Пылкая любовь жарким летом
Ло Ханьян стояла у входа, сжав в руке бланк отчёта так сильно, что на нём остались глубокие заломы.
— …
В кабинете врача они уже перешли к другой теме и о чём-то болтали, но она не слышала ни единого слова.
С тех пор как Сы Тинъюэ обмолвилась, что взяла её на содержание из желания добиться её расположения, Ло Ханьян всё это время стояла у порога.
Весь дальнейший разговор сквозь едва приоткрытую щель двери долетел прямо до её ушей.
Сы Тинъюэ сказала: она захотела сделать её своей содержанкой только потому, что полюбила.
Ло Ханьян всегда думала, будто Сы Тинъюэ предложила ей это соглашение лишь потому, что она — кошечка, не такая, как обычные люди, и её тело вызывало у той интерес, не более того.
Оказалось, причина крылась вовсе не в этом.
На сбор данных ушло всего двадцать семь секунд, надо же, как быстро. Та даже не забыла похвалить её.
Ло Ханьян помнила: Сы Тинъюэ стояла на высоком помоста, под лучами софитов, облачённая в облегающее чёрное платье, с лицом, скрытым за маской из перьевой вуали. Её яркие алые губы слегка изгибались, когда она высоко поднимала бокал с шампанским перед толпой внизу и произносила: «За здоровье!»
Ло Ханьян протянула ей бумагу, зажатую в руках.
— А вот и Сяо Ло вернулась. — Фэн Синь сидела лицом к двери и первой заметила движение на пороге.
Лучше бы она не оборачивалась — то, что предстало её взору, оказалось просто невероятным.
Ло Ханьян всегда казалось, будто она идёт к беспросветной, кромешной бездне.
Фэн Синь не удержалась и посмотрела на стоявших рядышком людей, широко раскрыв рот — туда запросто поместилось бы куриное яйцо.
Она просматривала строчку за строчкой, попутно комментируя: — Неплохо, неплохо, степень слияния очень высокая, а индекс ароматизации просто превосходный.
Выражение лица Ло Ханьян всё ещё выглядело несколько странным, но поскольку на ней были кепка и маска, обе женщины не обратили внимания на эти мелочи.
С момента их первой встречи утекло слишком много воды, и та сцена в памяти уже казалась слегка размытой.
В ней действительно ярко сквозила альфа-самоуверенность и острый, колючий нрав.
И лишь после того, как та сорвала маску, она смогла как следует разглядеть лицо Сы Тинъюэ.
Тогда с какого же момента Сы Тинъюэ начала «любить» её?
Ло Ханьян даже невольно принялась вспоминать сцену их первой встречи.
Толпа внизу, включая каждого человека вокруг неё, вскидывала руки и приветствовала её тост одобрительными возгласами.
Она опустила взгляд.
Подобное чувство называлось любовью.
Ей казалось, что она вроде бы всё поняла, но в то же время — не до конца.
*
Порыв осеннего ветра налетел на дверь, ударив её о косяк глухим стуком.
Вращающиеся светильники на потолке слепили глаза.
— О, боже мой. — Чётко и раздельно выговорила она три английские буквы.
Ло Ханьян легонько толкнула приоткрытую дверь.
Любовь.
Ло Ханьян сжала помятый бланк ещё сильнее.
— Отчёт уже распечатали? Дай-ка взглянуть. — Фэн Синь проследила взглядом за молча приближающейся Ло Ханьян и протянула руку.
Никакого воображаемого отвращения.
Какое именно чувство следует называть любовью?
Фэн Синь скользнула взглядом по строчкам, убеждаясь, что всё в норме и никаких тревожных отклонений нет, после чего сразу же уставилась на итоговые результаты.
Любовь.
Ло Ханьян живо представила себе Юй Тянь — героиню, которую она играла в сценарии «Пылкая любовь жарким летом». Та страстно любила и потому стремилась находиться рядом с возлюбленной круглые сутки; чем бы она ни занималась, её взгляд всегда был прикован к той единственной.
Её пальцы, сжимавшие бумагу, слегка задрожали.
Она стояла неподвижно, молча ожидая довольно долгое время, прежде чем понемногу совладать со своими эмоциями.
В тот день самая дальняя лампа в коридоре перегорела, и у входа в маленькую комнату царил непроглядный полумрак. Этот тёмный уголок скрывался там, куда не падал свет белых ламп.
Но взгляд, которым та смотрела на неё, был чистым и ясным, с чуть заметным налётом чего-то невысказанного и таинственного.
Фэн Синь приняла бумагу.
Пока Сы Тинъюэ решительным жестом не разорвала на клочки принесённое с собой соглашение о содержании, позволив обрывкам бумаги кружиться и падать на пол.
Нет.
Всё ещё отчетливо помнилось.
А затем её отвели в ту самую каморку в углу.
Что чувствует человек, когда признаётся кому-то в любви?
Ло Ханьян растерялась.
Её взгляд замер.
— …
Всего за полдня Сы Тинъюэ и Ло Ханьян умудрились шокировать её трижды подряд.
Фловары «стопроцентная совместимость» буквально вылетели сквозь зубы Фэн Синь.
Не веря своим глазам, она с усилием зажмурилась, а затем снова в упор всмотрелась в результаты.
Она перечитывала их и вдоль, и поперёк, поднося бумагу вплотную к глазам.
Там действительно стояли те самые цифры — 100%.
Фэн Синь шумно втянула воздух.
За всё время своей медицинской практики ей ещё ни разу не доводилось встречать людей, чьи феромоны совпадали бы на абсолютную сотню процентов.
Что означали эти 100%?
А то, что без свадьбы здесь обойтись будет крайне сложно.
Какая там свадьба — если бы не нынешняя политика всемерной свободы AO-отношений, в прежние времена за любой показатель совместимости феромонов выше 90% государство обязало бы пару заключить официальный брак по расчету.
— Стопроцентная совместимость — это какая-то проблема? — Сы Тинъюэ вытянула бланк обратно из её рук.
Набор английских букв и цифр.
Смысл этих слов на китайском она, конечно, понимала, но на официальном бланке они выглядели слишком заумно.
— Какая проблема, ты почему до сих пор такая спокойная?! — Фэн Синь скрипела зубами.
— Да ты знаешь, что в прошлом месяце у меня тестировалась парочка с совместимостью в девяносто пять процентов? Так мы им из клиники даже специальный транспарант с пожеланием вечной любви подарили, когда они уходили!
Превышение отметки в 90% уже говорило об идеальной паре, а 95% — это вообще рубеж. Влюбленные, достигшие такого уровня, заслуживали звания созданных друг для друга небесами, а уж всё, что выше…
— Сто процентов... Да они, должно быть, в прошлой жизни были возлюбленными! Сто жизней — чтобы плыть в одной лодке, тысяча лет — чтобы разделить одно ложе, — бормотала она про себя.
Ло Ханьян поинтересовалась: — Это настолько редкое явление?
Проходя тест на совместимость впервые, она многого не понимала.
Сы Тинъюэ повернулась к ней: — Не слушай её бред, ничего особенного в этом нет.
Она спрятала отчёт о совместимости в карман. — Раз с феромонами всё в порядке и проверка завершена, мы пойдём.
Последняя фраза прозвучала как прощание. Тон был совершенно ровным.
Сы Тинъюэ повернулась, намереваясь увести Ло Ханьян за собой.
Видя, что те действительно собираются уходить, Фэн Синь поспешно вытянула вперёд дрожащую руку, пытаясь их остановить: — Вы… вы обе можете хоть как-то отреагировать? Из-за вас я чувствую себя ужасно глупо.
— Домой. — Сы Тинъюэ не удостоила её ответом и снова бросила Ло Ханьян.
— Подождите, подождите, мне ещё нужно кой-что добавить!
Фэн Синь окликнула уходящих и заговорила: — В общем, Сяо Ло, я тут забыла тебе сказать насчёт твоего вчерашнего состояния. Хотя повторный приход в период течки — дело вполне нормальное, недооценивать его нельзя. Если такое будет повторяться часто, это сильно навредит железам.
— Чтобы феромоны не бунтовали, вы можете попробовать проводить больше времени вместе и устраивать побольше повседневных контактов на близком расстоянии, например, держаться за руки.
Фэн Синь на ходу подбирала слова и с самым серьёзным видом несла откровенную чушь.
— Кхм, а в остальном никаких особых указаний нет. Главное — пейте побольше горячей воды, это полезно для здоровья.
— Держаться за руки? — Ло Ханьян не ожидала такого.
— Именно, — подтвердила Фэн Синь.
На лице Ло Ханьян промелькнуло смущение, и она украдкой покосилась на спутницу.
Но это же предписание врача. Наставлениям доктора необходимо следовать неукоснительно.
Такие профессии, как врач, по её мнению, стояли в одном ряду с учителями, учеными и пожарными — они заслуживали глубочайшего уважения.
Ло Ханьян торжественно кивнула, показывая, что всё запомнила.
Сы Тинъюэ тем временем тихонько заскжетала зубами.
Дождавшись, пока Ло Ханьян выйдет из кабинета и завернет за угол, она обернулась, сощурилась на Фэн Синь и молча пригрозила ей взглядом: «Прекрати нести чушь».
Фэн Синь, разумеется, истолковала её взгляд по-своему, решив, что Сы Тинъюэ таким образом хвалит её. Она тут же выразительно заиграла бровями, а на её лице запечатлелось полное уверенности выражение: «Я их непременно сведу!»
Как только обе окончательно скрылись и дверь кабинета с хлопком закрылась, она обессиленно рухнула обратно в своё кресло, ошарашенно глядя перед собой и непрерывно бормоча: — Боже мой, сто процентов, и правда сто процентов... Сестра за всю свою жизнь ещё не видела, чтобы совместимость феромонов была настолько идеальной...
*
Попрощавшись с Фэн Синь, обе женщины вышли из клиники Хуачун.
Приближался вечер, погода испортилась, небо заволокло плотными тучами, скрывшими половину солнца.
Холодный ветер с реки свистел в ушах.
Сы Тинъюэ заметила, что едва оказавшись на улице, Ло Ханьян зябко поёжилась и инстинктивно втянула голову в плечи, натягивая воротник повыше.
На ней уже была бейсболка, но Сы Тинъюэ сочла этого недостаточно и накинула ей на голову глубокий капюшон чёрного пальто, помогая устроиться поудобнее.
Когда её пальцы случайно коснулись прядей волос, Ло Ханьян резко вздрогнула от неожиданности.
— Я сама! — испуганно бросила та, отступая на шаг влево и вцепившись обеими руками в оба головных убора, после чего зашагала быстрее к машине.
Хотя врач только что дала свои рекомендации, оставшись с Сы Тинъюэ наедине, она всё ещё не знала, как себя вести, и подсознательно постаралась отстраниться.
Рука Сы Тинъюэ так и застыла в воздухе — она не успела её убрать, как Ло Ханьян уже бросилась вперёд, оставив ей лишь свой удаляющийся затылок.
Оставалось лишь молча опустить руку и последовать за ней.
Двери машины разблокировались.
Сы Тинъюэ в один шаг забралась на водительское сиденье и, уже пристегнув ремень безопасности, заметила, что Ло Ханьян не стала садиться на переднее пассажирское место, как обычно.
Щелчок.
Звук хлопнувшей двери донёсся с заднего сиденья. Ло Ханьян заперла дверь, отвернулась к окну и погрузилась в молчание, разглядывая пейзаж.
В тесном салоне автомобиля они сидели по диагонали друг от друга.
Сы Тинъюэ отвела взгляд от зеркала заднего вида, не стала ничего говорить и завести мотор.
Она понятия не имела, что Ло Ханьян подслушала большую часть их разговора с Фэн Синь, и думала лишь о том, что вчерашняя выходка с хвостом явно расстроила кошечку, вот та и дуется на неё.
Не требуя лишнего, Сы Тинъюэ тронулась с места.
Однако дома выяснилось, что это «дурачество» затянулось на целый день.
Весь вечер Ло Ханьян просидела запершись в спальне.
Тётушка Тан очень переживала, опасаясь, что та сохнет из-за проблем со здоровьем. Несколько раз она порывалась постучать и утешить девушку, но Сы Тинъюэ вовремя её останавливала.
— Сяо Сью, сходи к ней, поговори по душам, — стоя у двери, приговаривала тётушка Тан. — Целый день ходит мрачнее тучи, за ужином почти не притронулась к мясу.
Проведя с ними несколько дней, она уже заметила, что Ло Ханьян жутко перебирает едой: на вид тоненькая и хрупкая, а на деле обожает мясное. Поэтому каждый раз при готовке она нарочно смешивала свежие овощи с мясом, в надежде, что та вместе с любимым блюдом съест хоть немного зелени.
С фруктами дело обстояло точно так же: целые фрукты та не жаловала, но когда случайно выяснилось, что в виде сока они ей нравятся, Ло Ханьян то и дело бегала на кухню вымолить порцию яблочного сока.
Сейчас тётушка Тан как раз держала в руках стакан свежевыжатого яблочного сока. Протягивая его Сы Тинъюэ, она уговаривала: — Возьми, Сяо Ян любит его, глядишь, и настроение поднимется.
Сы Тинъюэ всё же покачала головой: — Выпейте сами. С ней всё в порядке, не беспокойтесь. Она просто хочет побыть одна, пусть немного отдохнет в своей комнате.
— Эх, ладно уж.
*
Утром съёмочная группа «Пылкой любви жарким летом» наконец-то объявила о возобновлении работы.
Режиссёр Ван разослал всем общее сообщение в чате.
Ло Ханьян сосредоточенно стучала по экрану телефона, отвечая на него.
После ухода Сун Яньхуа все её рабочие графики перешли под личное управление Ло Ханья, и в последнее время та совмещала обязанности со своим собственным агентом.
Работа, конечно, была, но кроме «Пылкой любви жарким летом», у неё практически не оставалось сколько-нибудь заметных проектов.
Второй предложенный сценарий принадлежал интернет-сериалу, притом бюджет у проекта был куда скромнее нынешнего, да и масштаб промоушен-кампании оставлял желать лучшего — заурядная проходная драма, обреченная на провал.
Сы Тинъюэ продолжала подыскивать для неё более сильную команду агентов, желательно с возможностью сразу переподписать контракт с нынешней Шэнсинь, просто пока на горизонте не появилось ничего достойного.
Весть о возобновлении съёмок прилетела и на её телефон: в своё время прежняя владелица тела вложила в этот сериал немалые деньги, став главным инвестором.
— Мне нужно вернуться на работу, — спустившись по лестнице с телефоном в руках, произнесла Ло Ханьян, обращаясь к Сы Тинъюэ.
— Режиссёр Ван сказал, что до декабря нужно завершить все съёмки, и попросил съёмочную группу свести к минимуму поездки туда-сюда. Он уже забронировал для всех отель при кинобазе примерно на полмесяца.
— …Я уже согласилась, завтра выезжаю, — тихо добавила Ло Ханьян.
Возвращение на площадку случилось как нельзя кстати: у неё появится прекрасная возможность в одиночестве обдумать, как ей теперь общаться с Сы Тинъюэ.
Сказав это, Ло Ханьян в напряжении замерла в ожидании реакции.
С тех пор как они стали жить вместе, это был первый случай, когда она просила у Сы Тинъюэ «отпуск».
Хотя в их соглашении чёрным по белому значилось, что первая сторона не имеет права вмешиваться в работу второй под предлогом условий договора.
Ситуация-то теперь изменилась.
И к тому же, если Сы Тинъюэ действительно любит её, вдруг она захочет запереть её дома и категорически запретит уезжать?
В голове Ло Ханьян царил полный кавардак, рождая самые безумные предположения.
Пока её мысли носились в разные стороны —
— Когда уезжаешь? — коротко спросила Сы Тинъюэ.
Ло Ханьян подняла глаза.
Несколько удивлённая.
Она думала, что Сы Тинъюэ хотя бы немного разозлится — всё-таки у них контракт, а её уход затянется как минимум на полмесяца.
Но та не проявила гнева.
Хотя она только что понапрасну извела себя дурацкими догадками.
Ло Ханьян вдруг почувствовала лёгкое першение в горле, но всё же ответила: — Сегодня в девять вечера, я вызвала машину, должна доехать до полуночи.
— Почему так поздно? — нахмурилась Сы Тинъюэ. — Ночные поездки небезопасны. Отмени свою машину, я попрошу водителя нашей компании отвезти тебя, поезжай после обеда.
— Вещи собрала? — поинтересовалась она.
— Собрала.
Голос стал ещё тише.
— Вот и хорошо, — кивнула Сы Тинъюэ. — Я сейчас же свяжусь с водителем, пусть приезжает побыстрее, чтобы вы могли отправиться в любой момент.
Ло Ханьян подняла голову, до этого спрятанную в воротник, и увидела, что собеседница уже набирает номер.
Сы Тинъюэ развернулась вполоборота к ней, одной рукой придерживая телефон у уха.
Лучи дневного солнца скользнули по её скулам, очертили высокую переносицу, красиво очерченные губы и, заскользив по линии подбородка, спрятались в высоком воротнике свитера.
Мягкий свет заболиво обвёл её силуэт тонкой золотистой каймой.
Ло Ханьян замерла на месте и хлопала глазами до тех пор, пока Сы Тинъюэ не произнесла «спасибо за труд» и не сбросила вызов.
— Я пойду помогу тебе спустить чемоданы на второй этаж, водитель будет минут через двадцать, — сказала Сы Тинъюэ.
*
Двадцать минут пролетели незаметно.
Ворота двора медленно отворились.
Нанятый компанией водитель подъехал к вилле на стандартном чёрном седане Фольксваген.
— Пора ехать.
Заметив, что Ло Ханьян всё так же рассеянно стоит в прихожей, Сы Тинъюэ напомнила ей об этом.
Водитель вышел из машины, почтительно поприветствовал «директора» и, подойдя к крыльцу, с лёгкостью подхватил два больших чемодана, загрузив их в багажник.
— О чём задумалась? — Сы Тинъюэ помахала рукой перед слегка расфокусированным взглядом Ло Ханьян.
Та опомнилась: — А.
— Ничего, я поехала, — повторила она. — Я уезжаю.
— Работай хорошо, но не забывай отдыхать, береги себя. — На сочтя ошеломлённый вид кошечки донельзя милым, Сы Тинъюэ тихонько усмехнулась и посторонилась, пропуская её.
— До встречи, — бросила та.
Ло Ханьян украдкой бросила на неё взгляд.
Сы Тинъюэ попрощалась и больше ничего не добавила, просто молча ожидая её ухода.
Ло Ханьян слегка растерялась.
Она ломала голову весь день, но так до конца и не уяснила, что за чувство скрывают люди за словом «любовь».
Судя по её собственному восприятию после обретения человеческого облика, любящий человек должен изо всех сил цепляться за возможность быть рядом и ни за что не отпускать.
Но почему же Сы Тинъюэ прощается так решительно?
Словно ей ни капельки не жаль расставаться.
В ней совершенно не чувствовалось любви.
Бедная кошачья голова отказывалась это переваривать.
К тому же, доктор Фэн ясно говорила: ради её же здоровья им необходимо чаще контактировать и тереться друг о друга.
Например, взяться за руки.
Почему же Сы Тинъюэ так долго не проявляет инициативу и не спешит сближаться?
Размышляя об этом, Ло Ханьян медленно поплелась к машине.
Сделав несколько шагов.
Водитель услужливо распахнул заднюю дверцу, в то время как Сы Тинъюэ провожала её взглядом с крыльца.
Чувствовалось, что та всё это время смотрит только на неё.
Ло Ханьян остановилась.
И повернула обратно.
Она снова оказалась перед Сы Тинъюэ, заслонив собой водителя. Сияя глазами, она глубоко вздохнула и выпалила: — Мне предстоит долгое отсутствие.
— Что такое? — не поняла Сы Тинъюэ.
Ло Ханьян продолжила: — Но доктор Фэн говорила, что нам нужно больше контактов, чтобы феромоны не бунтовали.
С этими словами она сделала ещё один шаг вперед и, набравшись храбрости, прижалась тыльной стороной ладони к руке Сы Тинъюэ.
Сы Тинъюэ внезапно ощутила легкий холодок.
Он шёл от тыльной стороны её собственной ладони.
Она не сразу сообразила, что происходит, и лишь спустя пару секунд очнулась от изумления.
— Рука к руке.
Кошечка, судя по всему, провела на улице чуть больше времени, чем следовало, и её кожа казалась непривычно ледяной по сравнению с её собственной.
Прошло две секунды.
Но ладони ещё не разомкнулись.
И тут Сы Тинъюэ заметила, что крошечный участок кожи в месте их соприкосновения перестал быть холодным.
Он нагрелся — ровно в той точке контакта.
Ло Ханьян по-прежнему не убирала руку.
Она всё так же прятала взгляд, а пряди волос падали на уши, частично скрывая раскрасневшееся лицо.
В тот момент Сы Тинъюэ показалось, что эта пауза длилась целую вечность.
Вместе с теплом по руке вверх поползла странная, покалывающая истома, перекинувшаяся на плечо и закружившаяся вокруг сердца тугой спиралью.
Всё тело словно потеряло твердость.
Шло ли время — секунды сменяли друг друга.
Неуловимая связь исчезла — Ло Ханьян отдернула руку.
Казалось, она хотела сказать что-то ещё, её щеки залились ещё большим румянцем. Закусив губу, она на одном дыхании бросила: — Надо слушать врачей.
Пауза.
— Пока! — это было второе слово.
Развернувшись, Ло Ханьян стремительно забралась на заднее сиденье и с грохотом захлопнула дверь автомобиля.
http://bllate.org/book/21471/2197055
Готово:
