В этой повести рассказывалось о том, как жестокий, тиранический и безрассудный император силой взял в наложники несравненного красавца Чжуаньюаня, а в конце, полюбив его, согласился ради него измениться и стать мудрым правителем на все времена. С первого же взгляда было очевидно, что это чистой воды выдумка.
В этом мире почиталась феодальная императорская власть, и кто посмел бы так открыто и дерзко сочинять небылицы об императоре? Жизнь надоела?
Поначалу, когда книжная лавка только выставила эти повести на продажу, они распугали немало людей: все смотрели на лавочника взглядом, с каким провожают в последний путь храбрецов.
Лавочник же не только не испугался, но и велел нескольким мальчишкам-слугам ходить по улицам и зазывать покупателей:
— Проходите, не проходя мимо, то, чего вы не знали об императоре и Чжуаньюане! Это определенно откроет вам глаза. Упустите — будете жалеть три жизни!
Все, услышав это, решили, что лавочник и приказчики этой лавки доживают последние часы.
Вскоре патрульные стражники, прослышав об этом, примчались с приказом схватить лавочника и приказчиков, но увидели лишь, как лавочник невозмутимо достал из рукава табличку и показал ее главарю стражи. Тот взглянул, лицо его мгновенно переменилось, он помолчал какое-то время, а затем внезапно ворвался вместе с подчиненными внутрь и устроил в лавке настоящий погром.
Изумленная толпа с отвисшими челюстями наблюдала, как стражники не только не арестовали дерзнувших злословить об императоре лавочника и приказчиков, но и сами скупили по огромной стопке книг и удалились.
Пока ошеломленные люди гадали, что к чему и в чем тут дело, прибежала еще одна толпа — мужчины и женщины наперебой бросились раскупать повести. Многие обратили внимание на странности некоторых мужчин: они отличались от обычных людей, были изнеженными, словно евнухи из дворца.
Кто-то потрясенно воскликнул:
— Да разве та женщина в синем платье не служит во дворце? Моя племянница тоже служит во дворце, я ее знаю! Слышал, племянница говорила, что ее перевели на службу во Дворец Цзывэй!
Когда люди снова посмотрели на толпу спешащих за покупками молодых мужчин и женщин и увидели, как усерднее всех старается та самая девушка в синем платье, а вспомнив реакцию стражников, разве оставались еще сомнения?
Независимо от того, жаждал ли кто-то узнать дворцовые сплетни или почуял неладное в происходящем, все бросились в книжную лавку, изо всех сил стараясь урвать заветную книгу.
Лавочник улыбался так широко, что глаз было не видно:
— Не толкайтесь, всем хватит, всем хватит!
Никто и не заметил, как тот человек, что указал на дворцовую служанку в синем платье, уже затерялся в толпе и исчез.
Позже те, до кого вести дошли с опозданием, тоже потянулись к лавке за покупками, но весь тираж был уже полностью распродан, и им велели приходить завтра спозаранку. Чиновники, богатые купцы и прочие влиятельные семейства могли лишь свысока перекупать книги у других или оставлять людей дежурить у входа в лавку.
И ни у кого не хватало смелости давить своим авторитетом и принуждать лавочника продавать книги немедленно. Шутка ли, разве лавка, торгующая подобными повестями и не боящаяся лишиться голов, могла быть простой? Имя ее истинного хозяина уже не нуждалось в озвучивании.
А те, кому посчастливилось заполучить повести, тут же, нетерпеливо устроившись в каком-нибудь укромном месте, раскрыли их и были глубоко потрясены прочитанным.
С первых же строк в повести описывалось, до чего же император был бестолков, жесток и беззаконен: придворные евнухи, стражники и столичные чиновники трепетали перед ним, и любая оплошность грозила смертью всей их семье.
К простому народу он относился как к букашкам, думая лишь о собственных удобствах и развлечениях, совершенно не заботясь о том, выживут ли остальные люди в Поднебесной.
Писатель обладал превосходным слогом: всего несколько простых мазков — и жуткий образ тирана оживал на бумаге, заставляя читателей чувствовать себя так, будто над их головами навис страшный исполинский зверь, способный одним движением лапы раздавить их, презренных букашек.
Дочитав до этого места, одни в гневе кляли проклятого императора, другие горько вздыхали о том, что родились в столь несчастливые времена и столкнулись с подобным тираном.
Читатели преисполнились глубокой тревоги за жизни — свои и своих близких.
Особенно дворцовая прислуга, стражники и придворные министры, которые воочию повидали всю свирепость и взбалмошность императора: они пролили немало горьких слез над своим мрачным будущим.
Однако вскоре сюжет начал меняться. Сначала падкому на красоту императору приглянулся несравненный Чжуаньюань, и он насильно заточил его во дворце.
Столь талантливый и амбициозный Чжуаньюань оказался заперт в императорских покоях в роли игрушки для утех: не только рухнули все его карьерные устремления, но и мужское достоинство было растоптано. Любой человек с горячей кровью стерпеть такого не смог бы — покончил бы с собой или изуродовал собственное лицо.
Но Чжуаньюань не выбрал ни то, ни другое, а также отверг благородного мужа, тайной проникшего во дворец, чтобы спасти его. Он сказал: Если не я уйду в ад, то кто? Поднебесной нужен мудрый правитель, Великой Юн нужен император, способный управлять страной. Если ценой моей единственной красоты удастся заставить Его Величество измениться и отныне стать мудрым монархом, разве стоит сожалеть о такой жертве?
Читатели были глубоко потрясены: этот мужчина готов пойти на столь великую жертву ради Великой Юн, ради простого народа и ради обретения мудрого государя. Это поистине вызывало восхищение и благоговение.
А в последующих главах Чжуаньюань не бросал слов на ветер, его труды не пропали даром: тиран действительно шаг за шагом менялся ради него.
Самым очевидным было то, что император перестал без причины казнить людей и срывать зло на подчиненных, принялся за разбор докладов и вовремя и толково справился с наводнением, сведя к минимуму ущерб от стихии.
Сопоставив это с недавним разливом рек в Тунчжоу и тем фактом, что император лишь отпустил слуг из дворца, избежав кровавой бойни, люди наконец поняли, что во всем этом крылась заслуга Чжуаньюаня.
Чжуаньюань и впрямь добился своего: ради простого народа и государственной мощи Великой Юн он принес себя в жертву, превратив императора в мудрого правителя.
Многие доходили до слез в глазах, переполненные глубокими чувствами.
Особенно те образованные мужи, что обладали талантами, красотой и амбициями. Примерив эту роль на себя, они моментально покрывались мурашками от ужаса, их кожа холодела, и им не терпелось найти стену, чтобы разбить о нее голову.
Образ Чжуаньюаня в их сердцах становился все более великим и возвышенным, рождая еще большее почтение.
Дальнейшее развитие сюжета показывало, как чувства императора к Чжуаньюаню становились все глубже.
Но разве трава и деревья не имеют чувств? Чжуаньюань тоже был человеком, и видя столь глубокую привязанность императора, он постепенно ответил взаимностью. Узнав об этом, император безумно обрадовался и пожелал возвести Чжуаньюаня в ранги императрицы, пообещав хранить верность друг другу до конца дней.
На этом этапе молодые люди, чьи мысли не были зашорены, а чувства преобладали над разумом, думали лишь о том, что влюбленные наконец соединились и у истории двух преданных друг другу сердец прекрасный конец.
Те же, кто подходил к вопросу более рационально, начинали размышлять: если Чжуаньюань действительно способен превратить императора из тирана в мудрого правителя, то его восхождение на пост императрицы принесет Великой Юн гораздо больше пользы, чем вреда.
Что же до талантливых юношей из знатных семей, которые ранее побледнели от страха перед смотром невест-мужчин, устроенным Лу Гуйюанем, то теперь каждый из них был готов стучать по столу и восторженно орать. Раз император собирается прожить всю жизнь с одним лишь Чжуаньюанем рука об руку, значит, впредь он больше не захочет привлекать их к участию в этом смотре?
Нашлись и закоснелые старые схоласты, что яростно бранили происходящее за падение нравов и нарушение заветов предков, но у каждого из них в роду имелся сын или внук, которого они считали выдающимся.
Стоило им только открыть рот для ругани, как собственные жены или матери тут же хватали их за уши и отчитывали на чем свет стоит:
— Вместо того чтобы позволить Его Величеству быть с Чжуаньюанем, ты хочешь дождаться, пока император издаст указ и заставит моего сына (внука) явиться на смотр?!
Эти косные старики лишь задним числом припомнили еще более безумные выходки императора вроде того же смотра мужчин-красавцев и поисков даосов, варивших пилюли для зачатия. Лица их почернели, как дно котла, и по сравнению с прошлым позволить императору сойтись с Чжуаньюанем казалось уже не такой плохой идеей.
http://bllate.org/book/21607/2228570
Готово:
