Он долго молчал, словно пытаясь свыкнуться с реальностью, а затем прохрипел:
— Ты ведь только этого и хотел, верно? Этого трона?
Он понимал, что сегодня не выйдет отсюда живым. Лицо его посерело, и единственным его желанием было спасти последнего наследника.
Император дрожащей рукой потянулся к нему:
— Я оставлю тебе указ. Ты сможешь взойти на престол по праву. Только пощади шестого... — голос его упал до шепота. — У него нет способностей, он не представляет для тебя угрозы.
Император поднял голову, с робкой надеждой глядя на Фу Сюня.
Фу Сюнь лишь слегка улыбнулся, не ответив на просьбу. Он повернул голову и посмотрел на стоявшего рядом Цинь Мяня.
Цинь Мянь быстро подошел, вложив в руки императора императорскую печать, указ и киноварь.
Император, сжимая кисть, в тревоге вывел несколько строк на указе, затем дрожащими пальцами приложил печать и прошептал:
— Ты отпустишь шестого?
Фу Сюнь принял указ из рук Цинь Мяня. Опустив взгляд, он мельком просмотрел написанное, убедился, что император не стал хитрить, и передал бумагу Цинь Мяню.
Он сделал шаг вперед, наклонился и неторопливо произнес:
— Значит, ты хочешь сохранить жизнь шестому?
Фу Сюнь встретился с полным мольбы взглядом императора и вдруг усмехнулся:
— Но шестой брат уже давно мертв.
Император широко распахнул глаза.
Улыбка Фу Сюня медленно угасла. Голос его оставался легким и холодным, звучал почти равнодушно:
— Ты когда-то истребил весь мой род, так почему я должен щадить твоих потомков?
Он склонил голову набок, поднял палец и, одарив его невинной, почти детской улыбкой, добавил:
— Я не пощажу ни одного из них.
Глаза императора налились кровью. Он вцепился в руку Фу Сюня:
— Что ты наделал?! — почти взревел он.
Фу Сюнь слегка нахмурился, поднялся и высвободил запястье из хватки императора.
— А что я мог сделать? — спокойно отозвался он. — Наследный принц погиб от рук Третьего принца, а Третий принц — от твоих. Я лишь слегка подтолкнул их к этому.
Он опустил взгляд:
— И правда, дети, которых ты воспитал, точь-в-точь как ты: холодные, подозрительные, жестокие и бессердечные... — он тихо вздохнул и медленно поднял руку, возложив ладонь на шею императора.
Лицо императора мгновенно побелело.
Дыхание его стало прерывистым. Он вцепился в руку Фу Сюня, пытаясь отстраниться, но пальцы Фу Сюня были словно железные тиски — ни на миллиметр не сдвинулись с места.
Свет в глазах императора начал гаснуть. В свой последний миг он судорожно пошевелил губами, растянув рот в жуткой, оскаленной гримасе.
Кончики пальцев Фу Сюня слегка дрогнули. Он безучастно опустил глаза, глядя на безжизненное, белое лицо императора.
Постояв так некоторое время, он вдруг отвернулся и холодно бросил:
— Третий принц пытался совершить покушение на Его Величество и был убит на месте. Я, князь, опоздал и не смог спасти отца-императора. Глубоко скорблю.
Фу Сюнь развернулся и, не взглянув больше на тело в зале, быстро зашагал прочь.
Десять лет планирования, притворство слепым, изображение никчемности, постепенное наращивание сил — всё ради того, чтобы отомстить за мать. Но теперь, когда всё было кончено, он не чувствовал ни капли радости.
Он прикрыл глаза. В памяти всплыли последние слова императора:
— Если говорить о безжалостности, кто из моих детей сравнится с тобой?
Фу Сюнь прикусил губу, глядя на свои руки.
Длинные, бледные, с четко очерченными суставами — любой бы восхитился их изяществом. Но именно эти руки были по локоть в крови.
Фу Сюнь замедлил шаг.
Солнце палило нещадно, но внутри него не было тепла. Он чувствовал себя бесконечно одиноким, словно весь мир вокруг засыпало густым снегом.
Фу Сюнь закрыл глаза.
И тут до него донесся тихий голос:
— Фу Сюнь?
* * *
Возможно, через несколько дней я не смогу выпускать по четыре главы.
В последнее время много учебы, если буду выпускать по четыре, совсем не останется времени на подготовку к занятиям.
Голосуйте за нас!
* * *
Ли Юй не ожидала встретить здесь Фу Сюня.
Покинув резиденцию князя Нин, она притворилась, что едет в поместье Цинь, но спрыгнула с кареты в толпе, переоделась, оторвалась от следивших за ней стражников и направилась прямиком во дворец.
Она надеялась проскользнуть внутрь вместе с поставщиками провизии, но, подойдя к воротам, обнаружила полный хаос.
Не зная, что именно произошло, Ли Юй решила воспользоваться суматохой и, пробравшись внутрь, побежала к покоям императора.
Она никак не ожидала столкнуться с Фу Сюнем на полпути.
Ли Юй с любопытством разглядывала его, чувствуя, что с ним что-то не так.
Она нахмурилась и сделала шаг вперед:
— Ванъе, что с вами?
Лицо Фу Сюня было бледным, губы — бескровными, и только глаза казались черными, как бездонный небосвод.
Сердце Ли Юй пропустило удар. Она вдруг вспомнила, что ей здесь быть не положено, и сама заметно побледнела.
Она инстинктивно попыталась натянуть улыбку, обдумывая, как объяснить свое присутствие, но вдруг оказалась в крепких объятиях.
Его холодные пальцы легли ей на пояс, а голова уткнулась в изгиб шеи.
— Юй Юй, — тихо позвал он.
Ли Юй замерла, затем подняла руку и нежно погладила его по волосам, словно успокаивая большого кота. Она склонила голову и тихо ответила:
— М-м.
Затем, немного подумав, добавила:
— Я здесь.
Он еще сильнее сжал объятия. Ли Юй стало больно, она слегка поморщилась, но промолчала, лишь продолжая поглаживать его за ушком:
— Все хорошо.
В воротах дворца царил беспорядок — значит, внутри произошел переворот. А раз Фу Сюнь оказался здесь, Ли Юй без труда догадалась: его план завершен.
Она вздохнула, собираясь что-то сказать, но услышала его тихий голос:
— Чанхуа, Ланьлин, в роду Ци была дева, чья красота и аромат сводили с ума.
Ли Юй моргнула.
— Когда император совершал инспекционную поездку через Ланьлин, он прослышал об этой слухе и пожелал увидеть девицу из рода Ци, — Фу Сюнь опустил взгляд. — Но по иронии судьбы, в тот самый день она выходила замуж.
Чрезмерная красота при низком происхождении — это беда.
— Император пленился ее красотой, силой увез в столицу. Чтобы избежать позора похитителя чужих жен, он нашел повод и вырезал два клана.
— Он сделал ее наложницей, окружил роскошью, повышал в рангах, пока она не родила принца. Тогда она стала наложницей Мэй.
— Шли дни, пока однажды она не встретила стражника.
— Того самого, за которого должна была выйти замуж.
— Он рассказал ей о гибели ее семьи и попросил... убить императора, когда тот будет беспечен.
— Но она была лишь женщиной, мечтавшей о тихой и спокойной жизни. После долгих мучительных раздумий она отказала ему и просила больше не приходить.
Фу Сюнь слегка наклонил голову, на его губах появилась холодная усмешка:
— Она не собиралась убивать императора, но тот ей не доверял.
— Кто-то донес на нее, и император засомневался. Он не только решил, что женщина хочет его смерти, но и начал подозревать... а его ли это сын?
Подозрение — это семя. Стоит ему попасть в почву, как оно пускает корни и захватывает всё сердце.
* * *
— Тот стражник, увидев, что наложница Мэй не собирается действовать, решил убить императора сам. Но сил у него было мало, и его схватили, едва он ворвался в кабинет.
— Его поступок взбесил императора. Тот решил, что они заодно, ворвался в покои наложницы Мэй и, сжимая ее горло, начал допрос.
Голос Фу Сюня стал тише, с легкой дрожью:
— Она, конечно, всё отрицала, но разъяренный император не верил. Чем больше она отпиралась, тем сильнее он сжимал пальцы, пока...
— Пока наложница Мэй не умерла у него на руках.
Голос Фу Сюня стал хриплым:
— Он бросил ее тело в покоях и поджег дворец.
— Он хотел не только скрыть правду о ее смерти, но и избавиться от ребенка, в чьем происхождении сомневался.
Ли Юй уже знала, что было дальше.
Тот ребенок чудом выжил, став свидетелем убийства матери, сбежал из огня и с тех пор притворялся слепым, вынашивая план мести.
Ли Юй вздохнула и похлопала его по спине:
— Все хорошо, это в прошлом.
Фу Сюнь молчал.
Прошло много времени, прежде чем он снова повернул голову:
— Юй Юй.
Ли Юй удивленно подняла глаза:
— Что...
Она широко раскрыла глаза.
Фу Сюнь резко поднял голову, прижал ее затылок к себе и коснулся губами ее губ, нежно потираясь.
Движения его были легкими, без капли похоти — словно он искал утешения.
Он быстро отстранился и посмотрел на Ли Юй.
Глаза его были черными и глубокими, казалось, они готовы поглотить саму душу.
— Они все мертвы, — тихо сказал он.
Ли Юй медленно моргнула, осознавая, о ком он говорит.
Фу Сюнь не сводил с нее взгляда:
— Кроме мертвецов, никто не знает, что это я их убил.
Ли Юй растерянно посмотрела на него, ее губы задрожали:
— Ты хочешь убить и меня?
Фу Сюнь усмехнулся:
— Ты что, глупая?
Он погладил ее по волосам, и настроение его внезапно улучшилось.
— Отцеубийство — несыновняя почтительность. Цареубийство — неверность. Неверный и несыновний, я буду проклят всем миром, — он приподнял голову, глядя прямо в глаза Ли Юй. — Ты презираешь меня? — после паузы он добавил: — Ты боишься меня?
Ли Юй без колебаний покачала головой, схватила его за руку и искренне посмотрела на него.
Фу Сюнь улыбнулся:
— Лицемерка.
— Нет, что ты! — Ли Юй затрясла головой, как неваляшка, а затем серьезно сказала: — Родители должны сначала дать жизнь, а потом воспитать. Тот, кто поднимает руку на своего ребенка, перестал быть отцом.
— Монарх должен обладать добродетелью и усердием. Он похитил чужую жену, истребил род — он не достоин быть правителем.
— Если он не достоин ни власти, ни отцовства, почему я должна презирать тебя за то, что ты его убил?
Ли Юй с самым серьезным видом нашла для Фу Сюня кучу оправданий.
Затем она понизила голос:
— И самое главное, эти люди для меня — пустой звук.
Она добавила почти шепотом:
— А ты — всё, зачем я пришла в этот мир.
Ли Юй улыбнулась, приподнялась на цыпочки, обняла его за шею и сама поцеловала его в губы.
* * *
Фу Сюнь остолбенел.
Ли Юй опустила ресницы, помедлила, положила руки ему на плечи и, слегка приоткрыв его губы кончиком языка, медленно проникла внутрь.
Фу Сюнь стоял неподвижно, позволяя ей делать что угодно.
Ли Юй лишь слегка коснулась его языка и отступила. Она замерла, прижавшись к его губам, обдумывая свои действия, затем лизнула их и слегка прикусила.
Все ее навыки поцелуев исходили лишь от Ли Яня, поэтому она просто копировала его движения.
Сначала неуверенно, но вскоре она осмелела. Она покусывала его губы, пока те не покраснели.
Ли Юй отступила на шаг и склонила голову, глядя на Фу Сюня.
Тот выглядел совершенно невозмутимым, словно ее действия его ничуть не тронули.
Ли Юй в замешательстве смотрела на него, затем опустила голову, разочарованно пробормотав:
— Ладно.
Она вздохнула, собираясь что-то сказать, как вдруг он схватил ее за руку.
Ли Юй вздрогнула и подняла глаза на Фу Сюня.
И тут же тихо рассмеялась.
Его губы, искусанные ею, блестели, вид у него был крайне серьезный, но мочки ушей пылали.
Фу Сюнь поджал губы и отвернулся, не желая на нее смотреть.
Ли Юй приподняла бровь, встала на цыпочки, обняла его за руку и заглянула в лицо:
— Ты застеснялся?
Она ткнула его в щеку, но он перехватил ее запястье.
Фу Сюнь посмотрел на нее, нахмурившись:
— Не балуйся.
Ли Юй невинно моргнула.
Фу Сюнь отстранил ее руку, но не отпустил, потянул ее в сторону и, слегка наклонившись, негромко произнес:
— Ты любишь меня?
Ли Юй: «...»
Почему он задает такие прямые вопросы?!
Она удивленно смотрела на него и лишь спустя долгое время пробормотала:
— Да...
Ли Юй поджала губы, вспомнив, что только что поняла, и вздохнула, одарив Фу Сюня кроткой улыбкой:
— С первой нашей встречи ваш образ врезался мне в память.
Фу Сюнь мог отомстить за пожар и без ее участия. Если его душевный узел был связан с той трагедией, ей не нужно было его распутывать.
Она лишь сейчас, увидев его холодный, отстраненный силуэт, внезапно осознала.
Душевный узел этого мира заключается в том, что...
Никто его не любил, никто не понимал, все его боялись.
И ее задача в этом мире — дать ему почувствовать любовь и тепло.
От этой мысли Ли Юй улыбнулась еще ярче, взяла его за руку и естественно произнесла:
— Я люблю вас, Ванъе.
Она наклонила голову:
— Я верю вам. У всего, что вы сделали, есть свои причины.
Она широко развела руки и серьезно сказала:
— Что бы вы ни делали, стоит вам обернуться — я всегда буду рядом.
Фу Сюнь молча смотрел на нее.
Взгляд его был глубоким, глаза казались бездонными, отчего Ли Юй стало не по себе.
Она лизнула губы, чувствуя тревогу, и только хотела что-то сказать, как он тихо усмехнулся:
— Говоришь красиво, а сама просто польстилась на внешность.
Он отшвырнул ее руку и зашагал вперед, словно рассердившись.
Пройдя пару шагов, он замедлил ход, и уголки его губ едва заметно дрогнули.
* * *
Император скончался, все принцы погибли — любой видел, что в этом деле полно загадок.
Но Фу Сюнь уже контролировал большинство чиновников. Те, кто остался, даже имея сомнения, не смели произнести ни слова.
К тому же, из всех наследников остался только он, да еще и внезапно «исцелился от слепоты». Чиновникам оставалось лишь смотреть, как он восходит на престол, и прятать свои вопросы глубоко внутри.
Ли Юй сидела в покоях перед зеркалом и вздыхала.
Шрамы на лице исчезли, но веснушки остались. К тому же, из-за плохой кожи лицо все еще не казалось красивым.
Ли Юй коснулась щеки и жестом велела слугам выйти.
Она встала, собираясь направиться в боковой зал, как вдруг снаружи раздался голос:
— Его Величество прибыл!
Ли Юй повернула голову. Дверь распахнулась, Фу Сюнь вошел внутрь, отослал слуг и подошел к ней.
Ли Юй склонила голову:
— Почему вы здесь?
Фу Сюнь только взошел на престол, дел было невпроворот, она не видела его уже несколько дней.
Фу Сюнь посмотрел на нее, сел рядом и обнял за талию:
— Цинь Мянь приходил ко мне.
Ли Юй приподняла бровь, глядя на него.
Фу Сюнь опустил взгляд, голос его стал тише:
— Он хочет, чтобы Цинь Вань заняла твое место.
Ли Юй опустила глаза.
Когда она вышла замуж за Фу Сюня, то заняла место Цинь Вань. Об этом знали только Фу Сюнь и Цинь Мянь, а в Нефритовой таблице значилось имя Цинь Вань.
К тому же, пусть Цинь Вань и была глуповата, но лицо у нее было красивое, характер мягкий, и она была куда приятнее, чем она сама — некрасивая и с тяжелым нравом.
Ли Юй поджала губы:
— Старшая госпожа Цинь знатнее меня, красивее, характер ее покладистее. Если Ваше Величество хочет заменить меня, это вполне... — она взвизгнула от боли!
Ее талию сжали так, что перехватило дыхание.
Ли Юй болезненно поморщилась и недоуменно взглянула на Фу Сюня.
Лицо Фу Сюня помрачнело, голос стал холодным:
— Кто тебе сказал, что я согласен?
Ли Юй невинно моргнула:
— Если не согласен, зачем пришел ко мне об этом говорить?
Кончики пальцев Фу Сюня слегка напряглись.
Как ему сказать ей, что он отказал Цинь Мяню и подсознательно пришел к ней, желая... желая, чтобы она его похвалила?..
Фу Сюнь отвел взгляд, плотно сжав губы, кончики ушей его покраснели.
Не дождавшись ответа, Ли Юй нахмурилась, собираясь что-то спросить, но почувствовала, как хватка на талии ослабла.
Фу Сюнь слегка разжал руки и перевел тему:
— Слишком сильно сдавил?
http://bllate.org/book/21628/2231485
Готово:
