Когда Мужун Сяо, полностью готовая к съемкам, вышла из гримерки, Ци Цин уже стоял там и репетировал сценарий с Цинь Аньюем.
— Эй, вы двое, красавчики, как же вы могли забыть позвать меня на репетицию? — Мужун Сяо, словно голодный тигр, бросилась к ним, намереваясь обнять обоих сразу, но те с поразительным единодушием отпрянули в сторону.
Мужун Сяо схватила лишь воздух, но на её лице по-прежнему сияла прохладная и безмятежная улыбка.
— Что такое? Почему вы решили устроить мне бойкот?
Ци Цин, отличавшийся прямотой, лаконично ответил:
— Ты слишком энергична, нам с этим трудно совладать.
Улыбка Мужун Сяо стала чуть более натянутой. Она подумала про себя, что с этими двумя ей точно не найти общего языка.
К счастью, в этот момент подошла Цинь Мувань. Мужун Сяо, словно утопающий, ухватившийся за спасительную соломинку, бросилась к ней и крепко обняла девочку.
— А? — Цинь Мувань растерялась, её улыбка, до этого расцветавшая, как весенний цветок, застыла, и она непонимающе уставилась на Ци Цина и Цинь Аньюя.
Ци Цин не выдержал и рассмеялся. Услышав его смех, Цинь Аньюй не смог сдержать улыбку и тоже растянул губы в усмешке.
— Мувань, посмотри на них! Они меня обижают! Особенно этот тиран съемочной площадки! — Мужун Сяо указала на Ци Цина. Её красивое лицо сморщилось, как у ребенка, которого незаслуженно наказали. — Раньше, когда мы репетировали, он только и делал, что называл меня сестрицей Сяо. А теперь, мол, новички вытесняют старичков.
Мужун Сяо «горько» заплакала. Цинь Мувань по-прежнему в замешательстве похлопывала её по спине, пытаясь утешить.
Холодный юноша сложил руки на груди:
— Сестрица Сяо, если вы не пойдете играть в тайваньских мелодрамах, это будет их огромная потеря.
Уголки губ Цинь Аньюя, которые он только что попытался опустить, снова поползли вверх.
Мужун Сяо мгновенно «воскресла», развела руки и картинно согнула их, демонстрируя несуществующие мускулы:
— Вот именно! Я тоже так думаю.
Наблюдать за этим было так же странно, как видеть знакомого, танцующего под нелепую музыку из интернета.
— Ладно, перейдем к делу, — Мужун Сяо демонстративно кашлянула и посерьезнела, мгновенно превратившись в ту самую холодную королеву с обложек журналов. Правда, её жестикуляция всё ещё не вязалась с этим образом. — Съемки фильма «Глубокая зима» перевалили за экватор, пора запускать первую волну маркетинга. Я только что вернулась с совещания у режиссера Вана. Поскольку наша команда сама по себе привлекает внимание, на встрече предложили стратегию прямых эфиров. Мы будем снимать наши рабочие будни. График плотный: завтра утром закончим съемки, и сразу начнем трансляцию, которая продлится до вечерних сцен. Поскольку это лишь прогрев, кроме уже опубликованных образов, ничего больше раскрывать не будем. Нужно сохранить интригу до премьеры.
Ци Цин, человек прямой, спросил:
— Почему нас не позвали на совещание?
Мужун Сяо неловко улыбнулась, обняла Цинь Мувань за плечи и рассмеялась:
— Ха-ха, ну, я же оказалась рядом! К тому же семья Мужун занимается индустрией развлечений, так что я влилась в процесс совершенно естественно.
Цинь Аньюй в уме перевел её слова: проще говоря, её никто не приглашал, она сама влезла в чужое дело.
— Не упустить выгоду — это же закон капитализма, — Мужун Сяо развела руками. — Ну что, есть вопросы?
Все молчали. В этой тишине чувствовалось не то чтобы сопротивление, но и особого энтузиазма не было. Наконец, Цинь Мувань взяла инициативу на себя, чтобы разрядить обстановку:
— У меня вопросов нет, по-моему, отличная идея.
Цинь Аньюй кивнул:
— Я тоже согласен.
Все взгляды устремились на Ци Цина. Тот нахмурился:
— Чего вы на меня смотрите? Я ничего не говорил.
— Вот и отлично, решено! Детали сообщит съемочная группа вечером. Завтра просто ведите себя как обычно, главное — не выдавайте сюжет.
На следующий день прямой эфир вела Мужун Сяо. Трансляция началась совсем недавно, а количество зрителей уже перевалило за десять тысяч.
— Всем привет! Добро пожаловать на наш лайв со съемок «Глубокой зимы». Не упустите момент, второго шанса не будет! — Мужун Сяо перед камерой совершенно забыла о своем имидже звезды, и чат мгновенно наполнился восторженными комментариями.
— Чтобы было интереснее, мы приготовили лототрон. Сейчас будем по очереди интервьюировать актеров. Поскольку я ведущая, этот этап меня не касается. Посмотрим, кто наш первый счастливчик? — Мужун Сяо огляделась и, заметив проходящего мимо Су Сюньнаня, тут же перехватила его.
В чате полетели сообщения:
— Видно, что Су Су испугался! Ха-ха-ха, такой милый!
— Не думала, что наша сестрица Сяо в жизни такая живая и непосредственная.
— Это точно! Впервые я узнала её по журналу на Неделе моды — такая холодная и стильная! А потом смотрела фильмы с ней — она настоящая актриса-хамелеон. И характер такой замечательный. Идеальный кумир!
— Ха-ха, спасибо нашему Су Су за выступление! Ладно, ладно, прощаем тебя, — Мужун Сяо рассмеялась так широко, что, казалось, вот-вот порвет рот. Посмеявшись, она вернулась к сценарию. — Давайте посмотрим, кто следующий счастливчик?
Её глаза вдруг ярко блеснули, словно у черной кошки, выслеживающей добычу:
— Камеру на них!
Картинка сфокусировалась на юноше и мужчине, которые были полностью погружены в работу. Заметив приближение камеры, Цинь Аньюй первым расплылся в идеальной, профессиональной улыбке — теплой, как весеннее солнце, — и даже сам поприветствовал зрителей. Ци Цин лишь лениво приподнял веки, но в комментариях начался настоящий хаос.
— Давайте, представьтесь, — Мужун Сяо навела камеру на них.
— Ци Цин, — ответил он предельно кратко, словно каждое лишнее слово было для него пустой тратой времени.
Цинь Аньюй, подражая его тону, добавил:
— Цинь Аньюй.
Ци Цин, почувствовав, что его передразнивают, словно разъяренный лев, резко обернулся и бросил на него гневный взгляд.
В чате:
— Ха-ха, на лице Цин Цина буквально написано: ну ты и попугай!
— Наш Цин Цин явно хотел сказать: у тебя что, нет своего стиля? Попугай! Умора!
— А-а-а! Аньюй такой милый, повторяет за младшим коллегой!
— Ого, какая синхронность! Решили объединиться против внешнего мира? — в глазах Мужун Сяо мелькнула ирония. — Кхе-кхе, представлю вас: это наш главный герой — учитель Цинь Аньюй! А это — исполнитель второй мужской роли, учитель Ци Цин!
— Учитель Ци... звучит как-то странно, — нахмурившись, заметил Ци Цин.
— Официальная критика — самая болезненная, — Мужун Сяо посмотрела на него как на шаловливого ребенка.
— Чем вы тут занимались? — спросила она.
— А чем еще? Учитель Цинь разбирал со мной сцену, — Ци Цин ответил в своей обычной безразличной манере. Его фанаты, возможно, и привыкли к такому, но остальным это не понравилось.
В чате:
— Что за тон? Неужели нельзя ответить нормально?
— Лицо такое недовольное! Звезды теперь не следят за мимикой? Рядом с нашим Аньюем он выглядит как небо и земля.
— Да, я объяснял ему сцену, — голос Цинь Аньюя звучал мягче, чем обычно, словно теплое солнце, пробивающееся сквозь утренний туман.
— Родные мои, вот они — виновники того, что вся наша съемочная группа работает на износ. Особенно он, — Мужун Сяо указала на Ци Цина. — Он ходит за каждым по пятам, следит за всеми, у кого есть сцены. Раньше и за мной бегал, называл сестрицей Сяо, а теперь вот... времена меняются.
Она прижала руку к груди, изображая разбитое сердце:
— Почему новички вытесняют старичков? Потому что старички не борются.
Цинь Аньюй рассмеялся:
— Не говори так, будто я вклинился в ваши отношения.
Мужун Сяо хотела было ответить, но Цинь Аньюй спокойно добавил:
— Просто мы проводим вместе больше времени. Верно? — он повернулся к Ци Цину.
Увидев, что Ци Цин кивнул, Мужун Сяо картинно расстроилась:
— Значит, я была лишь проходным персонажем в твоей карьере, а брат Аньюй — главная мелодия твоей жизни! А-а, выходит, в любви тот, кого не любят, — всегда третий лишний!
Ци Цин не упустил случая подколоть её:
— Если уж на то пошло, ты в этой очереди стоишь как минимум пятая или шестая.
Цинь Аньюй от души рассмеялся, слегка похлопал его сценарием по голове и проговорил низким, бархатным голосом:
— Не дури.
В чате:
— Что это? Что это было?! Ребята, мне одной кажется, что между ними какая-то странная химия? Скажите, что это не галлюцинации!
— Фраза Аньюя «не дури» заставила меня растаять! О боже, я могу!
— Как же это мило! Цин Цин даже не возмутился, когда его ударили, стоит такой послушный, как школьник, которого наказал учитель.
Мужун Сяо кашлянула, стараясь вернуть внимание к себе:
— У нас в эфире предусмотрены игры. Вы готовы? Если нет, то уже поздно. Кто первый? — она подняла лототрон, словно богиня судьбы. — Мы приготовили кучу наказаний и приятных сюрпризов.
— Я начну, — Ци Цин вытянул бумажку. Там было написано: «Спеть».
В чате:
— Посмотрите на его улыбку! Он такой милый!
— Он явно думает: ха, пение — это же моя стихия!
— Это неинтересно. Цин Цин же певец, для него это слишком просто, — Мужун Сяо с притворным сожалением посмотрела на Цинь Аньюя. — Когда я писала задания, я надеялась услышать, как поет брат Аньюй!
Цинь Аньюй улыбнулся:
— Если будет возможность, я обязательно спою.
— Договорились! Не вздумай увильнуть, зрители — наши свидетели! — Мужун Сяо радостно захлопала в ладоши.
— Что спеть? — Ци Цин слегка повернул голову, его красивое лицо выражало задумчивость.
— Раз ты певец, спой нам свою авторскую песню! — предложила Мужун Сяо.
Ци Цин на мгновение задумался, а затем запел. Его голос, чистый и нежный, лился, словно горный ручей. Без музыкального сопровождения каждый звук казался осязаемым. Слова были полны одиночества, а мелодия — переменчива, как туман. Его голос звучал прозрачно, как талый снег, и просто, проникая в самое сердце. Даже те, кто спешил по своим делам, невольно останавливались, чтобы послушать.
— Браво! Потрясающе! Сразу видно профессионала! — Мужун Сяо горячо зааплодировала.
— Спасибо учителю Ци за выступление. А теперь... — она игриво улыбнулась. — Учитель Цинь Аньюй! Принимайте вызов!
http://bllate.org/book/21461/2194673
Готово:
