— Минчэнь! — Чэн Кайюань с улыбкой ухватил его за руку и, подавшись вперед, спросил: — Ты сегодня какой-то не такой. Что случилось? Приболел?
Хэ Минчэнь слегка прищурился:
— Со мной всё в порядке. Просто работа оказалась слишком напряженной, вот и вымотался немного. Пара дней — и привыкну.
Чэн Кайюань обеспокоенно нахмурился:
— Точно всё хорошо? Может, попросить Шэнь Нинсюаня нанять еще одного помощника?
Хэ Минчэнь помедлил:
— Я справлюсь. Сейчас стадия становления проекта, дел невпроворот, это нормально. Дальше станет легче.
Попросить Шэнь Нинсюаня?
Этот Чэн Кайюань оказался куда непроще, чем казалось.
Конечно, дело было вовсе не в усталости от экспериментов. Хэ Минчэнь размышлял, как ему теперь выкручиваться из отношений с Сюэ Юаньсуном. На днях он сгоряча наговорил лишнего, и теперь эти слова назад не забрать.
— Может, просто откажешься от своих слов? — предложила Система.
Хэ Минчэнь, мягко улыбаясь, рассеянно ответил ей:
— Пф, нельзя вот так просто взять и пойти на попятную.
Раздражение мгновенно улетучилось, стоило лишь отбросить эти мысли.
Но что заставляло его так вести себя? Знает ли он о чувствах Шэнь Нинсюаня к этому человеку? Провокация? Или тот действительно переключил свое внимание…
При этой мысли уголки его губ слегка приподнялись. А ведь неплохой расклад. Что может быть радостнее, чем наблюдать, как двое твоих врагов уничтожают друг друга?
Но постойте… Он видел лицо Минчэня. Хоть оно и было обезображено, по строению костей он всё же мог судить о внешности.
Сюэ Юаньсун сейчас ведет себя как бешеная собака. Если не подкинуть ему достаточно лакомый кусок, с его-то маниакальным упорством, жизнь превратится в ад. Он уже пытается втереться в эту лабораторию. Если не успокоить его сейчас, а потом он догадается о моих истинных целях — будет поздно. Последние дни, соблазненный этой приманкой, он вел себя вполне послушно, но сейчас снова начинает нервничать…
Или же, внезапно осенило Чэн Кайюаня, как звали того, кого любил Шэнь Нинсюань?
Он невольно улыбнулся, но, заметив боковым зрением, как эти двое в полном согласии понимают друг друга с полувзгляда, тут же застыл.
Этот взгляд… Слишком уж много в нем было узнавания.
Глядя на удаляющуюся фигуру, Чэн Кайюань прислонился к столу, машинально потирая пальцы — ощущение тепла, казалось, всё еще оставалось на кончиках.
К черту любовь, к черту эти мысли! Работа — прежде всего!
Система помолчала и спорить не стала.
Неподалеку Шэнь Нинсюань, облаченный в халат и защитные очки, выглянул из-за заваленного оборудованием стола. Его взгляд был глубоким и тяжелым. Он не подгонял, но от его присутствия Хэ Минчэнь невольно вздрогнул.
Тот изо всех сил подавлял в себе ревность, уверяя себя: ничего страшного, у Шэнь Нинсюаня есть предмет обожания, он не станет отнимать у меня Минчэня.
Но в следующую секунду Шэнь Нинсюань, оторвавшись от работы, посмотрел на собеседника с насмешливой улыбкой. Чэн Кайюань сжал кулаки так, что суставы хрустнули.
Чэн Кайюань прищурился: если Шэнь Нинсюань узнает… боюсь, он тут же превратится в зомби и вцепится в глотку Сюэ Юаньсуну.
Впрочем, он ведь на самом деле умер.
Того, кого любил Шэнь Нинсюань, он тоже знал: именно этот человек стоял у истоков эксперимента и вместе с Сюэ Юаньсуном заложил фундамент этой базы, пользуясь всеобщим уважением. Если бы он был жив, с его-то талантами в паре с силой Сюэ Юаньсуна, нам, пришлым, тут делать было бы нечего.
Хэ Минчэнь, не привлекая внимания, вырвал руку из захвата Чэн Кайюаня, отвернулся и бросил:
— Я пойду работать.
Хэ, Хэ Минчэнь?!
Этот тип… Чэн Кайюань заскрежетал зубами: он определенно сделал это специально!
Впрочем, тут же до него дошло нечто еще.
Говорили, что после разрыва с Сюэ Юаньсуном тот был убит самим Сюэ.
Не может же это быть один и тот же человек.
Его взгляд снова метнулся к той фигуре, и, увидев сосредоточенные, серьезные глаза, он вдруг замер… именно такой взгляд.
Почувствовав на себе тяжелый, жгучий взгляд, Хэ Минчэнь поднял глаза, и Чэн Кайюань в смущении опустил голову.
Хэ Минчэнь недоуменно нахмурился, но не придал этому значения, покачал головой и снова с головой ушел в работу.
Чэн Кайюань же стоял, погруженный в глубокие раздумья: так это правда ты?
Даже зная, что рискуешь разоблачением и новой смертью, ты всё равно вернулся, чтобы закончить этот эксперимент?
Неужели этот эксперимент для тебя настолько важен?
Чэн Кайюань, глубоко сопереживающий своему возлюбленному, узнав его истинную личность, немедленно почувствовал прилив жалости.
А Шэнь Нинсюань, стоявший в стороне и видевший все перемены в лицах обоих: ?
После смены Хэ Минчэнь не спеша собрал вещи и побрел домой.
Осторожно открыв дверь, он заглянул внутрь, огляделся, и, не обнаружив знакомой фигуры, медленно выдохнул.
В голове раздался спокойный голос:
— Ну и что делать? Я уже жалею.
Система: …
— Может, просто сбежать?
Психологическая защита Хэ Минчэня мгновенно активировалась:
— Ни в коем случае! Как я могу струсить из-за такой ерунды?
Система молча опустила «взгляд»: «А чего это у тебя тогда ноги дрожат, мастер?»
Из-за угла, наблюдая за Хэ Минчэнем, Сюэ Юаньсун чуть заметно улыбнулся. Он подошел, и, пользуясь преимуществом в росте, потрепал его по голове:
— С возвращением.
Хэ Минчэнь тоже улыбнулся, но машинально отступил на пару шагов.
Он стоял у самого входа, и, отступая, прижался спиной к двери. Он инстинктивно выставил руки вперед, защищаясь. На лице отразился такой испуг, будто Сюэ Юаньсун его обидел.
Поняв, в какой позе они оказались, Хэ Минчэнь вспыхнул и попытался выпрямиться, но Сюэ Юаньсун, тихо рассмеявшись, сделал еще шаг вперед.
Хэ Минчэнь стыдливо отвел взгляд, но в следующую секунду Сюэ Юаньсун уперся руками по обе стороны от него.
Теперь Хэ Минчэнь оказался буквально в его объятиях. И был вынужден смотреть прямо на него.
Весь пунцовый, Хэ Минчэнь глубоко вздохнул, стараясь выглядеть храбро, но пролепетал:
— Ты, ты, ты чего?
Сюэ Юаньсун рассмеялся, но не отпустил его, наоборот, придвинулся еще ближе. Их тела соприкоснулись, и он даже почувствовал тот самый приятный аромат, исходящий от Хэ Минчэня.
Это был его любимый гель для душа с запахом лимона.
Свежий, нежный аромат в сочетании с белой, изящной шеей молодого человека, на которой проступали пятна румянца, и беспокойно бегающими темными глазами… Хэ Минчэнь выглядел таким живым, что у Сюэ Юаньсуна зачесались руки.
Он не удержался, прильнул к нему и коснулся губами его лба. Почувствовав, как тело парня напряглось, он снова улыбнулся и притянул его к себе.
В ушах отдавалась вибрация его грудной клетки, он тихо смеялся, а голос его звучал невероятно нежно и ласково:
— Ладно, не буду тебя пугать. Не хочешь — не надо. У нас впереди еще целая жизнь.
Сюэ Юаньсун слегка наклонился и прошептал ему на ухо:
— Я дождусь того дня, когда ты примешь меня по-настоящему.
Хэ Минчэнь остолбенел. Он поднял взгляд и увидел в глазах Сюэ Юаньсуна лишь безграничную терпимость и обожание.
Но Хэ Минчэнь ощутил это как прочную, липкую сеть, которая сковывала его; чем больше он сопротивлялся, тем туже затягивались узлы.
Подержав его немного, Сюэ Юаньсун с неохотой отстранился и взъерошил ему волосы:
— Проголодался? Садись, ужин скоро будет готов.
Глядя на спину уходящего Сюэ Юаньсуна, Хэ Минчэнь с трудом перевел дыхание:
— Нет, надо ускоряться. Как только закончу с этим заданием, сразу уйду. Сюэ Юаньсун ведет себя всё страннее и страннее.
Система озадачилась:
— В смысле?
Хэ Минчэнь глубоко вздохнул, в глазах мелькнул испуг, брови нахмурились:
— Нет, ничего. Просто меня пугают такие глубокие чувства. Для меня это — обуза.
Он сделал пару шагов и сел на диван, пытаясь унять волнение, а затем подытожил:
— Ты видела мои задачи. Хотя я и злодей, я не являюсь абсолютным злом, для многих я даже герой. В этом и заключается мой принцип: не быть идиотом, не быть законченным мерзавцем и не опускаться до подлости.
Хотя раньше мы не говорили о чувствах, я уверен, ты поняла: я не тот мужчина, которого можно связать любовью. Более того, я не люблю липнуть к другим или идти на уступки. В каком-то смысле я — законченный эгоист и прагматик.
Поэтому мое отношение к любви поверхностно и легкомысленно: если человек мне слегка нравится, можно попробовать сойтись. Но я ожидаю того же от партнера. Слишком сильная любовь — как жаркое пламя: она не греет, она заставляет меня бежать.
Умеренную симпатию я могу изображать, даже использовать человека без зазрения совести. Но то, что Сюэ Юаньсун показал сейчас… это действительно меня пугает.
Я думал, на мой отказ он ответит недовольством, подозрениями или даже силой. Я всё это учел. Но он раз за разом ломает мои представления.
Он замолчал, а затем добавил с ноткой странности в голосе:
— Как он умудряется быть таким подкаблучником?
Впрочем, тут же поправился:
— Ой, нет, не так. Как он умудряется так сильно меня любить?
Раньше за его терпимостью всегда скрывались подозрения, проверка, тревога, даже недоверие. Его невмешательство объяснялось лишь тем, что ему было всё равно, или же он верил в собственные силы, веря, что держит меня на поводке.
Вся та видимость доверия, которую он демонстрировал, была лишь его верой в самого себя.
Но только что… — голос Хэ Минчэня дрогнул от неуверенности, — его тревога исчезла. Это так странно.
Система, которая до этого внимательно слушала, вдруг подала голос:
— По-моему, всё очевидно.
Хэ Минчэнь: ?
— Потому что Сюэ Юаньсун всегда любил тебя всем сердцем.
Хэ Минчэнь: ??
— Его прежнее отношение — это не было недоверием к тебе, это было недоверием к самому себе. Он не верил, что сможет по-настоящему обладать тобой и удержать рядом. Но при этом он ужасно боялся тебя потерять. Все его странности шли от его неуверенности.
А почему он изменил отношение сейчас? Думаю, потому что ты дал ему чувство безопасности, заставил поверить, что ты действительно хочешь быть с ним. Сюэ Юаньсун теперь уверен, что вы будете вместе, поэтому он больше не давит на тебя. В конце концов, рано или поздно вы все равно станете одним целым. Сюэ Юаньсун, который молча любил тебя больше десяти лет, конечно, не против запастись терпением. Но как бы ни менялось его поведение, его любовь к тебе неизменна: глубокая, страстная, искренняя, горячая.
Хэ Минчэнь: ??
С полной головой вопросов он растерянно спросил:
— Ты знала о его любви всё это время? Почему не сказала мне?
Система промолчала, а Хэ Минчэнь и сам понял, что требует невозможного. Он обхватил голову руками и горько усмехнулся:
— Я ведь действительно не знал… что его любовь может быть такой глубокой, что ее не в силах стереть даже предательство. Более того — даже шрама, даже тени сомнения не осталось.
Улыбка Хэ Минчэня стала еще более горькой:
— Ты говоришь, он очень любит меня? И это потому, что мой ответ дал ему уверенность?
Система кивнула.
— А если я попрошу его умереть?
— *Он примет это с радостью, но решит, что у тебя есть на то свои причины или горести. Короче говоря, он будет верить, что ты его любишь.*
— А если я предам его снова? Прямо у него на глазах. По-настоящему, без фальши.
Система замолчала. Она не осмелилась ответить.
В комнате воцарилась тишина. И у человека, и у Системы в голове был лишь один вопрос:
«Удастся ли в этот раз выбраться отсюда целым и невредимым?»
http://bllate.org/book/21326/2163297
Готово:
