Он ведь тоже мужчина, и как только он мог поверить в эти бредни о том, что Хэ Чжэнсюань действительно ничего не станет делать.
Но Хэ Чжэнсюань, получив от Е Кэ пинок, ни капли не рассердился, с ухмылкой придвинулся ближе и принялся помогать Е Кэ одеваться.
Видя такое, Е Кэ даже не собирался обращать на него внимание: он тут же повернулся, позвонил своему секретарю, подтвердил все договоренности насчет поездки на загородную базу отдыха и велел Хэ Чжэнсюэну идти собирать вещи.
Энергии у того в любом случае всегда было хоть отбавляй!
К тому времени, как они добрался до места, уже стоял полдень.
Когда они вошли в деревушку, где располагалась база отдыха, Хэ Чжэнсюань ничего не заметил, а вот Е Кэ отчетливо увидел, как несколько мужчин, которые только что сидели кучкой у въезда в деревню и резались в карты, при виде шедшего рядом с ним Хэ Чжэнсюаня мгновенно замерли, вытаращив глаза — точно призрака увидели. Один из них, худощавый на вид, вроде бы собирался что-то сказать, но не успел: крепкий мужчина с татуировками тут же отвесил ему звонкую затрещину по затылку.
— Давай-давай, играй в карты...
Глядя на то, как эта компания снова зашумела, Е Кэ чуть приподнял уголки губ.
Заметив улыбку Е Кэ, Хэ Чжэнсюань совершенно позабыл, что они всё еще на улице, наклонился и прямо посреди бела дня поцеловал его в губы, гордый донельзя!
А когда Е Кэ и Хэ Чжэнсюань отошли подальше, тот тощий потер ушибленную затылочную часть и обиженно поднял голову:
— Главарь, да этот человек ведь... да это же...
— Я сам его давным-давно узнал, без тебя бы сообразил. И вообще, если бы я тебя тогда не остановил, ты бы сейчас спугнул добычу, идиот!
— Главарь, и что же нам теперь делать?
— Что делать? Если бы не этот тип, с чего бы это за нами так пристально следили менты? Были бы у нас заложники — еще куда ни шло, но людей нет, а они нас уже вычислили. Теперь приходится прятаться в этой глухомани на каторжной работе, и даже сбежать толком некуда. Хотя этот Хэ Чжэнсюань вряд ли видел наши лица, но твои-то голоса, Сяо У, и твой, Эр Го, он отлично знает. Раз уж отсидеться не выйдет, так давайте провернем одно крупное дело: срубим деньжат — и заживем на широкую ногу! Ну что, беремся?
— Но главарь, а вдруг появление Хэ Чжэнсюаня здесь — это какая-то хитрая ловушка от ментов? Хотят взять нас с поличным! — снова подал голос тощий.
Услышав это, мужчина с татуировками влепил ему еще одну оплеуху:
— Вор, вор, вечно ты за свое! Дурак ты этакий, разве можно самому себя вором называть? Пошел отсюда, смотреть на тебя тошно!
С этими словами он с размаху пнул тощего под зад, а затем снова обвел взглядом остальных братьев, ждавших его указаний:
— Как ни крути, а эти менты нас в покое не оставят, тюрьма — лишь вопрос времени. Сидеть сложа руки и ждать конца — не вариант, лучше уж ударить первыми. Во всяком случае, если у нас будут козыри на руках, мы не станем так паниковать. Не повезет — ну, в худшем случае загремим на зону, а повезет — так обеспечим себе богатство до конца жизни!
Всего пара фраз татуированного амбала заставила сидевшую перед ним братву дышать гораздо чаще и тяжелее.
Приведя Хэ Чжэнсюаня в забронированный заранее дом, Е Кэ первым делом направился к панорамному окну, выходившему на деревенский въезд, резким движением раздвинул шторы и тут же увидел неподалеку ту самую группу играющих в карты мужчин.
Но он даже толком разглядеть их не успел, как Хэ Чжэнсюань с разгону набросился на него и прижал Е Кэ прямо к стеклу панорамного окна.
От резкого толчка лицо Е Кэ едва не сплющилось, в нем закипела ярость, и он с разворота двинул лослом назад прямо в живот стоявшему за спиной мужчине.
Заметив это, Хэ Чжэнсюань молниеносно перехватил его руку, притянул к себе в объятия, низко наклонился и жадно поцеловал, после чего тихо рассмеялся, крепко прижимая Е Кэ к груди. Е Кэ отчетливо чувствовал, как сильно и гулко бьется сердце мужчины под ребрами.
— Решил собственного мужа прикончить? — с улыбкой произнес Хэ Чжэнсюань. — К тому же мы ведь теперь на выезде, за стеной больше нет Лу Нина, который мог бы услышать твой голос. Я уже проверял, звукоизоляция в этой комнате просто потрясающая. Ночью сможешь орать сколько душе угодно. Помнишь ту позу, от которой ты вечно отказываешься? Давай-ка попробуем ее здесь, никто нас не услышит...
Под конец голос Хэ Чжэнсюаня сделался совсем тихим, приобретя невыразимо притягательную хрипотцу.
Услышав это, Е Кэ поднял голову и как раз вовремя заметил лукавые искорки, пляшущие на дне мужских глаз.
— Посмотрим ближе к ночи.
— Ну нет, давай не откладывать. Каждый раз говоришь «посмотрим», чтобы просто отвлечь меня, а как только я расслаблюсь, всё так на тормозах и спускается. Нет уж, на этот раз ты должен сначала дать мне слово...
С этими словами он целиком повалил Е Кэ на кровать и склонился, чтобы коснуться языком его губ.Увидев это, Е Кэ поднял на него взгляд, словно о чём-то задумавшись, и вдруг улыбнулся:
— Хорошо.
— Мне всё равно, мне всё равно, если ты не согласишься, я... А? Хорошо? Что ты только что сказал? Ты ведь сказал «хорошо»? Да? Да?
— И что же ты сделаешь, если я соглашусь?
— Я... я... поцелую тебя.
Говоря это, Хэ Чжэнсюань наклонился и слегка прикусил нижнюю губу Е Кэ.
Е Кэ улыбнулся, и тот тоже рассмеялся. Они еще долго возились на постели и в конце концов спустились к ужину в фермерском доме уже ближе к вечеру — на столе были самые простые, традиционные деревенские блюда.
На следующее утро Е Кэ повёл Хэ Чжэнсюаня в виноградник собирать виноград.
Во время сбора урожая Е Кэ заметил, что за каждым их движением следит далеко не одна пара глаз.
А в это время те самые люди, что следили за Е Кэ и Хэ Чжэнсюанем, с отвисшими челюстями наблюдали, как те собирают ягоды и тут же кормят друг друга.
— Твою мать, меня сейчас стошнит! Босс, этот молодой господин Хэ разве не славится своей бурной личной жизнью и толпой девиц? Бывало, что он по две штуки на дню менял, это же в порядке вещей! С чего это он вдруг с мужиком сошёлся? Нет, нет, я больше не могу на это смотреть, от одного вида меня сейчас вырвет всем вчерашним ужином! Этот мужик хоть и красив, но его же нельзя использовать вместо женщины...
— Да что ты понимаешь? Многие богатеи любят такие извращения. Кто знает, были ли те девицы Хэ Чжэнсюаня хоть чем-то большим, чем просто прикрытием? Но парень и правда хорош собой.
Вся шайка единодушно сошлась на том, что внешность Е Кэ безупречна.
Е Кэ, в режиме реального времени слушавший их перепалку благодаря Туаньтуаню, чуть не рассмеялся в голос.
Заметив, что Е Кэ вовсю улыбается, Хэ Чжэнсюань тоже повеселел. Он аккуратно очистил от кожицы крупную фиолетовую ягоду винограда, протянул руку и прямо вложил её в рот Е Кэ, при этом легонько проведя пальцем по его языку. Затем, глядя ему прямо в глаза, он засунул палец себе в рот и облизал его.
— Сладкий.
— произнёс он.
После подобных трюков Е Кэ теперь вполне мог понять, почему этого парня раньше звали завзятым повесой.
Он действительно ни секунды не сидел сложа руки.
Впрочем, если прикинуть время, эти люди уже не станут долго ждать. Как только они убедятся, что за ними по пятам не ходит полиция, они тут же перейдут к действиям — самое позднее завтра.
И всё произошло именно так, как и предполагал Е Кэ. Бандиты проследили за Хэ Чжэнсюанем целый день и поняли, что, помимо демонстрации нежных чувств своему спутнику, тот вообще больше ничем не занимался.
Понаблюдав за этим подольше, они поймали себя на мысли, что после первоначального чувства тошноты у них появилось стойкое ощущение, будто их насильно кормят чужой романтической жвачкой.
Черт побери, в наше время даже похитителям приходится давиться чужой любовной идиллией, разве это справедливо?
Впрочем, сейчас им было уже не до этого — ведь уже завтра они должны были начать операцию.
Тем временем на другом фронте небольшая группа людей из клана Хэ, которые ни на минуту не ослабляли бдительность и следили за каждым шагом злоумышленников, в тот же вечер заметила их действия и помчалась с докладом к своему господину, безумно радуясь тому, что удалось обнаружить молодого господина.
Узнав, что Хэ Чжэнсюань пока в безопасности, а его странное поведение объясняется лишь любовными делами, и что сами похитители представляют собой сборище обыкновенных дилетантов,
люди из клана тут же разработали чёткий план: поймать воров с поличным на месте преступления, чтобы улик было не отвертеться.
На следующий день, смутно догадываясь, что все заинтересованные стороны уже практически готовы, Е Кэ без промедления взял Хэ Чжэнсюаня и отправился на западный пруд удить рыбу.
Правда, настоящая рыба на крючок ещё не клюнула, а вот стайка «тупых рыбёшек» уже наперегонки выпрыгнула наружу.
Е Кэ покосился на холодное лезвие у себя на шее, затем перевёл взгляд на точно такой же нож, приставленный к горлу Хэ Чжэнсюаня, и невольно нахмурился.
— Если вам нужны деньги, вы вполне могли назвать мне конкретную сумму. Главное — не причиняйте никому вреда.
— Назвать тебе сумму? Да кто ты такой, ха-ха-ха...
Вся шайка разразилась громким смехом.
— Весь Минке Девелопмент принадлежит мне. Как думаешь, кто я такой?
Короткая, произнесённая без тени эмоций фраза заставила бандитов внезапно умолкнуть — их смех оборвался на полуслове.
— Минке... Минке... кхе...
Все эти люди были родом из деревни, и их первой работой чаще всего была тяжёлая стройка на различных объектах. Как они могли не знать компанию Минке Девелопмент? А к её генеральному директору они и вовсе испытывали глубочайшее почтение. Ходили слухи, что тот тоже вышел из крестьянской среды, приехав в город совсем мальчишкой лет пятнадцати-шестнадцати, и в итоге своими собственными руками сколотил такую огромную империю, как Минке. Кто из выходцев из низов, глядя на это, не завидовал? Кто не глотал слюнки?
Если подумать, многие из них годились боссу Минке в отцы, но те, кто всю жизнь таскал носилки на стройке, так и остались чернорабочими.
Люди познаются в сравнении...
Бандиты переглянулись, и от внезапно охватившего их волнения дыхание у всех сбилось.Не ожидал, совсем не ожидал. Сегодня они поймали сразу две крупные рыбы. Сорвали куш, сорвали куш, точно сорвали куш...
— Сколько денег назовёте, столько и получите. Ради нашего знакомства я, пожалуй, даже не стану заявлять на вас в полицию. Но я прошу вас отпустить этого человека — он просто работает на меня, у него в карманах даже завалящей монетки не сыщется.
— Е Кэ...
Хэ Чжэнсюань недоверчиво посмотрел на него.
Однако Е Кэ даже не взглянул на него в ответ — в его глазах не было ни малейшего колебания.
— С сегодняшнего дня наши с тобой отношения закончены. Денег ты уже загреб достаточно, твоё тело мне тоже надоело. Проваливай!
— Е Кэ!
— Всё ещё не уходишь?
Хэ Чжэнсюань окинул взглядом окружающих, сжал зубы и уже было собрался уходить.
Но в следующую секунду прямо перед ним блеснуло лезвие:
— Эй?
— Что такое, генеральный директор Е? Ты что, думаешь, мы тут все — деревенщина из гор? Ты, конечно, богат, но разве можешь сравниться по богатству с семьей Хэ, нашими главными толстосумами? Этот мужчина — единственный сын семьи Хэ, молодой господин Хэ Чжэнсюань, Хэ-дашао. Думаю, генеральный директор Е раньше уже сталкивался с ним, верно? Неужели ты считаешь нас дураками, которые подберут какую-то мелкую кунжутную семечку вроде тебя, упустив при этом арбуз в виде молодого господина Хэ?
Услышав это, Хэ Чжэнсюань на мгновение замер от изумления. Он резко повернулся и уставился на стоявшего позади него с бесстрастным лицом Е Кэ.
В этот момент его сердце пронзила тысяча сомнений.
Он знал его. Он прекрасно его знал! Раньше они ведь уже пересекались по делам. Е Кэ знал, как его зовут, знал, где он живет, знал о нем абсолютно всё... И при этом за всё время не обмолвился ни словом! Что он вообще замышлял? Чего он добивался? Зачем скрывал? Почему ничего не сказал? Почему? Почему?!
Он обманывал его. Всё это время он его обманывал...
Как и всегда, едва взглянув на лицо Хэ Чжэнсюаня, Е Кэ понял, о чем тот думает. Но объясняться он вовсе не собирался.
Те самодовольно скалили зубы, выбалтывая происхождение Хэ Чжэнсюаня, — казалось, они невероятно гордились тем, что разоблачили ложь Е Кэ, и от этого их бдительность притупилась.
Улучив момент, Е Кэ резко заломил назад руки человека, угрожавшего ему ножом, и в два счёта выхватил клинок.
— Смерть ищешь! — Главарь с татуировкой свирепо зыркнул на него и попытался вонзить нож прямо в грудь Е Кэ.
— Е Кэ, осторожно...
В следующую секунду Хэ Чжэнсюань бросился прямо на него. Воздух мгновенно пропитался запахом крови — Хэ Чжэнсюань даже не понял, в каком именно месте тот был ранен, как вдруг они оба рухнули в находившийся позади пруд для разведения рыбы.
Падая, он сквозь шум воды расслышал какие-то слова вроде «молодой господин» и «ранение».
Сразу после погружения Е Кэ задержал дыхание, развернулся и подплыл к Хэ Чжэнсюаню. Он сделал ему искусственное дыхание «рот в рот», крепко зажал нос и рот пострадавшего и поплыл с ним наверх.
Стоило им вынырнуть на поверхность, как Е Кэ прямо перед собой увидел черное зияющее дуло, направленное ему в висок. Окружавшие их похитители, завидев оружие, испуганно жались по углам, не смея даже шевельнуться.
— Поднимите молодого господина наверх.
Средневозрастной мужчина, поразительно похожий на Хэ Чжэнсюаня, отдал приказ телохранителю, а затем с улыбкой посмотрел на Е Кэ, всё ещё находившегося в воде.
— Генеральный директор Е, полагаю, тебе лучше объяснить мне, почему А-Хэ, пропадавший столько времени, оказался вместе с тобой? Не спеши с ответом, я даю тебе сутки. Объяснишься хорошо — я прощу тебе всё прошлое. А если нет... компания Минке перестанет существовать.
Услышав это, Е Кэ поднял голову и посмотрел на мужчину. Тот улыбался, но в его глазах застыл леденящий холод.
Этот человек хоть и любил цепляться к Хэ Чжэнсюаню, но делал это от избытка чувств — мол, бью, потому что люблю. Кто же не знал, что единственный сын Хэ Чжэнсюань был его больной мозолью? Иначе с чего бы ему почти десять лет после женитьбы на новой жене не заводить с ней детей?
Встретившись взглядом с мужчиной, Е Кэ внезапно произнес:
— Не нужно суток. Я могу объяснить всё прямо сейчас...
С этими словами Е Кэ бросил взгляд на Хэ Чжэнсюаня, которого как раз поднимали на берег, и ровным голосом проговорил:
— Я люблю его. Уже очень давно.
Причина была до смешного проста.
Любовь заставила его скрывать правду.
Любовь заставила его желать обладать им безраздельно.
Но именно от этих слов глаза главы семьи Хэ сузились в щелки.
— А-Хэ — мой единственный сын.
Смысл был более чем понятен: он никоим образом не допустит, чтобы его сын сошелся с мужчиной.
— Я знаю. Именно поэтому это и есть мое объяснение.
Поскольку он твой единственный сын, и поскольку ты бы никогда на это не согласился, я не говорил никому ни слова.
Выслушав Е Кэ, отец Хэ долго молчал, а затем громко расхохотался:
— Вытащите генерального директора Е из воды и заберите с собой.
— Есть.
Когда Е Кэ выбрался на сушу, люди семьи Хэ отвезли его в собственную больницу. Его обследовали с ног до головы: врачи лишь посоветовали ему поумерить пыл в постельных делах, а в остальном он был абсолютно здоров.
А вот Хэ Чжэнсюаню повезло гораздо меньше.
Он пробыл без сознания целые сутки и очнулся только на следующий день.
Стоило Хэ Чжэнсюаню прийти в себя, как отец прислал за ним людей.
Правда, когда он прибыл на место, в палате находился лишь сам Хэ Чжэнсюань в больничной пижаме, стоявший у окна.
Услышав шаги Е Кэ, мужчина тут же обернулся и омерил его взглядом с головы до ног.
В этом взгляде читалось столько сложных эмоций, что даже Е Кэ не смог их расшифровать.
Долгое время царило молчание, наконец Хэ Чжэнсюань тихо произнес:
— Когда я потерял память, мы с тобой... мы с тобой...
Услышав это, Е Кэ сразу понял, что к тому, судя по всему, вернулась память, но продолжал хранить молчание.
В голове у Хэ Чжэнсюаня в этот момент царил полный кавардак. Воспоминания перемешались самым причудливым образом, навести порядок не получалось никак, но ярче всего в памяти отпечатались картины их тесных, запутанных отношений с этим мужчиной. Всё остальное тонуло в тумане.
Стоило ему прийти в себя, как эти воспоминания едва не довели его до сердечного приступа.
Он — молодой господин из славной семьи Хэ! Он всегда любил женщин, мягких и благоухающих женщин! А потеряв память, он сошелся с этим мужчиной, с которым вечно соперничал... С мужчиной! Черт побери!
Заметив его реакцию, Е Кэ сделал два шага вперед.
— Не подходи, не подходи...
Хэ Чжэнсюань вжался в подоконник, вид у него был такой, будто он готов выброситься из окна, лишь бы Е Кэ не приближался.
Увидев это, Е Кэ тихо усмехнулся и проговорил:
— Прости...
Помолчав секунду, он добавил:
— Я понимаю, о чем ты. Не переживай, о времени, когда ты ничего не помнил, я никому не скажу. И больше не стану к тебе приставать...
Сказав это, Е Кэ бросил на него последний взгляд и повернулся, чтобы уйти.
И от этого простого движения сердце Хэ Чжэнсюаня вдруг пропустило удар — его охватило острое, ни с чем не сравнимое чувство потери.
— Я...
Но Е Кэ уже след простыл.
25. Маленькая капризная жена амнезированного генерального директора (Часть 10)
Е Кэ ушел, оставив в душе Хэ Чжэнсюаня зияющую пустоту.
Он ошеломленно смотрел на то место, где только что стоял Е Кэ. Испытывая странное чувство растерянности, он легонько коснулся рукой груди, как вдруг за дверью послышались шаги. С надеждой вскинув голову...
Он увидел отца, и в ту же секунду его сердце пронзило разочарование — настолько неожиданное, что он и сам удивился. Всё, что творилось на душе, тут же отразилось на его лице: Хэ Чжэнсюань уныло опустил голову. Он-то думал... Он думал...
Нет... погодите, о чем это он вообще думал? Какого чёрта? Разве он не любит женщин? О чем он вообще раскатал губу? Неужели он надеялся, что вернется тот человек? Да нет, чушь какая! С чего бы ему, закоренелому натуралу, из-за какой-то амнезии вдруг менять ориентацию? Бред собачий! Раньше он ведь тоже пересекался с Е Кэ, но все их столкновения происходили лишь для того, чтобы позлить соперника, победить его, доказать свое превосходство... Ему никогда, ни разу в жизни... даже в мыслях не приходило делить с ним постель!
При одной только мысли о том, чтобы лечь в одну постель с мужиком, Хэ Чжэнсюаня передернуло от жуткого отвращения.
Отец Хэ, который наблюдал за каждой переменой выражения на лице сына, слегка нахмурился:
— Очнулся?
— Угу... — буркнул Хэ Чжэнсюань.
— К тебе тут кое-кто заглянет. Раз врачи говорят, что с тобой всё в порядке, я поеду обратно в офис. Не засиживайся допоздна, а если не вернешься ночевать — звони заранее.
Бросил отец холодно и вышел из палаты.
Отношения между отцом и сыном в семье Хэ всегда строились по этому шаблону: их разговоры не выходили за рамки самых базовых потребностей, и Хэ Чжэнсюань давно к этому привык.
Стоило отцу уйти, как в палату ворвались трое мужчин. Бросив на них взгляд, Хэ Чжэнсюань мгновенно расплылся в улыбке.
— Какого чёрта, вы как здесь оказались?
В дверях стояли не кто иной, как его закадычные друзья детства, с которыми он рос и творил любые безумства.
— Ха! Узнали, что ты в больнице, и не навестили бы — какие мы после этого братья! — Самый высокий из них бросил на тумбочку корзинку с фруктами, подбежал к кровати и шутливо ударил Хэ Чжэнсюаня в грудь.
— Точно-точно! Твой отец все время твердил, что ты уехал за границу развлекаться. Мы даже жаловались с Дафэном, что ты совсем совесть потерял: укатил за бугор и даже не позвал нас, ладно хоть перед отъездом удосужился предупредить. А оказывается, этот дурачок попал в лапы к какой-то деревенщине и дал себя похитить! Натерпелся же ты за это время, наверное?
http://bllate.org/book/21332/2163991
Готово:
