Когда Чэнь Мо увидел, что Шэнь Лэчжан, не шевелясь, смотрит на него и улыбается, он лишь тогда осознал, какую глупость снова совершил.
Нахлынувшая волна стыда и злости, которую некуда было выплеснуть, накрыла его с головой. Чэнь Мо, хотя и трусил до смерти и дрожал от одного лишь прикосновения, сейчас изо всех сил старался держаться молодцом, сидя верхом на бедрах Шэнь Лэчжана: — Чего ты улыбаешься? Думаешь, я не осмелюсь?
На самом деле он немного боялся — икры, казалось, подрагивали.
Неужели он действительно собирается сделать это?
Внутри него боролись два начала.
Шэнь Лэчжан улыбался очень притягательно. Опустив веки, он придал лицу выражение некоторой хрупкости, внезапной мягкости и уязвимости, будто был готов позволить собой управлять: — Если Мо-Мо счастлив, то я согласен на всё, что угодно, братец.
Шэнь Лэчжан лежал, не оказывая ни малейшего сопротивления. Он смотрел на него с улыбкой, словно позволяя вершить над собой любые бесчинства.
Трудно было представить, что Шэнь Лэчжан может быть таким. В обычной жизни его улыбка всегда казалась очень холодной и отстраненной... словно неприкосновенный святой небожитель, сошедший с алтаря, возвышающегося среди облаков.
Чэнь Мо принялся расстегивать одежду Шэнь Лэчжана, но, дойдя до середины, совершенно выбился из сил. Разве мог ребенок устоять перед таким искушением? До этого момента он даже не целовался ни с кем, и от волнения у него ослабели руки. Он снова был готов расплакаться — от обиды.
Он никогда не видел подобного, а когда увидел — не смог получить желаемого, что было действительно обидно: — Шэнь Лэчжан, брат, братец Шэнь.
Шэнь Лэчжан лишь успокаивающе похлопал его по спине: — Мо-Мо, если хочешь — возьми сам.
Чэнь Мо наклонился и начал неуклюже целовать Шэнь Лэчжана. Целуя, он снова ощутил досаду: ему казалось, что у него слишком слабая сила воли, и в то же время он злился, что Шэнь Лэчжан так мастерски умеет соблазнять.
Как он мог так поступать!
Разве он его не любит? Почему заставляет проявлять инициативу!
Наконец, когда Чэнь Мо уже не мог больше терпеть, Шэнь Лэчжан протянул руку и обхватил его за талию: — Не целуй только в щеки.
Чэнь Мо почувствовал, как мир перед глазами поплыл и перевернулся. Он поменялся местами с Шэнь Лэчжаном, и в голове у него все смешалось.
Из-за чувствительности, которую он не мог контролировать, его ресницы намокли от слез, а лицо и губы покраснели: — ...Шэнь?
Шэнь Лэчжан припал к мягким, как зефир, губам Чэнь Мо. Поцеловав, он снова улыбнулся, и в его глазах вспыхнуло чувство, похожее на восемнадцатилетнее персиковое вино — пьянящее и дурманящее: — Мо-Мо, ты, должно быть, очень любишь сладкое?
— Иначе почему ты такой приторный?
Шэнь Лэчжан постоянно говорил какие-то неуместные, смущающие и постыдные нежности. Чэнь Мо закрыл лицо рукой — он не мог смотреть Шэнь Лэчжану прямо в глаза.
Так жарко. Так кружится голова.
Кажется, он сейчас растает.
Шэнь Лэчжан снял с Чэнь Мо толстовку с полурасстегнутой молнией, которую тот безуспешно пытался снять уже долгое время. Заодно он небрежно поправил волосы, и тонкие пряди скользнули по вискам, делая его лицо еще более красивым и величественным: — Мо-Мо, хочешь пересчитать мой пресс?
Слово пересчитать было подобрано очень удачно, с намеком.
Потом можно будет считать в такт, раз, два, три, четыре... голова пошла кругом и не получается продолжать? Ничего, придется пересчитывать заново.
Это же просто издевательство!
Но он еще совсем ребенок, пожалуйста, продолжай в том же духе!
Чэнь Мо застенчиво убрал руку. У него было очень милое и послушное лицо. Его ресницы намокли, а зрачки напоминали наполовину растаявший мед из цветов османтуса.
Растерянный, робкий, полный желания и безоговорочного доверия, он смотрел прямо на него. Изогнув ресницы, он явил миру пару маленьких ямочек на щеках: — ...М-м.
Его вкусы явно становились извращенными.
Шэнь Лэчжан наклонился: — Хороший мальчик.
Его голос полностью охрип, лопатки напряглись, а по спине проступил пот: — Не плачь потом, ладно?
Шэнь Лэчжан никогда не занимался подобными вещами.
Но у него был природный дар.
Он мастерски умел флиртовать и успокаивать.
И при этом был готов уступить.
Хотя целоваться было приятно, Чэнь Мо все еще испытывал страх перед «этим». Он упрямо твердил, что не боится, но стоило Шэнь Лэчжану дотронуться до него, как он сворачивался, словно мимоза, и начинал дрожать.
Он был действительно сластолюбив, но также по-настоящему боялся боли. К тому же его слишком избаловали — он не хотел терпеть ни малейших лишений: — Шэнь Лэчжан... хороший братец, я...
Струсил в последний момент, спрятал голову в песок.
Шэнь Лэчжан молчал.
Его кадык опасно дернулся. Он уставился на Чэнь Мо пугающим взглядом, и в этот момент Чэнь Мо понял: он точно сойдет с ума.
Чэнь Мо внезапно замолчал.
Он отвернулся и со стыдом закрыл рот рукой.
...
Шэнь Лэчжан нырнул под одеяло.
В общежитии какое-то время были слышны только всхлипывания Чэнь Мо.
Шэнь Лэчжан выбрался наружу лишь спустя долгое время. Его губы покраснели: — Тебе хорошо?
Чэнь Мо был близок к тому, чтобы раствориться.
Он пробормотал: — ...М-м? — Он захлопал глазами, голос звучал едва слышно: — Да.
Шэнь Лэчжан снова спросил: — Можно?
Прошло немало времени.
Чэнь Мо наконец смог выдавить из себя: — ...Да.
...
...
Этот маленький негодник даже сейчас не хотел уступать ни капли, в его голове было восемьсот извилин, но в этот момент даже они оказались бесполезны.
Его все равно ждало «то самое».
Чэнь Мо плакал так сильно, будто случился потоп.
Он даже грозился убить Шэнь Лэчжана.
Шэнь Лэчжан, возбужденный и совершенно безумный, ответил, что тогда они могут завтра никуда не выходить и он действительно может «убить» его прямо здесь.
Чэнь Мо: — !
Он заплакал еще пуще прежнего.
Мамочки, тут и правда извращенец!
...
...
С вечера до рассвета.
Снег, шедший два дня, наконец прекратился.
За окном, на спортплощадке, на глади озера и фасадах учебных корпусов застыли ледяные кристаллы. Низкое небо было затянуто свинцовыми тучами, земля укрылась девственно белым саваном.
Снег остановился, но температура продолжала падать.
Звуки человеческих голосов затихли. В такую холодную ночь казалось, что тишина — единственный лейтмотив всего сущего.
Волосы на лбу Чэнь Мо намокли, губы были слегка приоткрыты. После долгого, яростного и почти беззвучного противостояния его разум пребывал в странном оцепенении, словно он не знал, какой сейчас год.
Спустя долгое время он словно очнулся от тяжелого сна и осознал: черт возьми, это же общежитие! Они занимались этим в общаге так долго!
Соседи знают?
Чэнь Мо резко сел и охнул от боли — в первый раз было трудно привыкнуть: — Шэнь...
Его голос все еще был пропитан негой, напоминая мяуканье котенка. Он тут же со стыдом закрыл лицо руками — что за чертовщина происходит.
Шэнь Лэчжан был в душевой.
Он только что привел Чэнь Мо в порядок, а теперь стирал постельное белье и одежду. Из-за включенного отопления он был в майке и спортивных штанах. Услышав голос Чэнь Мо, он вышел.
Волосы красавца были небрежно собраны, майка подчеркивала накачанные плечи и спину, а также рельефные мышцы на руках.
Его брови были темными и острыми, а в глазах все еще плескалась нежность: — Мо-Мо, ты что-то хотел, братец?
Распускает хвост!
Распускает хвост!
Шэнь Лэчжан явно красовался перед ним. Гнев Чэнь Мо мгновенно угас — как он мог злиться на такого красавца? Он уже даже забыл про боль в заднице, лицо снова вспыхнуло: — Слушай... мы же в общежитии, напротив, через стенку...
Он не мог продолжать. Неужели те, кто живет напротив или за стеной, могли слышать?
Шэнь Лэчжан приподнял бровь: — Братец только сейчас об этом подумал? Что же делать, если они узнают, моя репутация будет погублена. — Он нахмурился, будто всерьез обеспокоен: — Говорят, что целомудрие — самый важный свадебный дар для мужчины. Я с сегодняшнего дня больше не «чист». Что, если меня никто не захочет преследовать... Братец ведь должен нести за меня ответственность, верно?
Чэнь Мо: — ...
Что значит твоя репутация погублена, что значит целомудрие — самый важный дар, что ты больше не чист? Ты вообще слышишь, какую чушь несешь? Он до того покраснел, что из себя смог выдавить только три слова: — Шэнь Лэчжан!
Шэнь Лэчжан снова улыбнулся.
Он прошел внутрь и пнул стену, ведущую к соседям. Громкий стук заставил Чэнь Мо вздрогнуть, но за стеной по-прежнему было тихо. Шэнь Лэчжан сел на край кровати, голос его звучал лениво: — Не бойся, братец. Пока мы не будем устраивать здесь дискотеку, снаружи ничего не услышат.
В новых корпусах общежития отличная звукоизоляция.
Чэнь Мо все еще нервничал: — А напротив?
Двери же не настолько звуконепроницаемые!
Шэнь Лэчжан развел руками: — Тут ничего не поделаешь.
У него еще хватало наглости улыбаться: — Положимся на волю судьбы.
На самом деле, все должно быть хорошо, никто не станет настолько низким, чтобы прижиматься ухом к двери.
Чэнь Мо был в шоке. Он схватил Шэнь Лэчжана за воротник: — Что значит «положимся на волю судьбы»? А-а-а, у Шэнь Лэчжана нет ни капли стыда, а ведь он ему еще нужен!
Шэнь Лэчжан нахмурился, лишь когда его схватили за воротник. Он прикрыл талию Чэнь Мо и тут же заговорил, называя его сокровищем: — Малыш, мы только что закончили, не делай резких движений. А если будет больно?
Чэнь Мо и так было больно.
Он судорожно вздохнул: — Шэнь Лэчжан, ты... ты...
Шэнь Лэчжан наклонился и прикусил его за губу: — Слушаю.
Он был донельзя нахален: — Мне нравится, когда малыш делает со мной что хочет. Хоть убей меня — я согласен.
Зрачки Чэнь Мо расширились: — ...
Он ошарашенно посмотрел на Шэнь Лэчжана, а затем медленно поднял руку и показал средний палец: — У тебя нет ни капли стыда.
Шэнь Лэчжан даже развеселился. Он поцеловал кончик пальца Чэнь Мо: — Братец только сегодня узнал, что у меня нет стыда? Я хочу не только «это», я хочу и «то», и «вот это».
Хотя Шэнь Лэчжан не договорил, смысл был понятен: все сводилось к любовным утехам и безумству. Чэнь Мо так испугался, что поспешно спрятал руку.Чэнь Мо, словно вяленая рыба, откинулся назад и рухнул прямо в объятия Шэнь Лэчжана, всем своим видом излучая полное нежелание жить.
Шэнь Лэчжан, кажется, только сейчас вспомнил о своей совести и принялся успокаивать его: Ничего страшного, никто об этом не узнает. А потом добавил: Да даже если кто и узнает, никто не посмеет об этом болтать.
Только тогда Чэнь Мо бросил на Шэнь Лэчжана взгляд, фыркнул, отстранился и, уткнувшись лицом в подушку, буркнул: Иди стирай свои вещи.
Шэнь Лэчжан был педантом и никогда не оставлял сменную одежду на следующий день.
Хотя Шэнь Лэчжан и сказал те слова, Чэнь Мо всё равно несколько дней ходил как на иголках. Возможно, из-за того, что приближались выпускные экзамены, на форуме стало гораздо меньше людей.
Тем не менее Шэнь Лэчжан всё ещё оставался там популярной фигурой.
Стоило Чэнь Мо открыть любую ветку обсуждения, как он сразу натыкался на фотографии Шэнь Лэчжана. Высокомерная ледяная глыба Наньда был одет в чёрный свитер с высоким горлом, который закрывал даже шею, отчего выглядел ещё более неприступным.
В комментариях все наперебой расхваливали его стиль, и только Чэнь Мо знал, что так Шэнь Лэчжан просто прячет следы от поцелуев.
Чэнь Мо был тем ещё маленьким развратником: распробовав запретный плод, он теперь не отпускал Шэнь Лэчжана ни на шаг и больше всего на свете любил целовать его, пока тот был занят делами.
Народ, честное слово.
Никакой ошибки, мужчины за работой действительно выглядят неотразимо.
То, как Шэнь Лэчжан обнимал его, продолжая при этом стучать по клавишам, до того заводило Чэнь Мо, что у него чуть слюнки не текли.
Листая комментарии, в которых люди восхищались божественной внешностью главной красавицы и одновременно главного красавца Наньда, Чэнь Мо, возможно, раньше бы просто посмеялся и пролистал дальше, но сейчас его это задевало.
Наверное, такова человеческая натура — проявлять собственничество. Чэнь Мо не то чтобы сильно любил Шэнь Лэчжана, но ему было крайне неприятно видеть, как другие фантазируют о нём.
Эти странные, необъяснимые чувства заставляли даже самого мелочного Чэнь Мо осознавать, что он ведёт себя как мелкий собственник. В итоге он отбросил телефон в сторону и решил всё-таки взяться за учебу.
Правильно говорят: если выбрал хорошую специальность, то каждую сессию сдаешь, как вступительный экзамен. С их направлением дела обстояли неплохо, но преподаватели были слишком строгими и постоянно валили студентов, из-за чего на их факультете из года в год был самый высокий процент заваленных экзаменов.
Шэнь Лэчжан учился на режиссёра, но по-настоящему интересовался финансами. Он почти не вкладывал сил в профильные предметы, тратя большую часть времени на раздумья о том, как заработать денег.
В штабе Студенческого совета.
Лю Ян заметил, что последние несколько дней у Шэнь Лэчжана было отличное настроение, вот только смотрел он на него как-то косо. Лю Ян только что вернулся со свидания с объектом своих симпатий и снова наткнулся на этот непонятный взгляд Шэнь Лэчжана.
Он потрогал своё лицо: Шэнь-гэ?
Шэнь Лэчжан спросил Лю Яна: На свидание ходил?Лю Ян немного смутился, но всё же произнёс:
— Да.
Он добавил:
— Её зовут Бэй Вэньвэнь. Как только мы с ней окончательно определимся и отношения станут стабильными, я обязательно приведу её познакомиться с братом Шэнем.
Ему казалось, что Шэнь Лэчжан проявляет искренний интерес к его личной жизни. Что ж, брат Шэнь действительно о нём заботится.
Шэнь Лэчжана совершенно не интересовало, какая у Лю Яна девушка, он лишь спросил:
— Где вы обычно встречаетесь?
Он хотел увести Чэнь Мо подальше от этих мест. Пока Чэнь Мо не разобрался в своих чувствах, лучше не давать ему натыкаться на свидания Лю Яна с другими. Иначе этот маленький негодник изведёт себя от ревности.
Лю Ян ничего не заподозрил. Он искренне уважал Шэнь Лэчжана и был ему благодарен:
— В библиотеке и столовой.
Библиотека и столовая? И это всё? Довольно скучный выбор. Шэнь Лэчжан уточнил:
— В какой именно столовой?
Лю Ян назвал столовую, которая находилась довольно далеко. Его девушка была с другого факультета, корпуса стояли далеко друг от друга, поэтому обычно Лю Ян сам ходил к ней.
Только тогда Шэнь Лэчжан успокоился.
Возможно, из-за того, что расспросы были слишком детальными, Лю Ян почувствовал неладное. Другие этого не замечали, но он-то видел, что в последние дни Шэнь Лэчжан буквально светился от счастья.
— Брат Шэнь? — с любопытством спросил он. — Ты влюбился?
Влюбился — это мягко сказано. Он перешёл от первого к третьему этапу одним махом.
Шэнь Лэчжан не ответил, снова уткнувшись в документы. Но молчание — знак согласия, он не стал опровергать догадку. Лю Ян убедился в своей правоте и перестал любопытствовать: в конце концов, с кем не бывает. Разве удивительно, что Шэнь Лэчжан завел роман? Через пару дней всё равно расстанутся.
Любовные похождения Шэнь Лэчжана напоминали игру. Рядом с ним никогда не было постоянных спутников — Лю Ян имел в виду не отсутствие друзей, а отсутствие романтических интересов.
Хотя... нельзя сказать, что их совсем не было.
Лю Ян вспомнил о Чэнь Мо. Шэнь Лэчжан действительно души в нём не чаял, оберегал как зеницу ока и повсюду таскал за собой, словно маленького ребёнка. А если кто-то спрашивал почему, ответ был один: не могу оставить его одного.
Шэнь Лэчжан и правда не мог. Со стороны казалось, что это он ветреный, но на самом деле самым ветреным был Чэнь Мо. Тот был способен влюбляться в каждого встречного: стоило Шэнь Лэчжану отвернуться, как он тут же заводил шашни с кем-то другим.Хорош, ничего не скажешь.
И ведь такие они неразлучные, а всё никак не сойдутся.
Первый семестр первого курса уже подходил к концу, и Лю Ян было решил, что Шэнь Лэчжан наконец остепенился и взялся за ум, но не тут-то было — он снова завел себе кого-то.
Он взглянул на Шэнь Лэчжана:
— Шэнь-гэ, а где Сяо Мо?
Только сейчас он вспомнил, что Чэнь Мо уже несколько дней не появлялся в Студенческом совете. Неужели Шэнь-гэ нашел себе пару и бросил Чэнь Мо?
Бедняга младший брат Сяо Мо, ну и жалость.
Шэнь Лэчжан, вертя в пальцах ручку, лишь приподнял веки:
— А что такое?
Личной неприязни к Лю Яну он не питал.
Такой уж у него характер: хотя на людях он почти всегда улыбался, от него веяло таким холодом, что он запросто мог сменить гнев на милость, а потом, продолжая улыбаться, тут же переобуться.
Лю Ян усмехнулся:
— Да просто что-то не видел его пару дней.
Шэнь Лэчжан приподнял бровь:
— Он?
На его губах заиграла улыбка, а в голосе послышались смешливые нотки:
— Болеет.
— Заболел? — забеспокоился Лю Ян. Ему всегда казалось, что Чэнь Мо слишком мал и нуждается в опеке, поэтому он переживал за него, как заправская нянька. — Погода резко испортилась, похолодало. Может, простудился?
— Нет.
Шэнь Лэчжан ответил с самым серьезным видом:
— Дороги обледенели, он поскользнулся и упал на пятую точку. Говорит, так больно, что даже ходить не может.
Лю Ян: «…»
Ладно бы еще ногу подвернул, что ходить невозможно, но свалиться на задницу и заявить, что заболел… Он помолчал мгновение:
— Серьезно, должно быть.
Неужели Шэнь-гэ так избаловал Чэнь Мо, что тот стал таким неженкой?
Шэнь Лэчжан важно кивнул:
— Очень серьезно. Даже в туалет приходится на руках носить.
Лю Ян: «…» — он деликатно попытался вразумить Шэнь Лэчжана: — Шэнь-гэ, с детьми все-таки нужно построже.
Чэнь Мо был классическим примером того, кому дай палец — он всю руку откусит. Пару дней назад ему действительно было немного больно, и он принялся командовать Шэнь Лэчжаном, заставляя делать то одно, то другое, вплоть до того, что даже носки велел ему стирать.
Теперь, когда задница зажила, на него напала лень, и он продолжил помыкать Шэнь Лэчжаном.
Шэнь Лэчжан пообещал, что понял его и обязательно проучит Чэнь Мо.
Глядя на Шэнь Лэчжана, который явно не воспринимал его слова всерьез, Лю Ян решил сам поговорить с Чэнь Мо. Шэнь-гэ и так вечно занят, незачем лишний раз грузить его проблемами.
Настала зачетная неделя, занятий не было.
Общежитие было забито студентами — повсюду слышалось зубрение.
Шэнь Лэчжан с самого утра ушел, оставив Чэнь Мо завтрак. Ближе к полудню Чэнь Мо снова проголодался.
Безусловно, зубрежка отнимает много сил.
Услышав скрип двери, он даже не обернулся. Лениво вытянув ногу, он высокомерно скомандовал:
— Шэнь Лэчжан, надень мне носки, я собираюсь пойти поесть.
Целыми днями сидел в общежитии, и вот, наконец, драгоценное сокровище Шэнь Лэчжана решило само выйти на обед.
Похоже, Лю Ян еще никогда не видел такой картины, поэтому, толкая дверь, он замер в недоумении. Его лицо застыло от изумления: неужели такой послушный на вид младший брат Сяо Мо наедине ведет себя так дерзко?
Не почувствовав, что подошел Шэнь Лэчжан, Чэнь Мо повернул голову, надул губы и недовольно буркнул:
— Шэнь… — Черт! Увидев Лю Яна, он едва не подпрыгнул на стуле, а его голос предательски дрогнул: — Лю Ян… Лю Ян-гэ.
Лю Ян посмотрел на Чэнь Мо — губы алые, зубы белые, кожа нежная и сияющая — и с сомнением переспросил:
— Слышал от Шэнь-гэ, ты упал?
Он даже бросил взгляд на него сзади:
— Пятая точка так болит, что ходить не можешь?
Чэнь Мо: «…»
Его лицо мгновенно вспыхнуло, словно от пожара, ресницы задрожали:
— Н-нет, не болит.
Лю Ян и сам видел, что не болит.
Он произнес с некоторой строгостью:
— Чэнь Мо.
Чэнь Мо не смел смотреть на Лю Яна. О-о-о, господи, какой позор! Что этот мерзавец Шэнь Лэчжан наговорил Лю Яну?!
Рано или поздно он его убьет!
На лице миловидного, словно фарфоровая кукла, парнишки сменилось множество эмоций, прежде чем он окончательно поник и уныло пробормотал:
— Лю Ян-гэ.
От такого вида Чэнь Мо у любого пропало бы желание ругать его, но сказать нужно было. Лю Ян посмотрел на Чэнь Мо со сложным выражением лица:
— В будущем лучше все-таки надевай носки сам.
— …
Чэнь Мо опустил голову и подавленно ответил:
— Хорошо.
Лю Ян добавил:
— И в туалет, по правде говоря, всего пара шагов…
Шэнь Лэчжан и это рассказал Лю Яну?!
Чэнь Мо был в полном шоке, его лицо от злости непроизвольно исказилось. Лю Ян заметил это:
— Сяо Мо, о чем ты задумался?
Чэнь Мо не ожидал, что Шэнь Лэчжан так быстро побежит жаловаться Лю Яну. Он пришел в ярость и, не раздумывая, выпалил:
— Я рано или поздно его убью!
Лю Ян: «…»
Чэнь Мо: «…»
Уй-й.
http://bllate.org/book/21588/2224877
Готово:
