Тот ребёнок из семьи Си и вправду хороший парень. Он говорит, что с тобой женился второй сын. Я-то его не видел, а вот старшего повидал. Ты все эти годы не женился, не заводил романов, в голове только и крутится, как отомстить Шан Чунчэну. Так нельзя. Твоя мама, узнай она об этом, тоже огорчилась бы. Разве важно, по какой причине заключён брак? Не перекладывай собственные обиды на человека, он ведь тоже ничего плохого не сделал, верно?
Мм, дедушка прав.
За разговором они дошли до двери. Старый Чэнь нёс портфель Шан Шисуя, а в руке у него был здоровенный термос. Бабушка невольно усмехнулась:
Ты ещё дедушку упрекаешь? А это у тебя что за термос, побольше дедушкиного будет? Что, решил о здоровье заботиться?
Старый Чэнь бросил взгляд на Шан Шисуя, но тот ничего не ответил. Старый Чэнь пояснил сам:
Это господин Си с раннего утра приготовил для старшего молодого господина.
Услышав это, бабушка и дедушка переглянулись. В новостях лицо Си Хэюйя никогда не показывали, найти его было негде, так что сейчас интерес разгорелся с новой силой.
Ты видел этого парня? Ну как он?
Старый Чэнь посмотрел на Шан Шисуя и обронил лишь одно:
Хороший парень.
Старый Чэнь, тётушка Фэн, дядя Шэнь и другие уже много лет служили бабушке с дедушкой. Позже, когда Шан Шисуй вернулся в дом семьи Шан и поселился здесь, бабушка с дедушкой волновались и специально перевели этих людей к нему, чтобы они заботились о внуке.
Раз уж даже старый Чэнь одобрил, на сердце у бабушки с дедушкой сразу стало намного спокойнее.
Пока они разговаривали, дверь вдруг отворилась.
Дедушка отступил на шаг назад. Дверь распахнулась настежь, и все предстали перед сияющими, улыбающимися глазами. Раздался открытый и изящный юношеский голос:
Бабушка, дедушка.
Его непринуждённые манеры сразу вызывали симпатию.
А если взглянуть на внешность — поистине ладная и красивая: глаза большие, кожа белая, лицо маленькое, выглядит послушным и милым.
Только... только вот... выглядит он уж слишком молодо.
Все резко замерли. Шан Чунчэн не отступится, пока не добьётся своего, и кто знает, что у него на уме. Вдруг этот парень и впрямь несовершеннолетний?
Тихо обращаясь к Шан Шисую:
Он... вообще совершеннолетний?
Си Хэюй улыбнулся, и его глаза в форме полумесяцев заставили всех вокруг улыбнуться в ответ:
Бабушка, мне двадцать... один.
Чуть не проговорился.
Бабушка шумно выдохнула:
Раз совершеннолетний, значит, всё хорошо, совершеннолетний — это хорошо.
Си Хэюй опустил тапочки на пол, а когда бабушка с дедушкой обулись, аккуратно убрал их туфли в обувной шкаф, так что прихожая сразу стала чистой и аккуратной.
Бабушка и дедушка внутренне удивились, но промолчали.
Проводив гостя в лишённую уюта гостиную, они принялись исподволь наблюдать за Си Хэюйем. Тот заметил это, но ничуть не смутился.
Судя по движениям и манерам Си Хэюйя, он держался поистине вежливо и тактично, в нём даже ощущался слабый налёт благородного происхождения. На лицах стариков проступило одобрение.
Си Хэюй снова повернулся и пошёл за только что заваренным и как раз остывающим чаем. Тётушка Фэн тут же подмигнула дяде Шэню, и тот незаметно направился в гостиную.
Старики продолжали смотреть на Си Хэюйя, и лишь когда тот ушёл на кухню, бабушка обратилась к Шан Шисую, сидевшему в одиночном кресле:
Посмотри на него и посмотри на себя. Неужели ты не можешь быть чуть великодушнее? Вы ведь оба оказались в этом положении против воли.
Едва затихли её слова, как Си Хэюй с лёгкой улыбкой вернулся, неся поднос. Чашки на нём были вовсе не те, из которых обычно пили чай, и уж тем более не те, что подавали бабушке с дедушкой, когда они приезжали в гости.
Дома имелось несколько чайных сервизов, но ими почти не пользовались — их привёз сам дедушка.
Шан Шисуй совершенно не понимал многих поступков Си Хэюйя: он не знал, когда тот успел всё это подготовить, и понятия не имел, что тот собирается делать.
Тётушка Фэн шла следом за Си Хэюйем. Парень уже собирался поставить поднос на журнальный столик, но тётушка Фэн с улыбкой перехватила его на лету.
Си Хэюй слегка удивился и едва заметно улыбнулся.
А затем все увидели, как Си Хэюй с чайной чашкой в руках опустился на колени перед дедушкой. Выпрямив спину, опустив голову и держа чашку обеими руками над головой, он произнёс почтительно и сдержанно:
Дедушка, выпейте чаю.
Все в комнате замерли от удивления. Дедушка, повидавший на своём веку немало, в мгновение ока понял замысел Си Хэюйя и проникся ещё большим уважением к этому юному, но безупречно вежливому парню.
Он принял чашку, аккуратно приподнял крышку, трижды смахнул пенку с поверхности чая, сделал лёгкий глоток, а затем кивнул:
Мм, хороший мальчик.
Бабушка тут же всё поняла и поспешно полезла в карман, но в следующую секунду лица стариков покраснели — они ведь ничего не подготовили...
Дядя Шэнь незаметно протянул красный конверт как раз в тот момент, когда Си Хэюй повернулся, чтобы взять вторую чашку.
Раз уж красный конверт оказался в руках, пусть в нём и не так много, это всё же знак внимания, по крайней мере, не придётся ударить в грязь лицом перед ребёнком, который так почтительно и вежливо почитает старших.
В семье Чжоу на самом деле не было столько правил. Когда дядя и тётя поженились, он ещё учился за границей, поэтому во многих завещанных предками традициях разбирался слабо и особого интереса к ним не проявлял.
Он даже не знал, что на второе утро после свадьбы новобрачные должны преподнести чай родителям и старшим.
Просто сцена, в которой Си Хэюй на коленях подносил чай, тронула его. Когда Шан Чунчэн заставил его жениться ради удачи, он и помыслить не мог, что его супруг станет так же, как он сам, уважать дорогих ему стариков.
Это действительно превзошло все его ожидания.
Красный конверт перекочевал к Си Хэюйю, и тот принял его обеими руками, озарив всех чрезвычайно милой улыбкой:
Спасибо, бабушка, дедушка.
Бабушка теперь прониклась к Си Хэюйю ещё большей нежностью, мысленно упрекая собственного внука в черствости. Впрочем, при посторонних она не стала бы его корить и потянула Си Хэюйя за руку:
Эх, хороший мальчик, поднимайся.
Она не ожидала, что эти слова сорвутся с её губ с едва уловимым плачем в голосе: вспомнилась дочка, покончившая с собой из-за депрессии, — ведь эту чашку чая по праву должна была первой получить свекровь.
Почувствовав состояние пожилой женщины, Си Хэюй мягко сжал её руку в ответ:
Бабушка, не переживайте, я позабочусь о Шисуе.
Эх, эх, спасибо тебе за заботу.
Все положенные церемонии были соблюдены. Си Хэюй посидел рядом, перекинулся с ними парами слов, а затем ему нужно было заняться подготовкой обеда. Он поднялся и обратился к бабушке и дедушке:
Бабушка, дедушка, я велел купить продукты, которые вам полезны, позвольте мне приготовить сегодня что-нибудь для вас?
Слова прозвучали легко и непринужденно, но со всей подобающей почтительностью. Бабушка и дедушка кивнули.
Как только он вышел из гостиной, Шан Шисуй высказал все накопившиеся у него вопросы. Мужчины не падают на колени по пустякам, и он никак не мог вообразить, что Си Хэюй способен вот так запросто встать на колени. Неужели каждый раз, когда будут приезжать бабушка и дедушка, при каждом подношении чая придется опускаться на колени? Разве есть в этом необходимость?
Бабушка посмотрела на него с досадой:
Ты столько лет пробыл за границей, да и в семье Шан все сплошь неотесанные — откуда тебе знать правила благородных семейств? Преподносить чай родителям и старшим на второе утро после свадьбы — это обычай, переданный нашими предками. А ты... смотри как младше Сяо Хэ на столько лет, а в плане этикета и правил уступаешь ему во всём. Эту чашку чая больше всех должна была выпить твоя мама. Сяо Хэ подошёл к делу с душой.
Шан Шисуй некоторое время молчал.
http://bllate.org/book/21435/2190573
Готово:
