившись, что всё в порядке, сказала:
— Джеймс и Шерман, хорошо, можете проходить. Тот, кого вы должны навестить, находится на третьем этаже, палата 3108.
— Благодарю вас, прекрасная леди.
Поблагодарив ее, Линь Сю вместе с Томасом с абсолютно невозмутимым видом вошли в больницу Стил.
Пройдя по длинному коридору, мужчины остановились перед дверью палаты 3108.
Бросив Томасу: «Жди снаружи», Линь Сю приложил карту-ключ и вошел в палату.
Внутри царил полумрак. Нахмурившись, Линь Сю раздвинул шторы, распахнул окно и жадно вдохнул свежий воздух с улицы, после чего повернулся и подошел к водяной кровати.
В постели лежала русалка с серебристо-голубым хвостом, погруженная в глубокий сон с закрытыми глазами. При внимательном осмотре можно было заметить, что лицо этого существа было практически неотличимо от лица Линь Сю, разве что выглядело чуть старше.
Линь Сю протянул руку, собираясь коснуться его лба, как вдруг мирно спавшая русалка резко распахнула глаза, налитые кровью, свирепо оскалилась, обнажив острые зубы, и впилась зубами в тыльную сторону ладони Линь Сю. В тот же миг брызнула кровь.
Линь Сю тихо зашипел, но не отдернул руку.
— Сяо Ци, заблокируй системы наблюдения.
— Слушаюсь, хозяин.
Убедившись, что камеры отключены, Линь Сю широко расставил руки, позволяя русалке терзать его руку, подался вперед и крепко обнял безумного сородича.
— Брат, я пришел за тобой. Все страдания, выпавшие на твою долю за эти годы, я верну им сполна.
Линь Сю почувствовал, как уголки его губ сами собой изогнулись в улыбке, и снова позвал:
— Брат.
Это слово прозвучало нежно и тоскливо, словно в нем таилась бездна неразрывной связи. Услышав это, русалка слегка склонила голову набок, медленно разжала челюсти, и выражение ее лица постепенно сменилось полным недоумением.
Час спустя из палаты вышел мужчина. Холодным взглядом окинув стоявшего у двери Томаса, он уверенно зашагал по коридору, уводя его за собой.
Томас бросил еще один взгляд сквозь стекло в палату и, наконец сжав зубы, последовал за шедшим впереди.
Пять минут спустя в палату вошла бригада медиков: воспользовавшись тем, что русалка на кровати мирно спала, они сделали ей успокоительный укол и вывезли на каталке.
В коридоре медики столкнулись с Кристином и Батоном, которые совершали обход, и разминулись с ними.
Мелькнувший на мгновение серебристо-голубой отблеск заставил Кристина остановиться. Он обернулся вслед удаляющимся медработникам и спросил стоявшего рядом Батона:
— Кто это?
Он задал вопрос просто из любопытства, но, к его удивлению, Батон действительно знал ответ:
— Это бывшая звезда Альянса, самая прекрасная и яркая русалка во всем Звездном Альянсе — Карл Фрейд. Десяток лет назад очередь из желающих добиться его расположения могла бы занять всю улицу в Дельрине. Жаль только…
Батон покачал головой.
— Жаль, что после восемнадцати лет он сошел с ума и теперь кидается на каждого встречного.
Кристин удивленно переспросил:
— Фрейд?Батон пояснил:
— Неудивительно, что ты не знаешь. Десять лет назад Фрейды были самой перспективной правящей семьей в Звездном Альянсе, но потом всплыла история о том, как они жестоко обращались с русалками. Народ взбунтовался, их скинули с вершин власти, а Карл с тех пор и сошел с ума.
Кристин снова спросил:
— А что стало с его семьей?
Батон покачал головой:
— Все погибли при пожаре. Говорят, его устроил уже обезумевший Карл. Их поместье находилось на окраине Дельрина, вокруг почти никого не было. Когда их наконец обнаружили, от всего рода Фрейдов в живых остался лишь один Карл. Как подумаешь — столько лет прошло, а ведь наш генерал Эрвин когда-то даже ухаживал за ним. Карл был единственным, кто по-настоящему затронул сердце генерала. Жаль только, что он вот так сошел с ума.
— Вот как, — бесстрастно отозвался Кристин. Он не особо верил в байки Батона о сердечной привязанности Эрвина: если бы тот действительно переживал, ни за что не позволил бы этой русалке оставаться в Стил в полном одиночестве.
Подумав немного, Кристин задал вопрос, который волновал его больше всего:
— А у него есть братья?
— Братья? — переспросил Батон. — У Карла нет братьев. При его-то внешности, если бы у него были братья — будь они русалками или простыми гражданами, — об этом обязательно кто-нибудь бы знал.
Кристин успокоился:
— Неужели?
— Да, — ответил Батон и тут же поинтересовался: — Но почему ты им заинтересовался? Ты же только взглянул на него мельком.
Кристин уже взял себя в руки и ответил:
— Впервые увидел серебристо-голубой хвост, просто стало любопытно.
— Вот как. Что ж, тогда пойдем к директору.
С этими словами Батон зашагал вперед. Кристин напоследок бросил взгляд на уходящих медработников, крепко сжал руку в кармане и догнал Батона.
В подземной лаборатории Стил исследователи прикатили русалку к операционному столу. Эрик натянул перчатки и активировал виртуальный экран, на котором отображались все жизненные показатели находившегося перед ним существа.
В тот момент, когда данные проявились, Эрик вдруг изумленно воскликнул:
— О боже! Генеалогия древней русалки — девяносто один и пятьдесят шесть сотых процента! Кто это?! Где Карл? Кто увел Карла и оставил мне настолько превосходный материал?!
Стоявшие рядом сотрудники тут же бросились к экрану.
— Невероятно! И правда девяносто один и пятьдесят шесть сотых!
— О! Да он же лицо в лицо похож на Карла! Неудивительно, что мы раньше не заметили!
— Его чистокровность даже выше, чем у Карла!
— ...
Среди всеобщего восхищения глаза Эрика загорелись лихорадочным блеском:
— Джонни, доложи директору. Остальные — оставайтесь здесь и наблюдайте за физиологическими показателями русалки. Никаких инъекций пока не делать! Я должен поднять архивы, изучить всё до мельчайших деталей. Такой безупречный природный образец нельзя испортить по неосторожности!
Окончив распоряжения, Эрик поспешно направился в архив. Едва он переступил порог пустого помещения — где, кроме него, никого не должно было быть, — как перед ним возник незнакомец в точно таком же белом халате и с копной черных вьющихся волос.
Эрик насторожился:
— Ты кто такой? Как ты сюда попал?
Говоря это, Эрик завел руку за спину, пытаясь подать сигнал тревоги. Линь Сю понял, что тот затевает, но мешать не стал и неспешно двинулся к нему.
Однако Эрик шарил по запястью целую вечность, так и не обнаружив нужного предмета, и на его лбу выступили капельки холодного пота.
Заметив это, Линь Сю извлек из кармана черный браслет, подбросил его в воздух, поймал и, обращаясь к потерявшему самообладание Эрику, произнес с усмешкой:
— Ого! Эрик, ты это ищешь?
Эрик широко раскрыл глаза. Совершенно растерявшись и забыв обо всем на свете, он бросился наутек, но в самый момент, когда его нога уже занеслась над порогом архива, чья-то рука с острыми когтями насквозь пробила его грудь. Смерть наступила мгновенно.
Умирая, Эрик таращил глаза, полные невысказанного ужаса и обиды.
Линь Сю резким движением выдернул руку и холодно скользнул взглядом по рухнувшему на пол телу.
— Седьмой, сделай копию всех документов из архива и отправь Томасу. А остальное — на твое усмотрение.
С этими словами Линь Сю вышел из архива. В то самое мгновение, когда его ноги переступили порог, Линь Сю уже превратился в Эрика.
Разобравшись с телом, 741-й поспешил догнать Линь Сю и встревоженно произнес:
— Уважаемый хозяин, неужели вы действительно собираетесь оперировать собственное тело? Без поддержки души, если вы не вернетесь в свое нынешнее воплощение до истечения месяца, оно просто превратится в прах и исчезнет. Что касается марионетки, которую вы сейчас используете для временного побега, — Верховный Бог выделил мне всего три такие штуки. Одну вы уже истратили в прошлый раз, и теперь так быстро пускаете в ход вторую? Хозяин, у вас и так количество баллов приближается к минус ста тысячам, и держитесь вы на плаву исключительно благодаря помощи Верховного Бога. Впереди еще несметное число заданий, что же вы будете делать, если действительно окажетесь в опасности?
Линь Сю ничуть не испугался. Рассуждая с видом одержимого исследователя, каковым и являлся Эрик, он ответил:
— Раз у меня перед глазами оказался столь великолепный объект для исследований, почему бы им не воспользоваться?
741-й умолк: [...]
Он совсем забыл, что в этой жизни его хозяин тоже слывет безумным ученым.
Безнадежно покачав головой, 741-й обогнал Линь Сю и, прихватив скопированные из архива данные, покинул Стил.
День прошел на удивление спокойно.
Когда ночью луна поднялась в самый зенит, Линь Сю неторопливой походкой вернулся в собственную — нет, точнее, в квартиру Эрика. Едва он распахнул дверь, как увидел посреди залитой лунным светом гостиной фигуру с угольно-черными глазами, которые упорно, не мигая, смотрели прямо на него.
Линь Сю ни капли не смутился. Включив свет в гостиной и стянув перчатки, он помахал рукой сидевшему и с улыбкой произнес:
— О! Малыш Крис, а вот и ты.
Странное дело: поколение Чжоу Цинцюя шло под знаком иероглифа Цин, тогда как их старшие родственники — под знаком Юань.
У всех дядей, теток и прочих старших родственников в именах присутствовал иероглиф Юань, и только у пятого дяди имя было совершенно иным — Чжоу Сыци.
Чжоу Сыци с малых лет отличался гениальным умом. Его можно было назвать чжугэ клана Чжоу — эрудированным и всезнающим.
Говорили, что уже в тринадцать лет он наизусть, без единой ошибки, помнил тысячу древних свитков из семейной библиотеки. Для младшего поколения он был существом сродни божеству.
Вот только Чжоу Сыци от природы не любил болтать, и чаще всего его можно было застать сидящим с книгой под сенью душистого османтуса во дворе собственного дома.
Поэтому, хотя младшие и преклонялись перед ним, они страшились его холодности и без крайней необходимости к нему не приближались — все, кроме этого непутевого сорванца Чжоу Цинцюя.
Тот привязался к дяде с самой первой встречи, едва завидев его богоподобный лик.
Если копаться в истоках этой привязанности, все началось с церемонии чжучжоу самого Чжоу Цинцюя.
То была единственная церемония чжучжоу, которую удостоил своим присутствием Чжоу Сыци.
Иными словами, малыш впервые увидел Чжоу Сыци, когда ему едва исполнилось двенадцать месяцев от роду.
В тот день в особняке Чжоу гремели барабаны и музыка — созвали всю родню и друзей отпраздновать это событие.
Стоял разгар лета, воздух был удушливым и липким. Малыш категорически отказывался наотрез надевать хоть какую-то одежду.
Взрослые не стали упорствовать: искупав кроху, они просто усадили его на стол. На нем заранее разложили целую гору вещиц: кисти, тушь, бумагу, чернильницы, цинь, шахматы, книги, свитки с картинами, талисманы, нефритовые подвески, игрушки, нефритовые флейты — словом, всё, что только смогли вообразить.
Однако обычно не в меру озорной ребенок сегодня выглядел на редкость безучастно: он даже не взглянул на разложенные сокровища, а просто сидел на столе с унылым видом.
Домочадцы уже начали гадать, не стоит ли подбросить еще каких-нибудь вещиц, способных привлечь внимание малыша, как вдруг в дверях показался человек. Это был Чжоу Сыци.
Скучавший на столе кроха при виде Чжоу Сыци мгновенно замер.
Так и сидел голышом на покрытом мягким ковриком столе, покусывая собственный пухлый палец, не отрывая глаз от вошедшего, а по подбородку ручьем текла слюна.
Окружающие подумали про себя: «Ого! Вот это поворот! Сам мелкий, а страсть к красоте уже через край — сходу запал на самого неприступного человека во всем клане!»
Отец Чжоу Цинцюя не выдержал, взял салфетку, собираясь привести сына в порядок.
Но стоило ему протянуть руку, как Чжоу Цинцюй отполз в сторону и залился громким плачем. Он плакал, не сводя глаз с Чжоу Сыци, и тянул к нему две пухлые ручонки, явно требуя, чтобы его взяли на ручки.
Чжоу Юаньли не поверил своим глазам и попытался снова, но результат оказался тем же: малыш ловко увернулся.
Мало того, рев стал только громче — казалось, родной отец видится ему отъявленным злодеем.
Даже рыдая, он не забывал смотреть на Чжоу Сыци, и его влажные от слез большущие глаза жалобно-жалобно хлопали ресницами.
Вокруг мгновенно поднялся шум.
Чжоу Юаньли оказался в крайне неловком положении, его лицо покраснело от стыда.
Мать ребенка, Чэнь Сянлин, поспешно шагнула вперед, намереваясь сама поднять и успокоить раскапризвавшегося сына, но путь ей преградила изящная нефритово-белая рука.
Проследив за рукой вверх, она увидела Чжоу Сыци. Его прекрасное, подобное нефриту лицо излучало сияние холодной луны.
Посмотрев на заливающегося слезами Чжоу Цинцюя, он бесстрастно произнес:
— Я сам.
И вот, под удивленными взглядами собравшихся, Чжоу Сыци подошел к столу, склонился над плачущим ребенком и тихо спросил:
— Хочешь быть со мной?
Чжоу Цинцюй, только что заливавшийся слезами, вмиг умолк, звонко рассмеялся, на четвереньках доковылял до самого края стола, уселся и протянул к Чжоу Сыци свои пухлые короткие ручки.
Стараясь не смотреть на эти руки, Чжоу Сыци подался вперед, так что между ним и перемазанным слезами личиком малыша осталось меньше двух пальцев расстояния.
http://bllate.org/book/21667/2235545
Готово:
