Гао Янь лежал на кровати, подложив руку под голову, и от скуки разглядывал потолок, попутно бросив взгляд на стеклянную дверь. Он думал о том, насколько же это притворство, хотя Лю И вряд ли что-то заподозрит. Все-таки натурал…
Однако в этот момент Лю И, находившийся по ту сторону стеклянной перегородки, неожиданно подал голос. В тишине спальни его слова отозвались легким эхом:
— Почему ты закрыл дверь?
Гао Янь чуть не захлебнулся собственной слюной, лежа на спине, и поспешил оправдаться:
— Там… комар.
Да, точно! Комар!
Закончив фразу, Гао Янь услышал, как Лю И в соседней комнате зашуршал ящиком стола, и вскоре по комнате распространился тонкий аромат.
Приняв душ и улегшись в постель, Гао Янь чувствовал, как у него буквально обмякли кости. Мысли о том, как же хорошо сложился день, мягко убаюкали его, и он уснул.
На следующий день Гао Янь поехал в аукционный дом. Как только подтверждение заказа было получено, Лю И без лишних слов перевел деньги на счет компании.
Гао Янь приехал сегодня по двум причинам: убедиться, что оплата прошла, и проверить товар. У Лю И был договор со специализированной страховой компанией, поэтому при получении лотов присутствовали и сам Лю И, и представители страховщиков. Задача Гао Яня была предельно простой.
Его встречала женщина лет сорока, выглядевшая безупречно — ничем не уступала двадцатилетним девушкам, а главное, обладала особой статью.
Она провела Гао Яня через длинный роскошный коридор, где они столкнулись с мужчиной в серебристо-сером костюме.
Женщина вежливо поздоровалась:
— Здравствуйте, господин Вэнь.
Вэнь Нин с джентльменской улыбкой кивнул:
— Здравствуйте, госпожа Чжан. Вам нужна помощь?
Чжан Жунжун улыбнулась:
— Благодарю, господин Вэнь, вы очень любезны. Я сопровождаю клиента для осмотра товара.
Вэнь Нин взглянул на Гао Яня и произнес:
— Госпожа Чжан, позволите одолжить вашего клиента на пару слов?
Чжан Жунжун на мгновение замерла. Отказать было неудобно, поэтому она лишь кивнула, вежливо попрощалась с Гао Янем и отошла в дальний угол.
Вэнь Нин подошел к Гао Яню на несколько шагов. Его улыбка утратила прежнюю беззаботность; он смотрел на Гао Яня с таким сосредоточенным и глубоким чувством, словно ему нужно было сказать очень многое.
Гао Янь сдержанно кивнул:
— Вэнь Нин.
Вэнь Нин внезапно вздохнул, в его выражении читалось невыносимое сожаление:
— А-Янь, давно не виделись.
Гао Янь промолчал, ожидая продолжения.
Вэнь Нин, стоя в нескольких шагах, долго и пристально смотрел на него, после чего произнес:
— Я думал, мы больше никогда не встретимся в этой жизни.
Гао Янь почувствовал, что разговор принимает скверный оборот — слова Вэнь Нина звучали точь-в-точь как реплики страдающего главного героя из мелодрамы. Он отрезал:
— У меня дела, я пойду.
Вэнь Нин вдруг выпалил:
— А-Янь, на самом деле всё, что дает тебе Лю И, могу дать и я! Дундун — твой сын, я буду любить его как родного!
При звуках имени Дундун у Гао Яня по спине пробежал холодок. Его невозмутимое лицо наконец дрогнуло, во взгляде промелькнул холод:
— Вэнь Нин, ты обещал! Никогда не приближайся ко мне! И к Дундуну тоже!
Вэнь Нин не разозлился на такую реакцию, лишь с недоумением спросил:
— Гао Янь, я не понимаю, что ты нашел в Лю И? Помимо физического удовлетворения, я могу дать тебе всё то же самое.
Гао Яня охватило отвращение. Какими бы ни были причины их разрыва в прошлом, они когда-то были вместе, и хранить обиду казалось бессмысленным. Но Гао Янь не считал нужным вести с Вэнь Нином светские беседы. Его жизнь, включая Дундуна, никак не касалась Вэнь Нина, и объясняться он не собирался. В глубине души Гао Янь относился к Вэнь Нину даже хуже, чем к совершенно чужому человеку. К тому же, Вэнь Нин сам начал сравнивать себя с Лю И.
Нашел с кем сравнивать!
Отвечая, Гао Янь не сдержал раздражения, в его голосе проскользнула нотка отчаяния:
— Да, именно это он и может дать, а ты — нет.
Вэнь Нин замер, быстро осознав, что именно имел в виду Гао Янь.
После осмотра товара Чжан Жунжун лично проводила Гао Яня. По пути они разговорились, и тема как-то сама собой перешла на четвертый лот, который так и не был выставлен на торги.
Чжан Жунжун с сожалением отметила:
— Мы возлагали большие надежды на этот лот, ведь по сумме сделки он точно не уступил бы вазе Тайбай цвета коровьего гороха. Но, к сожалению, заказчик в одностороннем порядке расторг договор и настоял на возврате предмета. Мы ничего не могли поделать.
Гао Янь припомнил, что в рекламном буклете аукциона четвертым лотом значилась пара ваз-амфор с глазурью брызги синего под лазурит. По скромным подсчетам Гао Яня, цена продажи составила бы не менее восьмидесяти тысяч.
Чжан Жунжун не стала вдаваться в подробности, хотя, по правде говоря, главным событием того аукциона должна была стать пара ваз-амфор эпохи Юнчжэн.
Она проводила Гао Яня до входа в Хайдэ Интернешнл, они вежливо попрощались, и Гао Янь направился на парковку.
Гао Хуаньюй продал Денежное дерево десяти тысяч лет, но Гао Жуншэну было не до того — он был по горло занят делами. Он даже не стал звонить своему непутевому сыну, чтобы устроить нагоняй, прекрасно зная, что толку от этого не будет.
Се Муянь отозвал иск, и никто не знал, куда он подевался. Гао Жуншэну было не до него, а Гао Хуаньюй в городе Х. откровенно маялся от безделья. Только Лу Де время от времени названивала с требованиями, от которых у Гао Хуаньюя начинала болеть голова, и в конце концов он просто перестал брать трубку.
В городе Х. делать было нечего, все попытки что-то предпринять провалились. Гао Хуаньюй целыми днями только и делал, что строил планы, но всё заканчивалось ничем. Он с досадой обнаружил, что, кроме двух с лишним миллионов на банковском счету, он так ничего и не добился.
Подлизаться к Лю И не вышло, при попытке закрутить с Се Муянем едва не получил отпор. Сидя в отеле, Гао Хуаньюй с мрачным лицом размышлял: почему в последнее время ему так не везет? Он не верил в судьбу, он верил только в деньги и власть, поэтому был уверен: кто-то втихаря перекрывает ему кислород!
Утром, закончив осмотр товара, Гао Янь сел в машину и в зеркале заднего вида заметил, что за ним едет Вольво.
Гао Янь выехал на эстакаду — машина последовала за ним. Он свернул на первом попавшемся съезде — Вольво снова не отставала. Похоже, поняв, что их заметили, водитель даже мигнул дальним светом, словно приветствуя.
Мигать дальним светом средь бела дня — не нарываться ли на неприятности? Гао Янь с раздражением припарковался на обочине, Вольво остановилась следом.
Гао Янь не стал выходить. В зеркале он увидел, как из машины вышел Вэнь Нин. Он захлопнул дверь с такой элегантностью, что казался сошедшим со страниц романов европейским джентльменом.
Вэнь Нин подошел к машине Гао Яня и постучал в стекло. Гао Янь опустил его и спросил:
— Что-то нужно?
Вэнь Нин, опустив взгляд, смотрел на Гао Яня с мягким, но беспомощным выражением. Заметив настороженность, он отступил на шаг, оглядел окрестные магазины и негромко произнес:
— Не надо так. У меня нет злых намерений. Давай выпьем чаю.
Гао Янь спросил прямо:
— Если выпьем, ты перестанешь за мной ездить?
Вэнь Нин беспомощно ответил:
— Если ты ставишь вопрос так, мне остается только кивнуть.
Гао Янь взял вещи и вышел из машины, заперев ее. Он чувствовал, что говорить с Вэнь Нином не о чем, но опасался, что его появление может разрушить его нынешнюю жизнь.
Неподалеку нашлась кофейня. Они пошли туда вместе, Вэнь Нин держался на почтительном расстоянии, не нарушая границ.
Они заняли отдельный кабинет. Когда официант пришел принять заказ, Вэнь Нин, не раздумывая, сказал:
— Кофе и чайник зеленого чая.
Зеленый чай, разумеется, предназначался Гао Яню.
Когда официант ушел, в кабинете воцарилась тишина. Звукоизоляция была отличной. Гао Янь подпер голову рукой, глядя в сторону, а Вэнь Нин расслабленно откинулся на спинку дивана, сохраняя невозмутимый вид.
Вэнь Нин заговорил первым:
— Видишь, мы вполне можем сидеть и пить чай вместе.
Гао Янь повернулся к нему:
— Это ты меня утешаешь или себя?
Вэнь Нин улыбнулся:
— Удивительно. Раньше ты никогда не говорил таким тоном.
Гао Янь постучал пальцами по столу:
— У тебя есть что сказать по существу? Мне пора возвращаться.
Выражение лица Вэнь Нина в этот миг стало мягче, а голос — глубже:
— Верно. Дундун ведь дома.
— Вэнь Нин! — Гао Янь услышал имя сына из его уст во второй раз, и на этот раз его охватила не просто дрожь, а ярость. — Мне повторить еще раз? Моя жизнь с Дундуном не имеет к тебе ни малейшего отношения.
Вэнь Нин обладал на редкость спокойным нравом. В отличие от Лю И, который не выказывал эмоций, Вэнь Нин любил улыбаться. Он был религиозен и, как и его братья и сестры, проповедовал терпимость. Даже когда он был действительно недоволен, он редко выходил из себя.
Однако после слов Гао Яня про то, что его жизнь с Дундуном не касается Вэнь Нина, улыбка последнего наконец увяла. Каждый человек дорожит своим достоинством, тем более выходец из столь знатной семьи. Слова Гао Яня звучали так, будто он называл Вэнь Нина бесстыдником, навязывающимся ему.
Лицо Вэнь Нина побледнело, он отвел взгляд:
— Гао Янь, твоя ненависть ко мне лишена оснований. Я не сделал ничего, за что должен был бы просить прощения.
Гао Янь ответил:
— Вэнь Нин, наши отношения закончились много лет назад. О том, чтобы остаться друзьями, не может быть и речи.
Вэнь Нин:
— Вот как ты это видишь? А я всё же считаю, что после нашего расставания ты не должен был реагировать на встречу со мной подобным образом.
Гао Янь:
— А какой реакции ты ожидал? Вэнь Нин, ты разумный человек. Моя нынешняя жизнь никак с тобой не связана. У нас с Дундуном свой быт, я ращу ребенка, у меня своя частная жизнь. Упоминая Лю И, ты переходишь границы!
Вэнь Нин помолчал несколько секунд и кивнул:
— Прости, ты прав, я был неправ.
Гао Янь поднялся:
— Раз так, то если больше ничего нет, я…
— А как же Дундун? — внезапно перебил Вэнь Нин. — Почему после расставания со мной ты решил завести ребенка?
В голове Гао Яня вспыхнула яркая вспышка, он нахмурился:
— Вэнь Нин, это тебя не касается.
Вэнь Нин:
— Неужели не касается? Или ты не помнишь наше обещание: завести ребенка и растить его вместе?
Гао Янь не знал, что и сказать. Если бы все бывшие в мире имели такие мысли, это было бы просто невыносимо!
Он посмотрел на Вэнь Нина и твердо произнес:
— Успокойся! Это тебя не касается! Ни малейшего отношения!
Вэнь Нин кивнул и больше не стал развивать эту тему.
Вернувшись в полдень, Гао Янь, едва открыв дверь, почуял запах еды. Он замер, не сразу сообразив, в чем дело: за всё то время, что они с Дундуном здесь жили, они почти не пользовались кухней.
— Папа! — Дундун вприпрыжку выбежал в прихожую.
Гао Янь поднял глаза и увидел Лю Хэна и Танъюаня, сидящих на диване в гостиной. Они синхронно повернули головы в его сторону.
Гао Янь переобулся и прошел в комнату. Лю Хэн отозвался:
— Спешу сообщить тебе мировую сенсацию: Лю И умеет готовить.
Гао Янь лишь молча повернул голову в сторону кухни. Дверь была закрыта, из-за нее доносилось приглушенное гудение вытяжки.
Дундун радостно прыгнул на диван, а Танъюань сглотнул слюну:
— Дундун, как тебе повезло! Мой папа готовит просто ужасно.
Лю Хэн:
— …
Дундун тоже сглотнул слюну и сказал:
— Может, мой папа тоже готовит ужасно.
Танъюань:
— Ты про какого папу?
Дундун:
— Про того, который высокий.
— А, ясно.
Лю И умеет готовить? Гао Янь был поражен. Владелец публичной компании — и готовит сам?
Лю Хэн встряхнул газету:
— Я уже позвонил: если будет невкусно, мы вдвоем хватаем детей и уходим, закажем еду из ресторана.
Дундун подмигнул Лю Хэну:
— Дядя, ты не боишься, что папа тебя побьет?
Гао Янь нахмурился:
— Дундун, где ты набрался таких слов?
Дундун посмотрел на Танъюаня и с самым серьезным видом заявил:
— Это Танъюань сказал. Он говорит, что старший брат бьет младшего — это закон природы, поэтому если нас когда-нибудь побьет брат Доуша, нам нельзя плакать и жаловаться.
Танъюань вытаращил глаза на Дундуна, всем видом показывая: ну ты и предатель!
Впрочем, еда у Лю И получилась вовсе не плохой. По крайней мере, это были самые обычные домашние блюда, вполне съедобные.
Дундун и Танъюань поели с большим удовольствием, возможно, еще и потому, что ожидания были невысокими. Лю Хэн был посрамлен, так как до последнего верил, что Лю И не может готовить лучше него. Почему же вышло вкуснее? Видимо, дело было в таланте.
Обедали они вместе, как будто две семьи были не просто соседями, а самыми близкими родственниками.
После обеда дети ушли спать, Гао Янь заварил чай, а Лю И и Лю Хэн расположились на диване.
Лю Хэн выбрал не лучшую тему для беседы, заговорив о Се Муяне. При упоминании этого имени Лю Хэн нахмурился: тот когда-то открыто выразил желание отнять у него Ван Иньчэна, правда, безуспешно.
Лю Хэн слышал кое-какие слухи от Ху Ляня. К тому же, Се Муянь появился в городе очень громко, а его судебные тяжбы с Гао Хуаньюем даже попали в газеты. Лю Хэн произнес:
— Слышал, этот Се Муянь уже уехал.
Лю И:
— Уехал и уехал.
Лю Хэн:
— Я поражаюсь, всё ли в порядке с головой у этого Се Муяня? То внезапно приедет, то внезапно уедет. В прошлый раз он был наставником аспирантов, вернувшимся из-за границы, а в этот раз — организатором антикварной выставки…
Гао Янь не был знаком с Се Муянем, помнил лишь, что слышал это имя, но вскоре другое имя, сорвавшееся с губ Лю Хэна, заставило его виски запульсировать.
Лю Хэн:
— Се Муянь уехал, а я слышал, приехал какой-то Вэнь Нин? Почему фамилия Вэнь кажется мне такой знакомой?
В глазах Лю И блеснул огонек. Он бросил взгляд на Гао Яня, затем посмотрел на Лю Хэна, пытаясь сменить тему:
— Возможно. Как у тебя дела с подготовкой к юбилею старика?
Лю Хэн небрежно бросил:
— Еще не решил, что подарить. Восемьдесят лет — дата важная, раз в жизни бывает, надо выбрать что-то достойное.
Лю И и Лю Хэн переключились на другую тему так естественно, что Гао Янь ничего не заподозрил, лишь услышал про восьмидесятилетие. Он подумал, что вазу Тайбай и Денежное дерево они, вероятно, хотели преподнести в качестве подарка.
Тут Лю Хэн внезапно добавил:
— Кстати, Ху Лянь говорил, что Вэнь Нин приносил Денежное дерево десяти тысяч лет, чтобы обменять его у тебя на вазу Тайбай? Было такое?
Лю И:
— … (Настоящий самострел).
Гао Янь:
— …
Вэнь Нин искал Лю И? Хотел обменять Денежное дерево на вазу Тайбай? Гао Янь замер. Как он мог поверить, что Вэнь Нин уже встречался с Лю И? Лицо Гао Яня мгновенно помрачнело.
Лю И искоса поглядывал на Гао Яня, мечтая пнуть Лю Хэна куда подальше. То, что Лю Хэн говорил так откровенно при Гао Яне, было признаком доверия, но явно оказало медвежью услугу — Лю И совсем не хотел, чтобы Гао Янь знал об этом.
Лю И пришлось ответить:
— Он предлагал обмен, я отказал.
Лю Хэн повернулся к Гао Яню:
— Гао Янь, что дороже: Денежное дерево или ваза Тайбай?
Гао Янь пришел в себя:
— Ваза Тайбай.
Лю Хэн не разбирался в антиквариате, вскоре разговор переключился на другое, а затем из-за срочных дел он уехал в ресторан.
На этот раз Гао Янь не мог сохранять спокойствие. Вэнь Нин не сдержал обещания, он даже успел встретиться с Лю И. И дело было не в том, откуда у Вэнь Нина Денежное дерево, а в том, что он самовольно предложил обмен антиквариатом — это задело Гао Яня за живое.
Конечно, Гао Янь понимал, что у Вэнь Нина могли быть свои цели, не связанные с ним, но он всё равно прокручивал в голове все варианты.
Когда Лю Хэн ушел, Гао Янь сел напротив Лю И и спросил:
— Вэнь Нин искал тебя?
Лю И кивнул.
Гао Янь вдруг не знал, что сказать. Если бы он был достаточно искренен, он бы прямо рассказал Лю И о своем прошлом с Вэнь Нином, но сейчас это было невозможно. Он смотрел на Лю И и не мог вымолвить ни слова, опасаясь, как тот воспримет это после того, как узнает правду.
В этой жизни Гао Янь мало чем дорожил. Родных у него почти не было, друзей — тоже, а после смерти Гао Цяня его привязанности стали еще реже. Поэтому, когда он всё-таки открывал кому-то сердце, всё становилось сложнее, и возникало множество причин для недомолвок.
Лю И интуитивно чувствовал, что Гао Янь хочет что-то сказать, но тот в итоге промолчал.
Они сидели, погруженные в свои мысли, словно между ними стояла стеклянная перегородка, скрывающая то, о чем каждый хотел умолчать.
Когда Ху Лянь нашел Сун Мина, тот сидел на корточках на краю тротуара под палящим солнцем, жевал зубочистку и прятался в тени платана. Он весь вспотел, а его лысина блестела.
Ху Лянь с раздражением подошел. Сун Мин поднял голову, выплюнул зубочистку, встал, разминая ноги, и поморщился:
— Ты медленнее женщины! Опять духи свои выбирал?
Ху Лянь закатил глаза:
— У меня в компании дел невпроворот, это я такой же бездельник, как ты, чтобы на тротуаре сидеть?
Сун Мин поднял руки:
— Ладно, ладно, не будем спорить!
Ху Лянь подошел ближе к тени и тут же почувствовал резкий запах пота, словно оказался рядом с мусоркой. Он прикрыл рот рукой:
— Говори быстрее! У меня после обеда совещание!
Сун Мин перестал подкалывать его и нахмурился:
— Слышал, Вэнь Нин искал Лю И?
Ху Лянь до сих пор не понимал, кто такой Вэнь Нин, знал лишь, что он из компании Се Муяня:
— Откуда ты знаешь?
Сун Мин:
— Ты просто ответь, правда или нет?
Ху Лянь:
— Правда.
Сун Мин:
— Ну всё, я понял.
Ху Лянь вытаращил глаза:
— Ты вытащил меня с двадцать шестого этажа ради этих слов? Ты больной? По телефону нельзя было сказать?
Сун Мин:
— У меня нет твоего номера.
Ху Лянь с отвращением взглянул на него и зашагал прочь. Сун Мин окликнул его:
— Эй, почему вы все такие беспечные? Ты, как секретарь, не хочешь проверить биографию этого Вэнь Нина для своего босса?
Ху Лянь закатил глаза и ушел.
Хотя он и не жаловал Сун Мина, к работе он относился ответственно. Вернувшись в офис, Ху Лянь позвонил организаторам выставки Се Муяня, затем в аукционный дом. Благодаря связям Хуажун и Лю И, за последние годы он оброс нужными знакомствами и быстро выяснил происхождение Вэнь Нина.
Биография этого господина Вэня оказалась весьма солидной: его семья занималась нефтью и горнодобывающей промышленностью, владела долями в телекоммуникационных компаниях за рубежом. Проще говоря, бэкграунд Вэнь Нина был под стать Лю И: влиятельная семья, предки которой уехали за границу еще в давние времена, а после наступления мирных времен внесли немалый вклад в ВВП страны.
Ху Лянь подумал: фамилия Вэнь редкая, почему же имя Вэнь Нин кажется ему таким знакомым? Вроде бы он уже слышал его где-то. Не в последние два года, а как минимум три-четыре года назад.
http://bllate.org/book/21448/2191891
Готово:
