Написав главу, посмотрел на результат и подумал: ничего себе, неужели я правда превратил его в слабовольного правителя?
В тексте лишь намеки, боюсь попасть под цензуру, так что стараюсь ходить по самому краю!
Сознание словно тонуло в теплой воде, медленно и раз за разом выныривая на поверхность.
Волны удовольствия накатывали одна за другой, и даже теплая вода казалась обжигающе горячей…
Все это напоминало проливной дождь — яростный и стремительный, но в тихих стонах он постепенно переходил в ласковый, пропитанный нежностью ливень, заставляя человека вновь и вновь погружаться в пучину.
Когда Цзюнь Цяньмо снова открыл глаза, первое, что он ощутил — это невыразимое, но до боли знакомое чувство свежести в нижней части тела.
Если в первый раз, столкнувшись с подобным, он пребывал в шоке и смятении, не в силах разобраться в своих ощущениях, то теперь почти мгновенно понял, что это значит.
А что еще это могло быть? Его просто-напросто… вычистили до блеска, причем весьма тщательно.
От этой мысли уши Цзюнь Цяньмо вспыхнули огнем.
Из примыкающей к спальне ванной доносился шум воды, за матовым стеклом угадывались размытые очертания фигуры.
Цзюнь Цяньмо, опираясь на все еще ноющее тело, сел. Тонкое одеяло соскользнуло с груди, обнажив кожу, усеянную двусмысленными красными следами.
Он потер ноющие виски, в голове по-прежнему царил хаос.
Как… как он снова дошел до такого?
Более того, в сознании возник вопрос куда важнее: если с самого начала Му Шэнъгэ его соблазнил, то о чем он вообще переживал раньше? О чем сокрушался?
Неужели оплакивал свою участь заранее?
При этой мысли Цзюнь Цяньмо не нашел слов. Что это вообще такое? Это же абсурд в квадрате — абсурднее некуда!
Шум воды в ванной стих.
Дверь отворилась, и Му Шэнъгэ вышел, окутанный влажным паром и ароматом геля для душа.
На нем был лишь небрежно запахнутый халат, распахнутый на груди, открывая изящные ключицы и бледную кожу, на которой также виднелись следы недавней близости. Чуть влажные черные волосы мягко падали на лоб, и выглядел он при этом до неприличия расслабленно и соблазнительно.
Му Шэнъгэ сразу заметил Цзюнь Цяньмо, застывшего на кровати, и те самые отметки на его ключицах — свои вчерашние трофеи.
Его взгляд потемнел, в глазах мелькнула довольная улыбка.
Му Шэнъгэ босиком подошел к кровати, мягкий ковер поглощал звуки шагов.
Он наклонился, совершенно естественно придвинувшись вплотную, и его прохладные губы коснулись тех самых следов, оставляя легкие поцелуи, словно ставя печать подтверждения. Затем он перевел взгляд выше и нежно коснулся все еще ошеломленных губ Цзюнь Цяньмо.
Как же он мне дорог… Как же дорог. Этот человек должен принадлежать только мне.
Му Шэнъгэ не знал точного определения любви, но если бы пришлось выбирать, он бы сказал, что это именно то, что он чувствует сейчас… желание, чтобы этот человек принадлежал ему целиком: снаружи и внутри, телом и душой.
Закончив, Му Шэнъгэ поднял глаза. В этих прекрасных омутах стояла влага, делая его вид невинным и чистым.
Его голос прозвучал с ноткой осторожной обиды:
— Господин… вам плохо? — он опустил голову и добавил: — Это все моя вина… я не смог как следует о вас позаботиться…
Эту роль Му Шэнъгэ разыгрывал мастерски. Вспомнить хотя бы вчерашнюю ночь, когда, распробовав вкус, он намекал, что хочет повторить.
Цзюнь Цяньмо был уже измотан и выглядел не лучшим образом, но стоило Му Шэнъгэ лишь слегка опустить ресницы, изображая разочарование и обиду из-за отказа, как Сын Судьбы, даже зная, что это игра, неизменно смягчался и шел на поводу.
Если бы Цзюнь Цяньмо мог сейчас мыслить здраво, он бы непременно с горечью отметил: заставить такого красавца выглядеть обиженным — это непростительный грех.
К сожалению, видеть слезы на лице такой красоты он был не в силах.
А сейчас, глядя на этого красавца, только что вышедшего из душа, и на следы собственного «преступления» на его теле, Цзюнь Цяньмо безвольно почувствовал, как сердце вновь забилось чаще.
Тем более, что этот красавец теперь принадлежал ему, и этот соблазнительный вид был вызван им самим…
От этой мысли Цзюнь Цяньмо готов был задымиться, краска залила его лицо и спустилась к груди.
К тому же, сейчас красавец сам обнимал его, целовал ключицы и губы, продолжая мягко виниться.
Разум Цзюнь Цяньмо окончательно капитулировал, логика была разбита вдребезги красотой.
Почти инстинктивно он покачал головой и, несмотря на хрипоту в голосе после случившегося, с удивительной уверенностью ответил:
— Мне не плохо…
Не успел он договорить, как в глазах Му Шэнъгэ промелькнула хитринка, и он, пользуясь моментом, придвинулся еще ближе.
Перед лицом такой красоты, с нежным и теплым созданием в объятиях, Цзюнь Цяньмо практически без сопротивления утонул в этом затяжном поцелуе.
Он краем сознания подумал, что его маленькая золотая птичка… нет, постойте, его возлюбленный, кажется, испытывает к поцелуям какую-то нездоровую тягу. Будь то губы или ключицы — все это обладало какой-то магической силой, вызывающей привыкание.
Внезапно резкий и неуместный звонок мобильного телефона нарушил царившую в комнате негу.
Му Шэнъгэ недовольно нахмурился, явно раздосадованный таким вторжением.
Он вытянул руку, чтобы взять вибрирующий телефон с тумбочки, при этом не забыв еще раз чмокнуть Цзюнь Цяньмо в опухшие от поцелуев губы, и лишь затем, с явной неохотой, ответил на звонок, включив громкую связь.
С любимым человеком нужно быть честным.
Му Шэнъгэ припомнил, что кто-то из наставников в организации упоминал об этом, и он был не против следовать такому правилу.
Как только связь установилась, на том конце послышался плачущий, почти воющий голос молодого человека:
— Босс! Мой дорогой босс! Почему вы до сих пор не в офисе?! — голос помощника Цзи был полон отчаяния. — У-у-у… разве вы не обещали, что как глава корпорации Сун, ровно в десять утра прибудете в группу Цзюнь, чтобы подписать тот важнейший контракт?
Помощник Цзи был молодым парнем двадцати трех лет с небольшим опытом работы. Как ассистент Му Шэнъгэ, он был невероятно эффективен, если не считать… порой неуместной эмоциональности.
Му Шэнъгэ промолчал.
Он вдруг вспомнил, что нечто подобное действительно было.
Изначально контракт такого уровня не требовал присутствия главного босса, но представители Цзюнь настаивали на встрече с высшим руководством корпорации Сун. Цзюнь Цяньмо, по-видимому, был полон любопытства и подозрений в отношении этого загадочного господина Суна.
Му Шэнъгэ планировал воспользоваться случаем, чтобы раскрыть карты, сделать своему возлюбленному сюрприз, а затем во всеуслышание признаться в чувствах.
Но планы изменились. Кто же знал, что вчера произойдет такое… приятное для тела и души «непредвиденное обстоятельство»?
Му Шэнъгэ лениво растянулся на кровати, одной рукой по-прежнему приобнимая Цзюнь Цяньмо за тонкую талию и потираясь щекой о его плечо.
— М-м, я помню. Возникли небольшие обстоятельства, я задерживаюсь. Ничего страшного, скажи им, что переносим встречу на вторую половину дня.
Сказав это, он безжалостно сбросил вызов, не дожидаясь новых стенаний помощника Цзи.
В спальне воцарилась странная тишина.
Цзюнь Цяньмо застыл. Румянец на его лице не успел сойти, но взгляд из затуманенного страстью превратился в выражение полного шока и изумления.
Босс? Корпорация Сун? Подписание контракта с Цзюнь?
Он резко опустил голову, глядя на Му Шэнъгэ, который продолжал прижиматься к нему, словно коала, с ленивым и довольным видом.
— …Ты… ты и есть Сун? Тот самый таинственный босс корпорации Сун? — голос Цзюнь Цяньмо дрожал от недоверия.
Ничего себе, кто же его новый партнер на самом деле?
Му Шэнъгэ поднял голову и захлопал своими невинными, чистыми глазами, словно только что осознал, что случайно выдал свою тайну.
Он смотрел на лицо Цзюнь Цяньмо, где смешались шок, прозрение и легкое раздражение от того, что его обманывали. Му Шэнъгэ не удержался и снова потянулся поцеловать его в подбородок.
Цзюнь Цяньмо пытался переварить эту ошеломляющую информацию. Он вспомнил, как строил догадки, расследовал намерения Суна, как подозревал его в деле Цзюнь Чоу… а оказывается, истинный виновник все это время тихонько грелся в его объятиях?
Невыразимое, сложное чувство захлестнуло его. Цзюнь Цяньмо не удержался и взъерошил мягкие волосы Му Шэнъгэ, добавив в голос нотки сарказма, которые сам не заметил:
— Ха… признаться, я никак не ожидал, что мой маленький парень… обладает такой внушительной личностью.
Му Шэнъгэ чутко уловил перемену в его настроении и тут же, словно ластящаяся кошка, еще сильнее прижался щекой к его шее, понизив голос до мягкого, умильного тона:
— Я хотел рассказать тебе все при встрече после обеда. Хотел стать лучше… чтобы быть достойным тебя, господин…
Эти слова, наполовину искренние, наполовину нет, точно попали в самое сердце Цзюнь Цяньмо.
Стоило ему представить, как этот на вид хрупкий, а на деле обладающий острыми клыками и невероятной силой юноша втайне старался ради него, чтобы стоять с ним на равных, чтобы быть «достойным» его… и легкое недовольство из-за обмана мгновенно развеялось, уступив место невыразимому волнению и нежности.
От этих прямых и одновременно уклончивых признаний уши Цзюнь Цяньмо снова запылали. Он тактически кашлянул, скрывая охвативший его восторг, но рука сама собой крепче прижала к себе юношу.
Он прошептал:
— …Шэн-Шэн и так уже невероятен.
http://bllate.org/book/21336/2164264
Готово:
